Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-47356 выдано от 16 ноября 2011 г. Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)

Читальный зал

национальный проект сбережения
русской литературы


Елена КАЦЮБА
Еlena КATSIUBA



ЕВАНГЕЛИЕ ОТ КАЦЮБЫ

ДОЖДЕНЬ


С-л-езам откройся,
дверь сокровищ
сердечных,
а ума палату
пусть опечатает сургуч
в окне расплавленного солнца!


ПОЛ-ДЕНЬ


У-ли-ли-
 ца-ца
топота тупо такт
холода ледоход
иди в обход
облаком облекло
облако извлекло
ли-ли-ли-лиру
в ру-ру-ру-ки-беру
стру-ру-ру-ру-
      ны-ны
пели ли-ли-ли-ли
пели ли?
или шептали ли?
шли ли пешком — pesh.com
Дрель драл дорогу
дрожь дол-бил
Dolby бахал бухал
бухал бу-бу-бу-гай
бу-буден день динь дилинь
Трамвай прорезал у лиц
улицу
и улизнул tish.com


СВЕТАЙНА


           СВЕТ
           СЕЕТ росу
           ВЕЕТ
           ВЕЕР прохлады
           ВЕТРОМ востока
          на ТРОН
   древесных КРОН
утра подъемный КРАН
     вытащит КРАЙ золотой —
             КРОЙ небесных лекал
             ЭРОЙ нового мира
   солнечный ЭРОС взойдет


БЛЕДНОЕ ЛЕЗВИЕ ЛУНЫ

* * *


бледное лезвие луны
лезвие бледной луны
луна бледного лезвия

зовущий разрез в яблоке заката
lame — lame — la-me-la — mela — mela*

______________________________________
*Lame — лезвия, mela — яблоко (итал.).


ИЗ ЛАБИРИНТА


Она вырастила в себе Минотавра —
он требует жертв
К ней боятся ходить в гости
Она считает себя отверж
Доля от-вер-
гнутого судьбой —
по телефону питаться ботвой
слухов и сплетен
не без таблеток
для сна
Ленью повязана —
для метлы нет сил
Лабиринт зарос грязью
голодный Минотавр укусил
ее изнутри
Взревел пересохшей глоткой
вылез через глаза
Голод злобы не тетка
не дядька
не дочь
не сын
От сыр-
ости осоки болот
зубы болят
Где был друзей лес —
теперь перст
указующий из углов комнат:
— Помни!
Все ей не по нутру
Но поутру
она выводит из нутра
своего Минотавра
будто рогатую собаку
и гуляет от людей сбоку


ВЛЮБЛЕННЫЕ РЫБЫ


Мы влюбленные рыбы
Мало воздуха?
Мы — дышим друг другом
Нет воды?
Мы — ныряем друг в друга
В океан — ниже линии смысла
В небеса — выше звездного разуменья
Крадем имена у металлов
Глаз именуем сердцем

Мы — гонцы
королевской охоты на звезды
Заяц в красном кафтане
стрелой арбалета разделил Близнецов
Один балансирует в небе
на колесе эклиптики
Другому достались земля и зависть

Мы влюбленные рыбы
Не хватает света?
Мы — сияем друг в друге
Мало красок?
Мы — ныряем в закат
где акула луны
грозит горизонту плавником полумесяца

Мы влюбленные рыбы
Мы алые двери
Мы губы молчащего слова
в аквариуме небес


ПЕЙЗАЖ


Бабочка утвердилась над океаном
одним крылом престол сотворив
другим — солнце закрыв.


СЛЕД


На Луне тишь
На Земле шум
Во дворе дом
На окне кот
Под землей крот
Под водой карп
Над рекой мост
На мосту снег
На снегу след
— Кто наследил?
— А кто следил.
— А кто следил?
За Луной луновед
За Землей землевед
За домом домовой
За котом котофил
За кротом кротофоб
За карпом рыболов
За мостом дорога
За дорогой дом
В серебре крыша
Во дворе дворник
Он лопатой — ширк-ширк
Он метлой — кыш-кыш
Снега нет
Следа нет
Тишшшшшшшшь
Как на Луне



ВОЗВРАЩЕНИЕ
(палиндром-триллер)


Мимо дома длим ход. — Звони! — но вздох, мил
дом им.
Жар и вечер — тс! — встрече. Вираж
доруг Азии за город.
Али памяти бит яма пила?
И не триллер зрел — лир тени:
ром армии роз, и зори, и мрамор…
Но вход — вдох вон:
мох, этаж сжат эхом
и тел пепел к свече, в склепе плети.
Навзрыд у дыры зван
ада голос или соло гада?
Кот у стен кричал, и пила — чирк! — и нет суток,
кот ужаса жуток.
И не лампада бед у судеб пламени,
а ритуал зла у тира.
Али скор у кого курок — сила!
Я им лупила дали пулями,
и мелопраха сахар полем.


