ЕКАТЕРИНА МАЛОФЕЕВА
МАЛОФЕЕВА Екатерина родилась в Чите. Окончила ЗГУ по специальности “Регионоведение США”. Поэт, технический и художественный переводчик. Автор сборника стихотворений “Бездомные звезды”. Публиковалась в журналах “Огни Кузбасса”, “День и ночь”, “Байкал”, “Наш современник”, “Сибирские огни” и др. Участница Межрегиональных творческих мастерских, организованных Ассоциацией союзов писателей и издателей России. Лауреат Национальной молодежной литературной премии Роскультцентра–2020, лауреат IV Международного конкурса “45-й калибр”, лауреат премии журнала “Сибирские огни”. Живет в Улан-Удэ.
МЕЖДУ ГОР — ТРОПИНКА К БОГУ
* * *
Оскален скалистый берег.
Качнувшись, ступить на сходни,
не сразу земле поверить.
Куда быть ещё свободней,
блаженней, странней, скаженней?
Шагала так невесомо.
Но лёгкость дана движений —
до первого перелома.
* * *
Зима намешала красок:
огни, городская грязь,
и трасса, как опоясок,
под рёбра Москве впилась.
Там звёзды на дне колодца,
там сбитые корабли,
и чёрным котенком вьётся
тревога у ног моих,
кошачий укус несильный,
но лучше её не злить.
В столичные меркантильни
любови не завезли.
Даль синяя леденеет,
на облачном отчекань:
январской тоски сильнее
февральская
тчк.
* * *
Между гор — тропинка к Богу,
режет небо твёрдый склон,
и не спит моя тревога —
неглубок аптечный сон.
Медный камень — синь да зелень.
Кто хозяйка снежных гор?
Безразделен, беспределен,
открывается простор.
Встать на цыпочки и трогать
твердь небесную за край,
вьется лунная дорога,
засыпай и забывай.
Над огнями заводскими
загорается звезда.
Жизни истинное имя
вдруг промолвит высота.
Скоро съест рассвет багровый
пятиутреннюю марь.
Не вместит такое слово
человеческий словарь.
* * *
Свет — дрожащая завеса,
Отливает золотым.
Листья жгут. По краю леса
Стелет сентябрёвый дым.
Дымокурня, смоловарня.
Видишь сквозь стволовый строй:
Облака отрезом марли,
Вдоль подкрашенной зарёй,
Небо прячут между сосен.
День — с иголочки новьё.
У судьбы судьбы не просят.
Это жизнь.
Живи её.
Оскален скалистый берег.
Качнувшись, ступить на сходни,
не сразу земле поверить.
Куда быть ещё свободней,
блаженней, странней, скаженней?
Шагала так невесомо.
Но лёгкость дана движений —
до первого перелома.
* * *
Зима намешала красок:
огни, городская грязь,
и трасса, как опоясок,
под рёбра Москве впилась.
Там звёзды на дне колодца,
там сбитые корабли,
и чёрным котенком вьётся
тревога у ног моих,
кошачий укус несильный,
но лучше её не злить.
В столичные меркантильни
любови не завезли.
Даль синяя леденеет,
на облачном отчекань:
январской тоски сильнее
февральская
тчк.
* * *
Между гор — тропинка к Богу,
режет небо твёрдый склон,
и не спит моя тревога —
неглубок аптечный сон.
Медный камень — синь да зелень.
Кто хозяйка снежных гор?
Безразделен, беспределен,
открывается простор.
Встать на цыпочки и трогать
твердь небесную за край,
вьется лунная дорога,
засыпай и забывай.
Над огнями заводскими
загорается звезда.
Жизни истинное имя
вдруг промолвит высота.
Скоро съест рассвет багровый
пятиутреннюю марь.
Не вместит такое слово
человеческий словарь.
* * *
Свет — дрожащая завеса,
Отливает золотым.
Листья жгут. По краю леса
Стелет сентябрёвый дым.
Дымокурня, смоловарня.
Видишь сквозь стволовый строй:
Облака отрезом марли,
Вдоль подкрашенной зарёй,
Небо прячут между сосен.
День — с иголочки новьё.
У судьбы судьбы не просят.
Это жизнь.
Живи её.