* * *

Про солнце и месяц сегодня народ запевал.
И правда, в начале весны их особенно видно.
Ко свету с небес устремляет желанья трава.
А месяц похож на гнездо,
до конца что не свито.
Полночи я слушал зов птиц,
воспевающих жар,
С рассветом шмели завели
прошлогодья шарманку,
И все в мире движется
жизни тропой неспеша,
Так каждый год верится
счастью в весеннем дурмане.


* * *

В апреле нету дня финала,
С рассвета около пяти
Работы не бывает мало —
Да так, что екает в груди.
Но посмотрю в минуты вздоха:
Скворец все так же суетлив;
И понимаю, что у Бога
Все по уму, все в меру сил…


* * *

На груди крестом не сложат руки,
Скотчем перетянут, так грузить
Проще… Мы с приятелем от пули
На войне уснули, чтобы жить
Вам в тылу. Весна лишь входит в силу.
Дождь частит. И грязи невпролаз.
Мы у Господа про разное просили,
А итог: один про нас рассказ.


* * *

Нынче тебя опознали. Я помню звонок:
"Ванька нашелся!" Отвечу сквозь слезы: "Я счастлив".
Больше я вымолвить слова сквозь слезы не смог.
Букве самой вопреки человеческих правил.
Думал о нем я и медленно землю пахал.
Землю, которою скоро сыночек мой станет.
Над головой, в голове, подо мной — облака.
Дышит земля, дышит небо. Мир больше, чем тайна.


* * *

Любите мальчиков, пока они живут…
Любите, девушки, век на земле не долог.
Не ставьте им их эгоизм в вину,
Они его считают чувством долга.
Который год они идут на фронт
И возвращаются туда после ранений.
Боитесь стать вдовой, и год не быв женой?
Любите мальчиков, что смертны так мгновенно…


* * *

Убит в жестоком настоящем
Сам выбравший свою судьбу
Мой сын; уже не станет старше…
Про возраст в вечности забудь.
У нас — война, весна, цветенье…
У них — обычный райских сад.
Для ангелов стихотворенья
Свои прочтет он в сотый раз…


* * *

Как хорошо, что я еще живу,
Хотя бы для того, чтоб все осмыслить,
Что прожил… И милейший внук
Узнает, как жила моя Россия.
Я сил для бурь грядущих не копил.
Спокойно если жили — только в детстве.
Молюсь я у родительских могил,
Не знавших о грядущих муках крестных.


* * *

Так много никогда я не писал…
Все потому, что так не жил ни разу,
Чтоб умирать за все, что рассказал,
За каждый вздох, за букву, слово, фразу;
Чтоб постоянно думать: как они
Сейчас живут, из боя все ли вышли?
А в поминальном больше все вины
За каждого… Мы прежде рядом жили.


* * *

Родная, знаешь, что со мной?
Я тоже знаю… Это — горе.
Сядь рядом и про это спой,
Пока еще нас двое,
И можем в песне рассказать
Друг другу про потерю
И петь, пока бежит слеза,
Покуда Богу верим…


* * *

Иногда думаю о жизни после войны.
Без вариантов: конечно, встретив Победу.
Плечи гордо расправят тыловые ждуны.
В прятки играть не надо. Мир — всем в наследство.
Долго еще похоронки будут страной брести,
Толкаясь на вокзалах и в аэропортах с фронтовиками:
Встретятся снова земные и те — с Небеси…
Сколько же после войны обнимется вновь народа…


* * *

Неужто это бабье лето —
И крыша под ремонт пойдет?
А мне и правда надо это?
А мне бы думать о простом —
Про ангелов и о молитве —
И мыслить чисто о привычном…
Тогда зачем там гибнут в битве,
Забыв о личном?


* * *

Фацелия, горчица или лен?
Чем в эту осень землю усладить
И по весне пчеле устроить слет,
Чтоб медосборам было где тусить?
Мне, в общем-то, все это и не нужно,
Я просидел бы с книгой день-деньской,
Да сладостно труда жужжанье слушать,
И сопричастно знать: еще живой.


* * *

Гулял. Похолодало. Ожелтели
Березы через лист. Крапива зла.
Октябрь уж у ворот. Через неделю
(Чуть позже?) не узнаешь и леса.
Я это все твержу заученно годами,
И разучить меня при жизни не успеть
Ни жизнью городской, ни странствиями, снами,
Ни страхом не допеть…


* * *

Жизнь вдруг раз и — пролетела,
Как какой-нибудь сентябрь.
Вроде бы душа и тело
Тут, на месте — рядом, в ряд,
Как березки в гулкой роще
Замерли, чего-то ждут…
Вряд ли что-то будет проще,
Когда нас не будет тут.