— Александр Маркович, дорогой мой друг, начну, наверное, с неожиданного вопроса: в чем смысл жизни?

— Сложные ты вопросы задаешь, Женя. Но я отвечу. Думаю, смысл жизни в том, чтобы вовремя найти и занять свое место в окружающем мире. Не предавать его в силу разных, даже объективных, причин. Конечно, это Лозунг! Обстоятельства бывают сильнее. Я почувствовал свое место, когда мне стукнуло 70. И, надо признаться, сложились благоприятные условия. До 70 я совершил много, в том числе непоправимых, ошибок. Врал сам себе, искал оправданий. Но когда появилась возможность занять это место, жизнь обвязала меня веригами, не считаться с которыми я не могу.

— Ваши любимые писатели?

— Список этот постоянно меняется вместе со мной и окружающим миром. Но есть авторы, которые (я это точно знаю!) «писали лично для меня». Это Булгаков, Нилин, Шишков, Лесков, Хемингуэй, Олдингтон. К сожалению, я мало читал и еще меньше сейчас читаю.

— Расскажите о том, как Вы пришли в литературу

— Нужно вводное отступление. Правильнее вопрос ставить так: «Как вы решили попробовать себя в художественной словесности?» Мои более ранние печатные опусы касались научной, педагогической и спортивной деятельности. Словесность литературная позвала меня в 2004 году. После окончания вуза в 1958 году я был направлен по распределению в суперзакрытый «Почтовый ящик». В сфере Оборонно-Промышленного Комплекса я проработал 30 лет до прихода непонятного мне «несоветского» уклада жизни, который я не принял, но смирился с ним. Надо было жить по-другому. В начале семидесятых по рекомендации И. С. Силаева, заместителя Председателя правительства СССР, присутствовавшего на моем докладе по новому направлению в машиностроении, меня стали привлекать в качестве эксперта к разбору аварий на закрытых объектах. Я стал частым гостем Оборонного Отдела ЦК КПСС. Спустя некоторое время меня пригласил Силаев и предложил в его структуре на хорошей должности заняться разработкой концепции конверсии в машиностроении. Но уже качался СССР — было не до того! Я ушел в бизнес, а к началу 2000-х уже был в рейтинге ведущих бизнесменов РФ. Пришла другая жизнь по многим факторам и параметрам. Судьба свела меня с советником Президента по военно-технической политике, генералом, выпускником Академии Генерального Штаба. В частной беседе я очень жестко и негативно отозвался о положении в российском ОПК, появлении там случайных людей, коммерциализации. Генерал предложил мне подготовить справку и в ней изложить первостепенные задачи по исправлению сложившейся опасной ситуации. Я был удивлен предложению, но искренне обрадовался — мое родное! Через три месяца, повидавшись с бывшими коллегами, справку подготовил. Она до сих пор лежит в моем домашнем сейфе. Спустя пару недель генерал позвонил мне и сказал, что по справке принято решение о проведении Большого Совещания генеральных конструкторов ОПК. А я должен подготовить к Совещанию «входные материалы». Мне будет помогать женщина, которая работала в Оборонном Отделе ЦК КПСС. Трудно передать тогдашнее мое Счастье! Я приезжал на Старую площадь, собирался народ. И вдруг я услышал пустую, незаинтересованную говорильню! И никакого движения… Однажды я спросил у приставленной ко мне сотрудницы: «В чем дело?! Ведь я не прошу денег, должности! Я хочу только делать дело, изменить ситуацию к лучшему». Она доверительно и тихо ответила: «Несмотря на наличие у вас допуска высшей категории, ваше присутствие здесь неуместно. Уже все решено и поделено…» Я попытался искать неформальные способы достучаться, но безуспешно. После нескольких вечеров дружбы с лучшей тогда российской водкой «Белуга» написал два рассказа и послал их патриарху советской литературы Даниилу Гранину. Он позвонил мне и сказал, что, вообще-то, не читает чужие рукописи, но, учитывая мой возраст, приглашает к себе в Питер. Мы провели полдня вместе. Я вышел с напутствием «не бросать новое дело». Опуская подробности, скажу, что Дама-Судьба стала подмигивать мне, а я реагировал. К тому же бизнес-опыт обострил хватку. Через год еще один патриарх советской литературы Юрий Бондарев посетовал, что я «так поздно к ним пришел». Он опубликовал повесть «Мальчики с Колымы» и вручил мне билет члена Союза писательских организаций — преемника Союза писателей СССР. Судьба не забывала меня и мигала, начались публикации в России и за рубежом. За повесть «Мальчики с Колымы» мне присудили престижную премию имени Чехова. Я не поверил, что это оказалось правдой. Потом были другие премии, был успешный опыт в театре, приглашение в кино. Бизнес я не бросил — привык, да и коллектив я собрал прекрасный. Это сказка, в которую нормальный человек не поверит, но у меня есть свидетели, уважаемые люди! Как-то мне позвонил тот самый генерал и предложил новое дело. Но у меня уже была другая жизнь!