БАЛ


Они видели лед и вино
Лак резьбы, зыбь зеркал
Их оды вере — выдохи
Ход в роз узор — вдох
Но в зареве севера — звон:
цин-цин. Но взмахам звон — ниц, ниц.
И нет их ада свече в садах и тени
Их усики сухи
иного бала бог они —
ада, сносимого богом, и сон сада.


УМ ЗА


За глазом — светум видиум
За ухом — слухум музыкум
За ртом — языкум говорум
За носом — ноздрум нюхум

За грудиум работа вдоха
За спинум — тяжести сумы

Желудкум и кишкум
из пищи вынут ум

За мозгом — наш всеум
За сердцем — всех безум


ВЕСЫ ОСЕНИ

НЕВИННОСТЬ


свет свит в неон
винт осени неистов
виснет свитень
в тени осин
он весь во сне
сон носит сотни ос
они — тон «си»
и ноте «стон» висеть
в сонате сна
стена
все вести вас о нас
вино Сиона — ость
вина
и стан Таис —
Оставь! — Н А И В Н О С Т Ь


СВЕЧА


Свеча боится темноты
Чем больше страх свечи — тем ярче свет
Чем ярче свет — тем жизнь свечи короче
Чем жизнь короче — тем сильнее страх
Чем страх сильней — тем ярче свет свечи
Чем ярче свет — тем жизнь короче
Чем жизнь короче — тем сильнее страх…


ТРИЖДЫ ТРИ


Гобой осени.
Свирель лета. Гонг весны.
Скрип снега… Зима.

РЕзеда, СИ-РЕнь,
МИмоза, чеРЕмуха,
ваСИлек. Споем?

Квадрат — это дом.
Круг — солнце или луна.
А треугольник?


МЕТАМОРФОЗЫ


Вот станет небо землей, а земля морем;
вот станут камни птицами, а птицы нами —
что тогда изменится в мире?
Мы не знаем.

По моей руке проползет муравей, на тебя похожий;
вот бабочка вроде меня мелькнет у твоего виска —
я сразу узнаю тебя всей кожей,
а ты угадаешь меня в трепете крыльев мотылька.

Вот я почувствую себя деревом —
вскину вверх руки, листвой шелестя и звеня.
Но догадается ли это дерево,
что оно — я?


РИФМА


В горящий закат
вечерний ракат
выпустил рифмы ракет
Только на западе знаки востока
обретают форму и цвет
Рифма блуждает меж языками
рождая словесный кайф —
в русском рифмуются НОЧЬ и НОЖ
в английском NIGHT and KNIFE


ЧАЕПИТИЕ В САДУ


чрезвыЧАЙное происществие,
удивительный слуЧАЙ –
встреЧАЙтесь в саду!
ЧАЙная роза, каЧАЯ лепестками,
приглашет:
— обуЧАЮ ЧАЙной церемонии
венЧАЕМ красоту и аромат
руЧАЮсь за качество
не скуЧАЙте!
уже не ЧАЕМ попробовать, но...
не хватает ЧАЙшек!
— лилия, выруЧАЙ!
вот так неЧАЯнный купаж
высоЧАЙшего качества
роза и лилия -
лилиерозовый ЧАЙ
не ЧАЙсто такое приклюЧАЕтся
отЧАЯнно вкусно!
Даже небо нам - синий чайник
а ЧАЙки - белые чаинки.


МАЛЕНЬКАЯ КОФЕЙНАЯ КАНТАТА


Коричневый Будда в стеклянном столбе
Улыбается прямо в сердце тебе
Бездна
Бархат
Базука
Бизоны
Бум-бум-бум
Утренний душа шум
Она спешит сменить на шелест бразильских
зерен
Ты видел:
Кофейный монстр целовал её
В губы, горло и всю изнутри
Трижды блюдце перевернулось
Разломилось на две луны
Когда она улетала в форточку
Верхом на кофейной мельнице
По-ночному смеясь
Ты не умер -
Просто прошёл языком по линии жизни
Напрочь сожжённой
На полигоне ладони


