* * *

В утробе февраля темно и мрачно:
Ритмичный хруст, гул соков в клетках поля.
Ворочаются в створках влажных почек
Слова
И ноют, ноют.
Младенческое белое бессилье
Так тихо перед новым поворотом,
И кто ты
Человек или цветок?
Никто ещё, никто — Немая вечность.
Проклюнешься и будешь человечным —
Расти-цвести, тянуться на Восток.


* * *

Здесь другая Россия, такие дела.
Солнце натягивает удила,
Запускает шум моря, включает чаек.
Времена года сместились, не подчиняясь календарю.
Жить на краю —
Балансировать на краю.
И ты не поймёшь, почему и люблю, и ненавижу одновременно
Эти скалистые стены, прибойную пену и ветер,
Который приходит и борется с нашим восточным бризом.
Впереди ничего, ничего, неосвоенная земля,      .
Где история превращается в мифы, а то и сказки.
Так далеко и культура, и государство...
Всё это там, в учебниках, в сериальных переворотах,
А здесь не дом, а работа — временная забота.
И всё здесь временное, вневременное:
Земля чжурчжэней, земля Бохоя,
И мы ещё ищем старые сваи, помним старые имена:
И Шомора, и Пидон, и Фалоза, и Тачингоуза.
Молодая земля, неприручённая земля.
Очередное поколение переселенцев:
Слабые корни,
Морское сердце.
Уехать или остаться?


* * *

Меня миновал огород.
У меня не было этого кусочка земли,
Который я могла бы считать своим,
Год за годом доить по осени, вспарывать по весне.
Меня выкормил город.
Я хрустела его бетоном,
Асфальтом, камнем,
Запивала морем,
А в марте
Глядела на ильмы,
Ещё не покрытые дорожной пылью,
Ждала почек и зелёного взрыва следом.
А соседских детей увозили сажать картошку,
Удобрять малину,
Приобщали к труду, прививали к грядкам,
Тяпкам и ржавым бочкам,
В которых жили личинки.
Дети слушали,
Как растёт трава,
Как говорит сова,
Наблюдали, как танцуют пылинки в свете сарая,
И хоть ненадолго, но забывали бетон и камень.
Земля в полимерной накидке прела и мокла,
Дети взрослели, сеяли семена,
Прорастали в собственных детях,
Приобщали их к таинству грязи животворящей...
Даже сейчас,
Когда уезжаю из серых волокон города
В лесную чащу,
За внутренним голосом,
За речной песней,
За птичьими голосами,
Я слышу
Бетон и камень, Бетон и камень.


* * *

Два года мысленных диалогов,
И поэтому при встрече Молчу.
Я люблю память о тебе
Больше тебя.
Так любят нерезкий потрёпанный снимок,
Который цепляют на холодильник, —
Воспоминание, выхваченное из темноты:
Застывшие улыбки,
Свет.