ЕВГЕНИЙ ДЬЯКОНОВ
ДЬЯКОНОВ Евгений родился в Ленинграде в 1989 году. Публиковался в журналах: “Звезда”, “Нева”, “Урал”, “Дружба народов”, “Пироскаф”, “Наш современник” и др. Лауреат премии журнала “Дружба народов”, фестиваля “Филатов-фест” и премии “Молодой Петербург”, участник всемирного поэтического слэма в Париже. Автор четырёх поэтических книг: “Доминошники”, “Другие ништяки”, “Высмотришь”, “Иснейя”. Живёт и работает в Санкт-Петербурге.
НЕ ОБ ЭТОМ, О ДРУГОМ
* * *
Однообразен, сероват
в простых квартирках наших
привычный мир, но есть — сервант,
а там, средь рюмок падших,
должно быть, не у всех подряд,
но думаю — у многих —
святой Марии грустный взгляд
и много взглядов строгих.
* * *
Это просто семья бутылок
у стены разместилась в ряд,
и друг другу глядят в затылок —
на носу выходной обряд.
Это просто вчера, в субботу,
понаехала вся родня,
и я думаю, на работу
не отпустят они меня.
За окном всё снега, морозы,
в холодильнике нет еды,
им нужны человечьи слёзы
не от смеха — так от беды.
Даже выстроились по росту,
ритуала ждут не спеша,
даже беленькая, как простынь —
даже маленькая пришла...
* * *
Гуляю и вижу картину,
которую видел всегда:
волхвов, пастухов и скотину —
их всех освещает звезда.
И мама над сыном склонилась,
и спит в колыбели дитя,
и снежною пеной покрылась
земля в ожиданье бритья.
Стоит чуть поодаль Иосиф
и смотрит в кромешную тьму,
и множество разных вопросов
нашёптывать взялся ему
пастух ли? а может, прохожий?
Скрипит деревянная дверь,
и хочется через порожек
Иосифу крикнуть: не верь!
* * *
Снова ты в родных краях,
не пойми в каких соплях —
аллергическо-лирических,
да к тому же весь в слезах.
Мысль приходит: как-нибудь
надо на себя взглянуть,
не отсюда, а из космоса,—
дальше жуть и ближе суть.
Ведь в отсутствии твоём
как ни странно, мы вдвоём,
а присутствие — да что оно! —
не об этом, о другом.
* * *
На холодильнике магниты,
и те из них, что у окна,
глядят на снег, метеориты,
и как приходит к нам весна,
и как потом она уходит,
а лето разве жизнь? — пустяк...
счастливые магниты вроде,
но выцветают только так...
* * *
В гостях я — ну точно философ,
при помощи умненьких слов,
на тысячи разных вопросов
ответы даю будь здоров.
Но водка кончается вроде,
темнеет и слышу вопрос:
“Тебя кто-то встретит, проводит?”
... и сразу мурашки, мороз...
* * *
Вечер поздний и промозглый,
нет автобуса, стою,
может, где-то на Приморской,
может быть, в другом краю.
Никого на остановке,
да и транспорта нема,
только я в своей ветровке
и хроническая тьма.
Дома всё тепло, игристо...
там блаженный полудрём,
ну а тут четвёртый винстон
промокает под дождём.
Мне любой автобус дайте,
хоть троллейбус, хоть трамвай,
чтобы точечка на карте
в противоположный край
поползла; пусть не домашний
я почувствую уют,
но исчезнет ветер страшный
и бандюги не убьют...
Однообразен, сероват
в простых квартирках наших
привычный мир, но есть — сервант,
а там, средь рюмок падших,
должно быть, не у всех подряд,
но думаю — у многих —
святой Марии грустный взгляд
и много взглядов строгих.
* * *
Это просто семья бутылок
у стены разместилась в ряд,
и друг другу глядят в затылок —
на носу выходной обряд.
Это просто вчера, в субботу,
понаехала вся родня,
и я думаю, на работу
не отпустят они меня.
За окном всё снега, морозы,
в холодильнике нет еды,
им нужны человечьи слёзы
не от смеха — так от беды.
Даже выстроились по росту,
ритуала ждут не спеша,
даже беленькая, как простынь —
даже маленькая пришла...
* * *
Гуляю и вижу картину,
которую видел всегда:
волхвов, пастухов и скотину —
их всех освещает звезда.
И мама над сыном склонилась,
и спит в колыбели дитя,
и снежною пеной покрылась
земля в ожиданье бритья.
Стоит чуть поодаль Иосиф
и смотрит в кромешную тьму,
и множество разных вопросов
нашёптывать взялся ему
пастух ли? а может, прохожий?
Скрипит деревянная дверь,
и хочется через порожек
Иосифу крикнуть: не верь!
* * *
Снова ты в родных краях,
не пойми в каких соплях —
аллергическо-лирических,
да к тому же весь в слезах.
Мысль приходит: как-нибудь
надо на себя взглянуть,
не отсюда, а из космоса,—
дальше жуть и ближе суть.
Ведь в отсутствии твоём
как ни странно, мы вдвоём,
а присутствие — да что оно! —
не об этом, о другом.
* * *
На холодильнике магниты,
и те из них, что у окна,
глядят на снег, метеориты,
и как приходит к нам весна,
и как потом она уходит,
а лето разве жизнь? — пустяк...
счастливые магниты вроде,
но выцветают только так...
* * *
В гостях я — ну точно философ,
при помощи умненьких слов,
на тысячи разных вопросов
ответы даю будь здоров.
Но водка кончается вроде,
темнеет и слышу вопрос:
“Тебя кто-то встретит, проводит?”
... и сразу мурашки, мороз...
* * *
Вечер поздний и промозглый,
нет автобуса, стою,
может, где-то на Приморской,
может быть, в другом краю.
Никого на остановке,
да и транспорта нема,
только я в своей ветровке
и хроническая тьма.
Дома всё тепло, игристо...
там блаженный полудрём,
ну а тут четвёртый винстон
промокает под дождём.
Мне любой автобус дайте,
хоть троллейбус, хоть трамвай,
чтобы точечка на карте
в противоположный край
поползла; пусть не домашний
я почувствую уют,
но исчезнет ветер страшный
и бандюги не убьют...