ЗЕРКАЛЬНЫЙ АД АЛЕКСАНДРА БЛОКА


Потусторонний мир был близок поэтам всех времен. Гомер невидящими очами наблюдал, как античные боги участвуют в битвах Троянской войны. Для героев Шекспира
смерть - участник семейных разборок; Гамлет разговаривает с черепом Йорика, как с живым человеком, и безусловно верит призраку своего отца. В прагматическом Х!Х веке атеист ("афей", как тогда говорили) Пушкин призывает умершую подругу: "Явись, возлюбленная тень, как ты была перед разлукой, бледна, хладна, как зимний день, искажена последней мукой..." Лермонтов в стихах "Выхожу один я на дорогу" поведал нам, что хочет "уснуть" в могиле, но при этом слушать песню о любви. Тургенев, которого называют реалистом, слышал голоса иного мира в шелесте деревьев и трав. Его поздние повести полны мистических видений, но они так же достоверны, как знаменитые тургеневские девушки.
Конец XIX столетия и начало нового века подняли волну мистицизма. Научные открытия в технике и медицине позволили заглянуть внутрь живого организма. Психологи открыли в человеке незнакомого двойника - подсознание. Спиритические сеансы, ожившие тени кинематографа, голоса, живущие на валиках фонографа... Почему и душе не странствовать отдельно от тела? Почему бы телу без души не бродить по ночным улицам? Дракула Стокмана и вампиры Олшеври - "живые усопшие", носферату - пугали, но и привлекали сознание, утратившее детскую веру в Бога.
Для Александра Блока потусторонний мир начинался прямо за линией заката: "Солнце - как медный шлем воина, обращенного ликом печальным к иным горизонтам, к иным временам". Небо сожжено пожаром зари, "не различимы заря и зарево - тишь и страх". В этом неживом ослепительном сиянии красная роза видится черной, а вино принимает цвет неба белой петербургской ночи: "Я послал тебе черную розу в бокале золотого, как небо, аи".
Белая летняя ночь и белая зимняя снежная метель - два лика таинственной незнакомки - смерти. Бульвары, где "морозной пылью серебрится" бобровый воротник Онегина, замело теперь "кокаина серебряной пылью". У Снежной маски привкус кокаина. Это всеобщая игра - свобода от повседневных забот, символ парения духа, мистических озарений. Никто еще не думает о банальности этих "откровений" и их оборотной стороне - наркотической зависимости. Но для поэта дверь в иной мир всегда приоткрыта и без этих веществ. Он постоянно ощущает присутствие потустороннего наблюдателя. Кто-то задувает свечи, стоит за плечом, «кто-то третий, незнакомый, кротко смотрит в купола". Этот двойник-наблюдатель также "безумный друг", "обманутый Пьеро", путник, озаренный закатом, отражение: "И будет в зеркале без тени отображенье пришлеца"; "мой странный, мой близкий - черный монах".
Все помнят и цитируют наизусть строки "ночь, улица, фонарь, аптека", но не все помнят, что оно из цикла "Пляски смерти"(1912-1914 гг.). "Как тяжко мертвецу среди людей живым и страстным притворяться", - это первое стихотворение цикла. Туманный "кто-то" из стихов начала века обрел плоть (не душу). Он утром встает из гроба, как настоящий вампир, "и в банк идет, и в суд идет, в сенат..." Вечером он едет на бал, танцует с влюбленной в него женщиной. В ее ушах "нездешний странный звон", но это уже не те романтические голоса и шорохи, а лязганье костей.
"Двойник" 1903 года - дряхлый нищий старик, который неотступно следует за поэтом - Арлекином. Спустя шесть лет это стареющий юноша с нахальной улыбкой, который к тому же жалуется на жизнь. Поэту не страшен такой двойник. Да это и не двойник, а отражение: "Быть может, себя самого я встретил на глади зеркальной?" Поэт спокоен, но это спокойствие сродни повторяющемуся ночному кошмару: "Пробудился: тридцать лет, хвать-похвать, а сердца нет". Зеркало для него как роковой портрет для Дориана Грея. Поэт холодно наблюдает за своим двойником, ведь он сам уже пережил свою смерть и наблюдал свои похороны: "помню я звук похорон: как гроб мой тяжелый несли, как сыпались комья земли" (4 ноября 1905 г.). Согласно эстетике декадентов воспевание смерти - стильно. Смерть - холодная бледная дева, озаренная адским пламенем, манящая и пугающая. Такова