Валентин НЕРВИН
Валентин Нервин — поэт, член Союза российских писателей. Автор 17 книг стихотворений. Лауреат литературных премий им. Н. Лескова и «Кольцовский край» (Россия), им. В. Сосюры (Украина), им. Марка Твена (Канада), международного литературного фестиваля «Русский Гофман». Удостоен специальной премии Союза российских писателей «За сохранение традиций русской поэзии» (в рамках Международной Волошинской премии). Лауреат национальной литературной премии «Золотое перо Руси». Стихи переводились на английский, испанский, румынский, сербский, украинский языки. Живет в Воронеже.
ВЫГЛЯНУТЬ В НЕБО
ГОРОД
ГОРОД
Город на глобусе не различишь:
малозаметная точка, всего лишь —
даже Лос-Анджелес или Париж.
Или Воронеж.
Каждый по-своему плох и хорош,
в каждом свои тараканы и крысы;
куча забот, а любви ни на грош —
баксы да визы.
Глобус однажды сотрется в труху,
время окрысится — и не догонишь.
Выгляну в небо, а там, наверху,
тоже Воронеж.
малозаметная точка, всего лишь —
даже Лос-Анджелес или Париж.
Или Воронеж.
Каждый по-своему плох и хорош,
в каждом свои тараканы и крысы;
куча забот, а любви ни на грош —
баксы да визы.
Глобус однажды сотрется в труху,
время окрысится — и не догонишь.
Выгляну в небо, а там, наверху,
тоже Воронеж.
НА ЗАКАТЕ
Когда закатные лучи
преображают божий мир,
лежит у солнца на печи
земли и неба командир.
Бог на закате — домосед:
он созерцает свысока,
как облака меняют цвет,
а цвет меняет облака.
преображают божий мир,
лежит у солнца на печи
земли и неба командир.
Бог на закате — домосед:
он созерцает свысока,
как облака меняют цвет,
а цвет меняет облака.
* * *
Л. Олениной
Когда по осенней погоде
природа в себе не вольна,
не будем о том, что проходит —
о том, что не вечна весна.
Давай, не считаться годами
и так друг на друга смотреть,
как будто над нами, над нами
не властны ни время, ни смерть.
природа в себе не вольна,
не будем о том, что проходит —
о том, что не вечна весна.
Давай, не считаться годами
и так друг на друга смотреть,
как будто над нами, над нами
не властны ни время, ни смерть.
* * *
Жизнь проста и коротка:
разве мы тому виной,
что плывем, как облака,
над собой и над страной?
По-над холодом зимы
и цветением весны,
над погостами, где мы
во плоти разлучены;
выше неба и земли,
до скончания веков —
только спутники любви,
только пара облаков.
разве мы тому виной,
что плывем, как облака,
над собой и над страной?
По-над холодом зимы
и цветением весны,
над погостами, где мы
во плоти разлучены;
выше неба и земли,
до скончания веков —
только спутники любви,
только пара облаков.
* * *
За окном такая слякоть,
как бывает за душой.
Все равно
не стану плакать,
потому что я большой.
Я давно большой и хмурый,
сообразно бытию,
потому что за культурой,
как на паперти, стою.
Не имею права плакать,
самому себе назло.
Все равно
такая слякоть —
все дороги развезло…
как бывает за душой.
Все равно
не стану плакать,
потому что я большой.
Я давно большой и хмурый,
сообразно бытию,
потому что за культурой,
как на паперти, стою.
Не имею права плакать,
самому себе назло.
Все равно
такая слякоть —
все дороги развезло…
* * *
На улице сыро и серо —
невесело, по существу.
В аллеях остылого сквера
лишь ветер гоняет листву.
Природа уже растеряла
свою хлорофильную честь,
а сирая осень украла
последнее, что ни на есть.
Сегодня плохая погода.
И это печально вдвойне:
боюсь, что до Нового года
любовь не заглянет ко мне.
невесело, по существу.
В аллеях остылого сквера
лишь ветер гоняет листву.
Природа уже растеряла
свою хлорофильную честь,
а сирая осень украла
последнее, что ни на есть.
Сегодня плохая погода.
И это печально вдвойне:
боюсь, что до Нового года
любовь не заглянет ко мне.
* * *
…Я это никогда не полюблю!
В. Высоцкий
В. Высоцкий
Я не люблю читать газеты:
листаю — морда кирпичом —
и не спешу давать советы,
когда не знаю, что почем.
