В мире, где слова порой становятся оружием, а молчание — знаком согласия, дипломаты незаменимы. Можно сказать: «Ненавижу коммунистов», как это сделала в свое время Маргарет Тэтчер, но переводчик, если он истинный дипломат, обязан сгладить углы: «Госпожа премьер-министр выражает несогласие с политикой Советского Союза…» Дипломат превращает переговоры в искусство: одно верное слово способно предотвратить военные действия, а неточная (или нарочито провокационная) формулировка — разжечь конфликт, грозящий Третьей мировой. И самое страшное, что ничего уже нельзя «отыграть назад»: не тот умен, кто много говорит, а тот, кто попусту слов не тратит… Было такое в нашей истории? Не раз. Вспомним хотя бы Карибский кризис…
А поэты? О, это особенные люди! Поэт улавливает не только звучание слова, но и все, что за ним прячется. Он замечает, с какой интонацией слово сказано, где собеседник замялся, где сделал паузу, а где, наоборот, поспешил. Для поэта важны не только сами слова, но и настроение, подтекст, намеки и даже то, о чем человек промолчал. Когда же два таланта — поэтический дар и способность находить единственно верный тон для диалога — уживаются в одном человеке, читатели способны оценить не только силу, но и красоту слова.
Поэт-дипломат Владимир Фёдорович Пряхин назвал свою книгу кратко и емко: «Рубежи». Жизненные вехи автора открываются читателю легко, спокойно, без яркой презентации себя любимого. Тихие строки, весомые. Да и возможно ли сфальшивить, когда размышляешь о судьбе предков в стихотворении «День Победы»? Поэт напоминает нам: даже перед лицом неумолимого времени и грядущих тысячелетий память об их подвиге остается нетленной. Есть ценности, которые сильнее самого времени и не подвластны забвению:

Красиво написано! Стиль стихотворения — высокий, торжественный, одический. А как же иначе? Речь ведь идет о бессмертии памяти, тут нельзя паясничать. Перед нами не грустное размышление в духе «и это пройдет», а жизнеутверждающая, гимническая поступь четырехстопного ямба, одного из самых классических и естественных для русского языка размеров, который придает стихам торжественность и плавность.
Это язык высокой лирики, в котором нет места разговорным оборотам:

Развернутая метафора — сравнение жизни с земледелием — позволяет автору высказаться максимально честно. Да, он верит в доброту. И в честность. И в то, что все будет хорошо, невзирая ни на что. Наивно? Нет. Владимир Пряхин повидал на своем веку многое, но сознательно делает выбор в пользу созидательного начала. Поэт уверен: добро может долго лежать под спудом, но рано или поздно даст свои плоды, даже если на пути будут самые страшные испытания. Очень хороша аллитерация в первой строке: «прорастут сквозь годы и невзгоды». Раскатистый звук «р» создает ощущение напора, энергии, с которой жизнь пробивается наружу. Он как бы имитирует треск сухой земли, которую пробивает росток. Перед нами теплое и благодарное стихотворение, наполненное внутренним светом.
Когда достигаешь важной отметки в жизни, приходится меняться: начинаешь все глубже понимать происходящее, твоя роль среди людей становится другой, и ты по-новому смотришь на то, что успел сделать или упустить:

Стихотворение «Четвертый рубеж», написанное по случаю пятидесятилетия выпуска МГИМО (1968 г.), открывают читателю непростые переживания: автор смешивает высокую лексику (чего стоит деепричастие «пронзая» — прямо-таки державинская интонация!) с бытовыми деталями. Поэты часто используют ямб в философской лирике, поскольку этот размер не торопит читателя. Владимир Пряхин плавно подводит нас к кульминации текста: смысловым центром становится приземленный, почти бытовой образ — «красивый ромбик выпускника МГИМО». Именно этот предмет становится символом всей жизни и объектом самоедства. Вопрос «зачем ты жил на свете?» в сочетании с такой конкретной причиной (ромбик) звучит не столько трагически, сколько горько-иронично. Это сарказм над самим собой и над искаженной, но все еще прочно обосновавшейся в обществе системой ценностей, где диплом престижного вуза становится главным мерилом жизни.
Звучание стихотворения оттеняет его внутреннее напряжение. В помощь автору — протяжные ассонансы, от которых екает сердце, особенно во второй строке: «пронзая сердце — душу самое». Гласные «о» и «у» создают протяжный, почти стонущий звук, который усиливает ощущение боли. «Красивый ромбик» не наполнил жизнь смыслом, а теперь стал вечным укором совести. Кажется, человек разочарован в жизни. Интонация нарастает, едкая, самоуничижительная. Но последние два катрена (особенно заключительный!) не дают читателю впасть в уныние:

Сильный, бунтарский финал. Поэт намеренно использует резкую, грубоватую лексику, чтобы показать презрение к системе официоза. Фраза «мне наплевать» задает тон всему стихотворению. Это не жалоба, а прямой вызов. Перед нами манифест человека, который не собирается сдаваться. Высказав гнев и презрение к мелким сошкам, автор завершает стихотворение спокойной уверенностью в своей правоте и силе духа. Интонация текста уходит от эмоционального взрыва, поднимаясь к величественному спокойствию воина перед битвой.
Это о Родине. Тут нужно выражаться ясно, без обиняков. Но каким нежным становится тон поэтического голоса, когда Владимир Пряхин позволяет нам прикоснуться к своим самым личным воспоминаниям — о предках, о родительском доме, о заботливых руках матери:

Очень трогательный и глубокий текст. В нем звучит такая искренняя сыновняя любовь, что хочется говорить о нем не как о наборе литературных приемов, а как о живом разговоре. Перед нами не тоска по умершим, а теплое чувство связи с ними. В голосе лирического героя нет отчаяния, есть только тихая гордость за свои корни и щемящая нежность к тем, кто дал ему жизнь.
Автор говорит: я — это они. Все лучшее во мне — от них. Их трудолюбие («шершавы, мозолисты»), их жизненная сила («исполнены сил») стали моей сутью. Их любовь была абсолютной. На этом месте читатель украдкой вспоминает своих родителей, бабушек, дедушек, и, возможно, укоряет себя: ох, и набаловали же меня…
Смерть не обрывает связь. Предки продолжают жить в нас — в наших руках, в нашем характере, в нашей душе. Мы — их потомки, их бессмертие. И далеко не каждый поэт способен создать гимн корням и продолжению жизни рода. Для этого, помимо таланта, необходимо быть любящим человеком.
Сегодня, когда, казалось бы, поэзия — дело десятое, а на первом плане — вести «из-за ленточки» и сводки с фондовых рынков, поэты-дипломаты нужны как никогда. Почему? Да потому что эти люди умеют говорить так, чтобы их слышали не только ветераны дипломатического фронта, но и обычные граждане, уставшие от официоза. Поэтическое слово достучится до сердца читателя тогда, когда все рациональные аргументы будут исчерпаны: как говорил Франсуа де Ларошфуко, «ум всегда в дураках у сердца». И слава Богу! Пока мы способны чувствовать, мы остаемся людьми.
Книга Владимира Пряхина напоминает нам о том, что поэзия в дипломатии — это не роскошь, а инструмент для поиска общего языка. В принципе, все люди на земле счастливы одинаково: счастье — это когда нет войны, живы родители, здоровы дети, рядом любящая вторая половина. Память о предках должна жить. А поэт обязан нести в мир свет. И пусть кому-то кажется, что сочинение стихов — бесполезное времяпрепровождение, именно они часто становятся тем самым мостиком, который помогает договориться там, где логика и сила уже не работают.