Незнакомка Блока. Он встречает ее каждый вечер в назначенный час (только она может назначать встречи!) в ресторане, подобном преддверию ада. В то время как женщины отказываются от корсетов, курят, ездят на велосипедах, посещают пляжи вместе с мужчинами в смешных купальниках, Незнакомка подчеркнуто женственна: "девичий стан, шелками схваченный", шляпа со страусовыми перьями и вуалью, кольца на узкой руке. Но на деле это самая крутая эмансипантка, она сама выбирает, за ней право первой встречи и последней ночи. Ее нельзя соблазнить и невозможно от нее отделаться. Под темной вуалью нет лица, только очи "синие, бездонные" где-то далеко-далеко, хотя сама она так близко, что траурные перья ее шляпы качаются, кажется, прямо в мозгу у поэта. Она тоже отражение. Появляется в туманном окне, садится у окна, но только приблизишься, она растворится в душистом тумане.
Незнакомку-смерть можно увидеть в зеркале, вампир же, согласно преданию, в зеркале не отражается. Александр Блок родился под знаком Скорпиона (16 октября по ст. стилю). Его стихия - вода, а вода - это зеркало. В 29 лет Александр Блок совершил свое "сошествие в ад" именно под знаком Скорпиона (30 окт. 1909 г.). "Адские песни" (в рукописи есть подзаголовок "Вампир") написаны дантовскими терцинами. Сначала создается впечатление, что это просто перевод "Божественной комедии", но по-современному энергичный, сжатый до клипа. Сумерки, острые скалы, подземные круги, поток, несущий тела грешников. Но затем герой попадает в бесконечный зал, где аромат роз, зеркала, сброшенные маски. Этот зал напомнил поэту его земную жизнь - "страшный мир, где я бродил слепой, как в дикой сказке". И вдруг из зеркала навстречу ему выходит двойник - юноша во фраке с увядшей розой в петлице. Увядшая роза - символ смерти: "Вчерашний бледный бутон стал сегодня черным, как кровь", - слова из драмы "Роза и Крест". Черная роза - чернее крови горит на груди у мертвого рыцаря Бертрана (вспомним также черную розу в бокале). Юноша рассказывает поэту свою историю: он в порыве страсти растерзал возлюбленную и выпил ее кровь, за что обречен каждую ночь снова и снова совершать кровавый обряд. "Песнь Ада" есть попытка изобразить... вампиризм нашего времени", таким примечанием сопровождалась публикация текста. Но есть еще одно стихотворение, помеченное тоже октябрем 1909 г., восьмое в цикле "Черная кровь". Оно как бы запрятано среди стихов 12-14-го годов. В нем описана та самая ночь, о которой потом рассказывает двойник в аду. На пальце вампира кольцо с аметистом - знак таинственного брака. Здесь
"померкший алмаз" на руке возлюбленной. Кольца - символ обручения со смертью. В поэме "Возмездие" герой пытается снять кольцо с руки умершего отца, но оно выскальзывает из пальцев и падает в гроб.
Потусторонний мир Блока - "отчизна скрипок запредельных" - наполнен светом, сиянием, которое страшнее темноты: "ужасней дня, страшнее ночи сияние небытия". Он чувствует ледяное дыхание грядущих войн и революций. Снежная маска и черная роза объединятся в смертельном танце на долгие годы. Уже совсем скоро озверевшие толпы будут врываться в имения и бить зеркала, будто вампиры, которые боятся разоблачения. Но у поэта есть выбор:

Блеснет в глаза зеркальный свет,
и в ужасе зажмуря очи,
я отступлю в ту область ночи,
откуда возвращенья нет.

Дейнека
(после выставки)

не дай дна ад
а дай дней над


НА СМЕРТЬ ГЕНИАЛЬНОЙ ЕЛЕНЫ КАЦЮБЫ


Кедров-Челищев

Мысленно уже стою у гроба
Где тебя опутывает мгла
Знаю я тебя убила злоба
Слишком к людям ты была добра

Слишком ты была для них красива
Слишком гениальна и умна
От стихов твоих исходит сила
В каждом слове мысли глубина

С Ангелом любви прожив пол века
Я всю жизнь понять его хотел
Ангел оказался человеком
Словно Ангел взял и улетел

Разве можно быть такой любимой
Разве можно было так любить
Быть такой во всем непобедимой
Даже смерть любовью победить

© Кедров-Челищев, 2020


РЕШЕНИЕ ПРИНЯТО!!!


Международная Мюнхенская Премия „DOMINANTE“
2020 года - «За открытия новых эстетических и художествен-
ных принципов в области литературы“ присуждена Елене
Кацюбе (посмертно).