* * *

Заранее подстроен
Единственный итог:
В песках сокрыта Троя
От моря на восток.

Коринфские руины
Скрепила тьмы печать,
Пылится по Афинам
Элладская печаль.

Тому, что знал философ,
Что воспевал поэт,
Лишь каменная россыпь
Щетинится в ответ,

И утешеньем спорным
Над хламом капитель,
Но вместо пенья хора
Лишь ветра канитель.

А нам под древним солнцем
В минувшего лучах
Одно и остается –
Руины изучать.

Из пластиковых джунглей
Глядеть, тоску гоня,
На выстывшие угли
Великого огня.

И, слушая, как камни
Ведут свой разговор,
Признаться, что за нами
Не будет и того.

За будущего кромкой,
Забвенье одолев,
Одно дойдет к потомкам
Метро как базилевс.


* * *

Я перепутал дверь. И вот – в чужом жилище
Оставил на пороге след.
Не откатить назад. За мною – пепелище,
Другого дома нет.

Рябит по стёклам дождь. Плывут чужие тени.
Чужой обед накрыт на стол.
И плачет за стеной беспомощно младенец,
Что в мир чужой пришёл.

Мы как две капли с ним. Дождинки две, две слёзки –
У Бога на щеке...
Куда-то нас зовут невнятно отголоски
В дождливом далеке.

Ответь же мне, душа, неужто ты не знала,
Решаясь на постой,
Что счастья не дадут судьба чужая злая
И дом чужой?


* * *

Мировая зима  – с облаков опадает печаль,
В неземные узоры морозные иглы вплавляя.
Сколько света в ней! Столько едва ли на юге встречал –
На лугах, на морях, на курортах Эдемского края.

Средь нетленных снегов замереть и на солнце смотреть,
Чтоб на белых ресницах, как радуги, капли повисли.
Я ушёл от тебя – я тебе изменил, круговерть
Домостроя, работы, навязанных смыслов и мыслей,

Непрестанной войны, что горит на Земле испокон,
То благими делами, то алчностью низкой питаясь;
Ей не скоро угаснуть – в ней дети поставят на кон,
Что от нас, неразумных, им, позднорождённым, досталось.

Снова дроги протянутся – в поздний ли, ранний ли час,
Чья-то свадьба мелькнёт в тишине оглушённого бора…
Что когда-то пропето – ещё отзовётся не раз,
Всё, что было, вернётся – и снова забудется скоро.

Я устал не от жизни, исполненной будних чудес, –
От сутулой устал суеты без причины и края.
И, предавшись снегам, чутко слушаю замерший лес,
Как отвергнутый солнцепоклонник, слёз не утирая.


* * *

Мир в декабре – новор’ожденный снова.
В иней одеты стволы.
Снежные пальцы на лапах еловых
Так благородно белы.

Замерло время. Пространство искрится.
Снежная пыль на весу.
Неудержимо желтеет синица
В залитом белым лесу.

Снегом исправлены темень и тяжесть,
Нынче светло по ночам.
Жалко, что жизнь не получится так же
С белой страницы начать.

Звонко вонзенные заживо в память
Иглы потерь и разлук
В тигле зимы переплавит ли пламя
Добела вспененных вьюг?

Брось мельтешение, память-синица!
В клетке пылающей тьмы
Выход один нам остался – смириться
С белым лекарством зимы.