Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-47356 выдано от 16 ноября 2011 г. Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)

Читальный зал

национальный проект сбережения
русской литературы



Рита-Энн Хиггинс

Скрежет своего одиночества

Человек, который не складывает гладильную доску

Он любит
хорошо отглаженные белые рубашки
и Трэйси Чапмен.
Он не складывает
гладильную доску
в своем домике-прицепе,
припаркованном у шоссе,
чтоб легче было собраться,
если он все-таки решится
куда-то пойти.

Он играет песни
Трэйси Чапмен
очень громко
в своем домике-прицепе
у шоссе,
чтобы заглушить
шум машин
и скрежет своего одиночества,
что врезается в него
со всех сторон.

Наш брат Папа Римский

Горести лучше, чем смех,
ибо печаль умягчает сердце.

      Экклезиаст
Немногие знали, что
Папа Иоанн XXIII являлся
членом нашей семьи.
Его настоящее имя было
Папа Иоанн XXIII Хиггинс.

Он жил с нами в Баллибрите.
Я даже не могу сказать, что у него
была отдельная комната,
но она ему была не нужна:
в его распоряжении был весь дом.
Наш дом.

Он был дома,
когда отец принес домой
макрель,
и когда Ягве Курран
насвистывал, обходя
все двенадцать окрестных коттеджей.

Он был дома, когда мы
красили наш дом
по случаю ежегодных
конских бегов,
и когда мы купили
новую кухонную плиту
"Стэнли" девятой модели.

Когда он умер,
все пошло вкривь и вкось.
Макрель провоняла,
Ягве Курран перестал свистеть
на целый месяц,
кинотеатр в Шелковом Сарае
стал похож на фургон переселенца
с отвалившимся колесом.

Наша мать все плакала и плакала.
Святой Джуд и Святая Агнесса
по-настоящему ее подвели,
что же до Филомены,
та не могла сотворить и
крошечного чуда, даже если
ее жизнь зависела бы от этого.
О ней вообще можно было забыть.

Хорошо осведомленные соседи
стояли в очереди перед нашим коттеджем,
чтоб выразить соболезнования.
Их глаза сочились печалью.

"Как жаль, что такое случилось с макрелью!" —
говорил каждый из них,
зажимая нос.
Мать плакала громче.

Вопрос времени

Однажды машина остановилась передо мной,
и водитель спросил дорогу в Тьюам.

Я сказала:
"Сэр, где Тьюам был вчера,
сегодня его нет".

На следующий день машина остановилась передо мной,
и водитель спросил:
"Где тут была дорога в Тьюам?"

Я сказала:
"Сэр, где Тьюам был вчера,
сегодня его быть не может".

На третий день машина остановилась передо мной,
и водитель спросил:
"А где мы с вами сейчас находимся?"

"Сэр, — сказала я, — лично я сейчас в Тьюаме,
и время — без четырех двенадцать ночи".

"Время правильное, — отозвался он, —
но вы, мадам, находитесь не там, где думаете".