Когда впервые знакомишься с книгой поэта Андрея Чайкина, кажется, будто попадаешь в королевство кривых зеркал: текст ведет себя, не подчиняясь законам линейного мышления, и в рамках своей собственной, уникальной логики выглядит как единое целое. Нет, в самом деле, фраза «Я бросаюсь в холодную бабу» как будто дает пощечину консервативному читателю, и только потом аккуратная сноска сообщает, что это стоит читать по-другому, а эти слова… вроде бы для конспирации, чтобы привлечь внимание к истинному смыслу. Ну и дела…
Уберите от экрана, то есть, прошу прощения, от книги, несовершеннолетних и пенсионеров: многие представленные на страницах этой книги произведения не получается процитировать, не растеряв авторский замысел. Текст и графика в этих стихах поддерживают друг друга. Графически оформленные стихотворения существуют в двух измерениях: слово звучит во времени, рисунок остается в материальном пространстве. А отними у них визуальную составляющую, что будет?.. Да ничего хорошего, рассыплется произведение, как карточный домик. В этом плане интересно стихотворение, последние «строки» которого представляют собой язык жестов:

…А дальше начинается язык жестов, немой крик (кстати, перевод сказанного по умолчанию не предлагается — кому интересно, пойдет гуглить), и этот крик красноречивее любых громких слов.
Это такой жанр. Некоторые современные исследователи относят визуальную поэзию не к поэтической форме, а к самостоятельному виду искусства. Это разногласие наблюдается в словарях: современный энциклопедический словарь относит визуальную поэзию к особым формам художественного творчества, а современный литературный словарь считает ее авангардным направлением. И правда, она держится особняком: вводя в поэтическое произведение визуальную составляющую, поэт пользуется ресурсами обоих искусств, и в результате, подобно химической реакции, получается нечто третье, качественно новое. Такое произведение нужно разгадывать, рассматривать, обозревать дополнительные смыслы (как стихотворение, в котором текст выстроен в форме двух сообщающихся сердец), в общем, авторский замысел обрушивается на читателя дважды, и тот, кто устоит, может считать себя знатоком изящной словесности…
Эксперименты Андрея Чайкина распространяются и на другие жанры: например, он пытается пересадить на русскую почву цветы японской классической поэзии:

От хайку тут осталась разве что общая канва, но не в классическом стихосложении упражняется автор, ему ближе философия простого высказывания, в котором самое главное происходит тихо, практически незаметно. Никто никуда не бежит, не торопится, просто человек наблюдает пейзаж — и медитативное настроение передается читателю. Наши люди наблюдают природу все-таки немного не так — русский язык предполагает большую степень описательности, да и накал чувств у нашего человека немного иной — в стиле: «Раззудись, плечо! Размахнись, рука!» Поэтому и «русские хайку» получаются далеко не у всех авторов: сбалансировать два столь разных начала в маленьком тексте — задача не из легких. Автор решает эту задачу, также адаптируя название жанра (получается не совсем приличное слово), и в видоизмененном состоянии короткий текст выглядит своим, русским, и лишь отчасти напоминает своего японского прародителя.
Иногда, как в стихотворении «Маленький плод нашей любви», автор обходится минимумом выразительных средств, кое-где и рифмы практически нет, разве что падежные окончания существительных видоизменяются:

Андрей Чайкин впрягает в одну телегу буквы и цифры, скрещивает математику с поэзией, в общем, экспериментирует по полной. Квадратные корни он извлекает из словосочетаний, и эта занимательная математика вызывает поначалу оторопь: «Что здесь происходит?», а затем — любопытство: что-то в этом есть… Как отметил в предисловии опытнейший редактор Пётр Кобликов: «В этих формулах знаки-союзы могут быть наполнены смыслами большими, чем существительные. Еще такое чтение похоже на решение высокоинтеллектуальных логических задач. Их разгадка приносит радость от того, что удалось правильно сложить кубики смыслов, и пробуждает у читателя добрую улыбку восхищения».