Я не хочу сидеть вороной,
теряя время и чутье,
и не прошу любви, дареной
за послушание мое.
Я не мечтаю петь дуэтом
и гомонить наперебой —
предпочитаю быть поэтом,
и вообще, самим собой.
листаю — морда кирпичом —
и не спешу давать советы,
когда не знаю, что почем.
Я не хочу сидеть вороной,
теряя время и чутье,
и не прошу любви, дареной
за послушание мое.
Я не мечтаю петь дуэтом
и гомонить наперебой —
предпочитаю быть поэтом,
и вообще, самим собой.
ВЕЧЕРИНКА
Стол не то, чтобы ломился,
но закусочка была:
кто-то пил и матерился,
кто-то пел, из-под стола.
Были рыбные котлеты,
были женщины в цвету,
и мелькали силуэты
разложения в быту.
Выпивали неустанно,
зажигали, как могли;
и, конечно, розы в ванной
беспардонно расцвели.
А наутро тошно стало:
время выпито до дна,
только что-то лепетала
роза глупая одна…
но закусочка была:
кто-то пил и матерился,
кто-то пел, из-под стола.
Были рыбные котлеты,
были женщины в цвету,
и мелькали силуэты
разложения в быту.
Выпивали неустанно,
зажигали, как могли;
и, конечно, розы в ванной
беспардонно расцвели.
А наутро тошно стало:
время выпито до дна,
только что-то лепетала
роза глупая одна…
* * *
Через годы, покрытые льдом,
через память и боль напролет
осторожно войду в этот дом,
где во сне половица поет.
Я молчу,
запредельно молчу,
дабы прошлое не бередить —
разбудить никого не хочу.
…Никого и нельзя разбудить.
через память и боль напролет
осторожно войду в этот дом,
где во сне половица поет.
Я молчу,
запредельно молчу,
дабы прошлое не бередить —
разбудить никого не хочу.
…Никого и нельзя разбудить.
СТАРОСТЬ
По улицам уже гуляет вьюга,
за окнами вовсю трещит мороз,
а в доме двое
любящих друг друга —
любовью замерзающих стрекоз.
за окнами вовсю трещит мороз,
а в доме двое
любящих друг друга —
любовью замерзающих стрекоз.
СРЕДИ ЗАСНЕЖЕННЫХ ПОЛЕЙ
Ночной вагон: куда, не знаю,
несет меня под Новый год.
И никому не пожелаю
такого счастья наперед.
В моем купе из окон дует.
Хотелось бы уюта, но —
зима. Никто не торжествует:
крестьяне спят уже давно.
С определенной точки зренья,
моей проблеме грош цена:
тургеневские настроенья
одолевают с бодуна.
Заглядывает проводница —
и мне становится теплей,
покуда жизнь, как поезд, мчится
среди заснеженных полей.
несет меня под Новый год.
И никому не пожелаю
такого счастья наперед.
В моем купе из окон дует.
Хотелось бы уюта, но —
зима. Никто не торжествует:
крестьяне спят уже давно.
С определенной точки зренья,
моей проблеме грош цена:
тургеневские настроенья
одолевают с бодуна.
Заглядывает проводница —
и мне становится теплей,
покуда жизнь, как поезд, мчится
среди заснеженных полей.
МАЛЬЧИК НА КАЧЕЛЯХ
Когда бы я на свете этом,
среди разора и распада,
не возомнил себя поэтом
и не ломился в двери ада;
не грезил о великих целях,
а улыбался, замирая,
как этот мальчик на качелях,
взлетающий к воротам рая!..
среди разора и распада,
не возомнил себя поэтом
и не ломился в двери ада;
не грезил о великих целях,
а улыбался, замирая,
как этот мальчик на качелях,
взлетающий к воротам рая!..
* * *
Раскрытая тетрадь на письменном столе,
за гранью облаков простор необозримый…
По смерти я рискну являться на земле —
Невидимый никем, ничем неуязвимый.
Наверное, когда придется умирать,
я возблагодарю судьбу за постоянство:
за эту — на столе —
раскрытую тетрадь,
за это — в облаках —
открытое пространство.
за гранью облаков простор необозримый…
По смерти я рискну являться на земле —
Невидимый никем, ничем неуязвимый.
Наверное, когда придется умирать,
я возблагодарю судьбу за постоянство:
за эту — на столе —
раскрытую тетрадь,
за это — в облаках —
открытое пространство.