22 НОЯБРЯ

Вот отпечаток дня: бумага "унибром",
Звенящая поддельным серебром.
Нечеткое ч/б,
нетвердая рука
подростка (а скорее, старика).
А что на фото?
Полумертвый двор,
глаза кустов, глядящие в упор.
Ноябрьская советская пора.
И правда, где тут сыщешь серебра?
Скорей бы резкость смазал мокрый снег.
Скорей бы новый, новогодний век.
Его презренье, киноварь его,
что выпачкает всех до одного.


* * *

Мятная песня, матовая,
поет ее старый лжец,
вялым ртом перекатывая,
будто бы леденец.
А другая — военная,
металлический еж.
С виду обыкновенная,
но гортань обожжешь.
Русские обе, русские!
Водка и молоко
льются на землю
в узкое
русской иглы ушко.


* * *

Мы пьем на Сретенке коньяк
В последних числах ноября —
Глотаем маковки церквей.
Каким огнем они горят,
Как согревают изнутри
Московской ночи вопреки!
И кажется, что смерти нет,
Бессмертен мир, бессмертны мы.


* * *

Вот и отвык о себе говорить в человеческом роде,
Стал без труда управлять парой маленьких крыл.
Ангел печали, некрупный, навроде Володи
(Знал ведь значение присказки, да позабыл).
Тихо летит по холодной осенней лазури,
Видя добычу, булыжником падает вниз.
Ты был беспечен и весел, душевные бури
Мимо прошли — получай-ка небесный сюрприз.
Кто никогда не печалился — тот не спасется,
Нужен душе нестерпимого легкий урок.
Мы для него будто ведра в глубоком колодце —
Сто утонуло, но триста он вытащить смог.


В ДОРОГЕ

Море в шестом вагоне
Пело о скорой встрече.
Музыка нас догонит —
Станет немного легче.
Слышишь, над кем смеется
Невеселое пламя
В узком горле колодца,
Поднятого над нами?
Резкий рывок состава.
Наклоняется чаша.
Огненная отрава
Льется сквозь солнце наше.


* * *

Злые сухие листья,
Золото мертвых пчел.
Это чужие письма,
Я их давно прочел.
Пыльного света комья,
Сломанных букв обвал
На год вперед запомню.
Я их не зря писал.


* * *

Медленной крови
деревянное колесо
застряло в густой траве.
Хорошо среди летних лугов-лесов
и больной голове.
А здесь я падаю, падаю, не могу
подняться, просто уйти —
сердце, лежащее на снегу,
оставить в чужой горсти.


РАННЕЕ УТРО

Осенний, скучный свет в окне
Тоски октябрьской острый угол —
Судьба, приснившаяся мне
Проездом из Твери в Калугу.
Ладонью рану не зажать.
Приехали. Вставай скорее.
То первый снег, то блеск ножа,
То стук мечты по батарее
Я слышу, я уже иду,
Повинной головой качая,
Проглатывая на ходу
Обиду утреннего чая.
Разносят звезды по мостам,
Глазам светло, и сердцу сыро,
Иду сквозь тайные места
Несуществующего мира.


* * *

Толпа, делившая медный грош,
разогнана царским свистом.
Есть время-товарищ и время-нож,
время быть атеистом.
А я, снимая пустынный двор
на "Кодак" своей печали,
все видел стреляющие в упор
каменные пищали.
Ржавый капкан бесполезных слов,
бритву на дне балета,
целый улов слюдяных голов,
лилию пистолета.
Точно ли хуже холодный страх,
чем горячая пуля,
мраморы статуй, чем мягкий прах,
царский дворец, чем улей?


* * *

Жизнь раскатилась на гладком полу
каскадом холодных бусин.
Тяжелая тень появилась в углу,
мы ее видим и трусим.
А она прекрасна, как темный лес,
как первый день после смерти мира
(ведь если бы мир и вправду исчез,
это было бы очень мило).
Но мы не впустим ее сюда.
Останется целым кокон:
в узел завязанная вода,
к стенке прикрученная звезда,
дом без дверей и окон.


ПАСТЕРНАК

Когда четверками, восьмерками
Разрежут воздух чьи-то крылья
И вдаль уйдут, едва посверкивая,
Мы разгадаем без усилья,
В какой узор сложились полосы,
Еще плывущие над нами,
Стоящими в траве до пояса,
Участвующими в программе
По прекращению вращения,
По остановке в яркой точке
Июньского солнцестояния,
Где никого поодиночке.
Неважно — будь ли то учения
Или ракетная опасность,
Гость из другого измерения,
Дрон или зонд — все это частность.
Мы все в секунде, остановленной
Большого счастья накануне.
Глаза в глаза глядим по-новому,
И зной, и смерти нет в июне.


НА БЕРЕГУ ПРУДА

Блогов, богов занавешенные картинки,
черных уключин скрип,
серединки и половинки
пробуют на изгиб,
словно виниловые пластинки.
Прогнулся — значит, погиб.
А я смотрел на мелкие волны
и видел разгром, развал,
плавающий баскетбольный
мяч головой кивал
всему, что красиво, быстро, больно,
как падающий кинжал.