В ПУТИ

…А вам случалось перед сном,
в купе, по ходу разговора,
листать пейзажи за окном
безотносительно повтора?
И так всю жизнь:
прощай-прости! —
беседа длится, поезд мчится,
а мы встречаемся в пути.
И ничего не повторится…


* * *

На площади возле вокзала,
где мается пришлый народ,
блажная цыганка гадала
кому-то судьбу наперед.
И было, в конечном итоге,
понятно, зачем и куда
по Юго-Восточной дороге
ночные бегут поезда.
Когда,
на каком полустанке
из полузабытого сна
гадание этой цыганки
аукнется, чтобы сполна
довериться и достучаться
и чтобы — в означенный час —
по линии жизни домчаться —
до линии сердца как раз!


* * *

Жизнь повсюду хороша,
только нравы одичали,
оттого моя душа —
территория печали.
Я не ангел, не герой —
человек обыкновенный,
но случается порой
притяжение Вселенной.
Вероятно, потому
и горит звезда молчанья,
уводя по одному
от земного одичанья.


* * *

Сидит человек у реки
и слушает голос воды,
и мысли его далеки
от века
на круге беды.
А век человека влечет
по той траектории, где
река никуда не течет
и только
круги по воде.


ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

Зачем-то полез на чердак,
а там — среди всякого хлама —
среди бесполезных бумаг
лежала твоя телеграмма.
Сто лет пролетело со дня
рожденья, когда это было! —
но ты поздравляешь меня,
хотя даже дату забыла…


* * *

Любой печали вопреки,
пока погода позволяла,
ты каждый вечер у реки,
простоволосая, стояла.
Там упования просты,
переживания бесплотны —
душа со звездами на "ты"
по праву птицы перелетной.
Река не знала, почему, —
пока дожди не зарядили:
по отраженью твоему
загадочные звезды плыли.


* * *

Когда сентиментальная Луна
заходится маниакальным светом,
я понимаю: красная цена
твоей любви — пятак… на свете этом.
Еще не зачехлили зеркала,
которые застыли между нами,
а ты уже, наверное, была
иными озабочена делами.
Я вглядываюсь в собственные сны
и различаю темную, сквозную,
зеркальную проекцию земную
на оборотной стороне Луны.


* * *

Свято место — кухонька да спальня,
лампочка сиротская горит;
все твои маршруты радиальны,
потому кончаются навзрыд.
Ну какая, к дьяволу, фактура,
что за пьянка, господи прости,
ежели торшер без абажура,
ежели на службу к девяти?
Хорошо гулять напропалую,
но витиевато чересчур;
надо выезжать на кольцевую —
покупать торшеру абажур.


* * *

Прохлада с гор
спускается в долину,
по склонам облаков переходя
и разминая спекшуюся глину
стремительными каплями дождя.
Закрыв глаза, по запаху прибоя
и вкусу виноградного вина
который век спускаюсь за тобою
в долину тектонического сна.
Глоток-другой забытого "Агдама" —
и, наконец, увижу, как живых,
из глины сотворенного Адама
и женщину
из капель дождевых…


ЮЖНОЕ

Пряный запах южного курорта,
белые магнолии в цвету;
по дороге от аэропорта
карамель растаяла во рту.
Поселюсь у самого залива
у седого грека-чудака,
чтобы видеть, как неторопливо
море переходит в облака.
Содержатель маленькой таверны,
где всегда столуются в кредит,
обожает Грина и Жюль Верна,
говорит красиво и навзрыд.
Винный погреб — делу не помеха:
можно, выпивая перед сном,
слушать укороченное эхо
вечного прибоя за окном.
А потом хозяйке, до упаду,
заливать за дружную семью,
за великолепную Элладу,
за дурную голову мою.
Только море — цвета перламутра,
долгий разговор накоротке,
и, неувядающий наутро,
виноградный вкус на языке…


* * *

На самом краю Казантипа,
где море встает на дыбы,
на фрейдовский комплекс Эдипа
выходит кривая судьбы.
Знакомое чувство: как будто
стремился всю жизнь напролет
туда, где Татарская бухта
морскими огнями цветет.
Сакральное право земное
записано мне на роду,
и знаю, что станет со мною,
когда я на берег приду,
когда перебесится море,
звезда на Боспоре вздохнет —
и женщина в греческом хоре
высокую ноту возьмет.


* * *

Как одинокая луна
сияла женщина на пляже —
ничья на свете не жена
и не возлюбленная даже.
Она морскую глубину
хранила, как зеницу ока,
но кто польстится на луну,
хотя она и одинока?
Народ приехал отдохнуть,
и нет желанья никакого
по-человечески тонуть
за ту луну со дна морского.

Похоже, и любовь моя
определяется тобою
по линии небытия,
а не по линии прибоя.


* * *

…и на кого же, спрашивается, пенять,
если не все бессмертны, по крайней мере?..
Я не могу постичь,
но могу понять:
каждому воздается
по высшей вере.
Где-нибудь за терриконами наших дней,
за рубежом галактического кошмара
вера неистребима,
и перед ней
время имеет форму
Земного шара.