Земля переворачивается; за моими крыльями Ночь
ловит в крупные сети грозди колких созвездий;
я везде тебя видел, мой навязчивый Сон;
все, что ты мне ни прочил, как ни странно, сбылось
за пределами Мира…

Я себя собирал, как заметил философ, по крохам
в хаотичном смешении мертвых, живых;
только мертвые — те же живые в абстракции тонкой,
а летишь через них – и кромешная тишь;
и вдруг — облачный тополь, эрика, вереск
или треск оголенного провода, всхлип и шелест —
незаметные, потому и иные.

Что нас свяжет с тобой, моя милая или мой милый,
в разных обличьях? гнездование —
в разведенных временах и пространствах птичьих…
Ничего не сбылось, но свершалось
попеременное приближение пестрых планов!

Знаешь, если вращаться вокруг Оси во время полета,
то все ноты ветра застревают в бородках перьев
зернами и переливами, лучами Ока и схимами,
что скользят прочь с новыми силами;
а если встать против ветра на высоте смертных,
то везде — гул Земли, карусель Пьеро —
и белым-бело.

Глубина леса вышла вперед:

Я простираюсь на запад и на восток,
сохраняю контур теней до горнов зари;
во сне движутся странные миражи…
я — глубина относительно густоты леса.

Следом выступил объем крон:

Я создаю зеленый лиственный водоем,
где плещутся птицы райских мастей,
где ветер сокращает переключение скоростей,
я — объем относительно множественности.

И вот случилась заминка…

Я — пустота, ничто — безотносительно,
кто бы меня ни встретил в своем сознании,
видит только одно — свое завершение,
холодную амальгаму, зеркальное дно.

А дальше опять брезжит что-то.

1.
Здравствуй, лесник! Когда ты вступаешь в ось света,
поток частиц пишет стебли ветхих
пожухлых трав.

Осень переливается в мерном дыхании
                                                               и тембре голоса;
темп выбивает крокусы
из тучной земли.

Предостережения — не для тебя, просрочки — тоже.
Как поживает в чужих снах и рассеянных лицах
твой ребяческий нрав?!

Множится.


2.
Глаз ума не приемлет моих разрывов и пористых зон:
он читает строфы и рифмы, как обрывы и водоем,
предсказуемо целен и сир.

Из картона составленный трихроматический мир
видит совпадение наблюдения с ожиданием,
конусы и шары.

Достоверность сродни узнаванию
зеленого, красного, синего – в диапазоне волны.
Дальше – области невосприятия…

Заселены.


3.
Вот и черта трихроматического реализма, лесник,
данность – многослойный пирог;
достоверность – это пропорции и отношения –

Порог.