— Какое качество Вы считаете важнейшим для писателя?

— Я не профессиональный литератор, не учился в Литературном институте, мало общаюсь с писательской средой. Могу высказать свое дилетантское мнение. Не надо врать себе на бумаге и ночью наедине с собой — в подушку. Не надо восхвалять положительного героя и пачкать отрицательного. Надо просто быть ими, влезая в их шкуры и обстоятельства. И последнее, очень важное: надо быть по возможности в материале! Приведу пример из другой, смежной сферы, чтобы не задеть самолюбие кого-то. Как-то я смотрел во МХАТе пьесу о физиках. Играли два выдающихся актера: Олег Табаков и Борис Плотников. Они произносили текст, абсолютно не понимая смысла слов. Удручающее зрелище! Неужели нельзя было в самых общих словах объяснить артистам, что такое классическая механика и квантовая механика?!

— Вы продолжаете трудиться в бизнесе. Помогает ли это в словесности? Там и там люди…

— Мне мешает! Разные ипостаси. Бизнес — это дипломатия и актерство, необходимость принимать решения в условиях риска опустить организацию в банкротство, нанести ущерб сотрудникам, материальный и имиджевый. А в словесности автор должен жалеть своих героев, оправдывать их негативные поступки. Выдуманная литератором история, точнее, ее фабула, качество текста для обычного читателя второстепенны. Читатель принимает содержание, считая его правдоподобным, даже фантастическое, если может ситуацию «натянуть» на себя. Тогда он поверит автору.

— Как идет работа в кино? Знаю, что скоро выходит на экраны фильм «Мальчики с Колымы» с участием Олега Меньшикова и Алексея Серебрякова.

— В картине звездный состав: Меньшиков, Серебряков, Бабушкина, Хмелевская, Чиповская, Попова, Сидихин. Все актеры сразу согласились сниматься, когда прочитали сценарий, и с удовольствием узнавали, кто будет сниматься. Съемки были на Колыме, в бухте Нечаева, в Мурманске, Карелии, Москве, Питере и т. д. Мне очень понравилась четкая организация процесса съемок, без сбоев, которую обеспечивала исполнительный продюсер Бортовая. Режиссер-постановщик Влад Фурман и оператор Кутянский — это единый организм. Очень надеюсь, что на съемках  следующего фильма, сценарий к которому мы готовим вместе с мэтром кино Александром Миндадзе, будет работать та же слаженная профессиональная команда.

— Какие главные выводы Вы сделали в жизни?

— Выводы не делал и не собираюсь делать! Если спросят на входе — подумаю.… Но, скорее всего, промолчу! А сейчас — некогда и незачем! А вдруг что-то изменится — и к столетию подойду другим, совсем другим! Знаю, что хочу быть уверенным в одном… Судьба тридцать лет назад подарила мне встречу с моей ныне самой дорогой и несравненной. Однажды на вечере я дважды пригласил танцевать даму, сидящую с нами за одним столом. Вечером дома, когда вернулись, я осознал свою ошибку и попытался ее исправить. Вместе с любимой подошли к большому зеркалу в прихожей. Я спросил: «Я м.ак?!» Последовал ответ: «Нет!» Тогда я завершил инцидент: «Только полный м.ак может подвергать наши отношения риску…» Больше никого не приглашаю. А моей дорогой можно. Уверен! Когда мне стукнет 100, а любимой 80 — сами потанцуем.

— Ваши творческие планы?

— Их всегда больше чем возможностей и усердия для их реализации. Суеверен! Умолчу! Бизнес — это тоже творчество. Хорошо бы, чтоб хватило сил… держать ручку. Не привыкну печатать, много исправлений — легче, когда от руки… Ведь уже 90! А компьютер нужен для справки, томами энциклопедии пользуюсь тоже, по старинке. Ведь до войны уже в кино ходил, правда, с мамой. Ее уже нет на свете 50 лет, а папу взорвали японцы 80 лет назад на Курилах. Это тоже жизнь…