* * *

Колокола звонили по тебе
Или по мне... По ком ещё, по ком?
Колокола водили по губе
Сухим от звона, жёстким языком
И вновь кололи души, как дрова,
И воздух омертвевший колебали,
Произносили вещие слова
И эхом перекатывали дали.
Колокола... А мы с тобой вдвоём.
Звонят они... А мы ведём беседу.
Беснуются... А мы ещё споём
И пустим слово чуткое по следу
Истории, пространства и судьбы.
Ни звон, ни взрыв, ни грохот — не помеха.
...И слижут соль колокола с губы,
Оглохшие от собственного эха.


* * *

В последнее время... А время всегда
Последнее, как ни крути.
В песок утекает оно, как вода,
Песком засыпает пути.
Песчинок его прокопчённых не счесть,
Просоленных вод — не объять.
А всё же последнее — было и есть,
И будет последним опять.
Боюсь оставаться со словом вдвоём,
Коротким и страшным, — война.
В последнее время с тобою живём,
В последние ли времена?
Кто были последними — первыми там
Пребудут по воле Отца...
А время последним останется.
Нам Его провожать до конца.
А время волной вымывает песок,
Песком окаймляет волну...
А время — от гибели на волосок —
Привычно играет в войну.
Последнего времени люди, вовек
С тобой не расстанемся мы.
Последний сгущается на небе снег
Последней на свете зимы.
Весь мир он засыплет на вечный покой,
Весь белый чернеющий свет
И тот — исчезающий, тёмный, большой —
Последнего времени след...


* * *

Нет на кладбище ориентира.
Где тут запад и где тут восток?
Словно ты на обочине мира
Свой затерянный ищешь исток.
Видишь — скопище прожитых жизней
Обретается к праху лицом.
Заросла эта память... Живи с ней
Как живётся — и дело с концом.
Ты — не прожит ещё и не выжат,
Если рвёшь эти травы у плит.
Что тобою на кладбище движет,
Долу клонит и помнить велит?
Сколько сора — почти не земного,
Что уходит корнями во прах,
Новой жизнью подняться готово
На усидчивых этих камнях...
Я стою перед вами во прахе
Меж крестов изнурённой земли.
Запевают незримые птахи,
Муравьи копошатся в пыли...
И сквозь жизнь, что беспамятно длится,
Обращаюсь к ушедшей родне:
"Не скорбите по сущим,
                                        и лица
Обратите из праха ко мне".


Цицернакаберд*

Ласточкина крепость — Цицернакаберд.
Экая нелепость, Боже милосерд!
Ласточки, летите! Что вам до земли,
До глухих событий в вековой пыли?
Время пролетело, пылью обдало.
Лишь душа о тело бьётся тяжело.
Что там было, где там затерялся след?
Тьма встаёт за светом. Тёмен белый свет.
Ласточек не видно. Небо в облаках.
Солнышко невинно светит кое-как.
Памятника пика тянется на свет —
Векового крика каменный скелет.
Вся земля — могила, Господи прости!
Что происходило на земном пути?
Небо потемнело — тучи залегли.
Что ему за дело до слоёв земли?
Меж землёй и небом оборвалась нить.
Памяти не требуй — нужно дальше жить.
Памяти хватило на музейный зал.
Вроде отпустило. Вроде всё сказал...
Вся земля — могила. Небо ни при чём.
Вспоминать — не в силах. Помнить — обречён.
Ласточки куда-то улетели прочь.
Небо виновато прячется за ночь.


* * *

Догорают наши впечатления,
Брошенные прожитому в печь.
Что от них осталось? Только тление.
Слово рассыпается и речь.
Истлевают чудные мгновения
Меж останков радостных минут
И часов счастливых...
                                 Тем не менее
Жизни нашей ходики идут.
Разными ведомы циферблатами,
Врозь друг с другом тикают не в лад.
Может быть, ещё сохранны атомы,
Что в себе прошедшее таят?
И в атомистическом строении
Наших судеб, слитых на ура,
Отложилась — при разъединении —
Память двуединого добра?
Дай-то Бог... Рассчитывать на что ещё?
Прошлого похрустывает лёд.
Времени ледовое побоище
В душах наших всё ещё идёт...


* * *

Язык доводит дальше Киева —
Пути не выдумать печальней.
И Киев тот, и языки его
Меж молотом и наковальней.
Приверженность к серпу и молоту
Не сберегла от горших бед нас.
И ныне быть уже расколоту
Тому, что не союз, но этнос.
И ны... не быть? За ны убитые
Звучаний тех не распознают.
Земля, земля — могилы, плиты и
Опять могилы прорастают...
(Ах, эти скользкие созвучия,
Что не дают пробиться к теме,
Мелодикой своею мучая
В угоду ритменной системе!..
Они нугою смыслов тянутся,
Звуча и горестно, и вязко,
Покуда с тихим навсегданьица
Не завершится наша сказка.)
Условимся: не дальше Киева.
Не выдаст Бог, язык рассудит...
Солдат уходит — и ноги его
На всей земле уже не будет.


* * *

У Бога живы все,
А мы живём убого,
Не белкой в колесе —
Синицею в руках.
Вся жизнь от сих до сих —
Не мало и не много,
Чтоб уместиться в стих,
Не рассыпаясь в прах.
И горе — от ума,
И даже строки эти,
Упругие весьма,
Да полые внутри.
Стиха прядётся нить
У праха на примете.
Да что там говорить...
А ты не говори.
На свете счастье есть,
Безвольно-беспокойно,
Оно — про нашу честь,
Меж прахом и стихом.
А то что рядом с ним
Не вирусы, так войны,
О том не говорим.
Не будем о плохом.
Когда б вы знали, из
Какого сора — Боже! —
Сбивали сотни изб
По матушке Руси!
А сор — не выносить.
(Всегда — себе дороже.)
Да что тут говорить...
Молчи — не выноси.
Как носит нас земля?
Кто взял нас на поруки?
Куда ведут, пыля,
Последние пути?..
А где-то журавли,
Не пойманные в руки,
Скрываются вдали

У неба взаперти...