Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-47356 выдано от 16 ноября 2011 г. Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)

Читальный зал

национальный проект сбережения
русской литературы

Союз писателей XXI века
Издательство Евгения Степанова
«Вест-Консалтинг»
Поэт Олег Лич

Валерий СКОБЛО


Валерий Скобло — поэт, прозаик, публицист. Родился в 1947 году в Ленинграде. Окончил матмех ЛГУ. Работал научным сотрудником в НИИ Ленинграда-Петербурга. Научные труды в области прикладной математики, радиофизики, оптики. Сборники стихов «Взгляд в темноту» (СПб, 1992), «Записки вашего современника» (СПб, 2011), «О воде и воле» (СПб, 2015), «За тайной печатью» (СПб, 2017), «Отплытие» (Торонто, 2022). Член Союза писателей Санкт-Петербурга (с 1993). Стихи, проза, публицистика публиковались в российской и зарубежной (Англия, Беларусь, Болгария, Германия, Дания, Израиль, Ирландия, Канада, Казахстан, США, Украина, Финляндия, Франция, Эстония и др.) литературной периодике. Основные публикации последних десяти лет в журналах: «Арион», «День и ночь», «Звезда», «Зеркало», «Дети Ра», «Зинзивер», «Иерусалимский журнал», «Интерпоэзия», «Крещатик», «Нева», «Новая Юность», «Новый берег», «Новый журнал», «Новый мир», «Новый свет», «Сибирские огни», «Слово\Word», «Урал», «Homo Legens», «Юность», билингве «Антология русской поэзии начала XXI века» (YMCA-Press) и многих других. Лауреат премии им. Анны Ахматовой (М., 2012), финалист международных конкурсов стихотворного перевода «С севера на восток» (Хельсинки, 2013 и 2016), дипломант литературной премии им. А. А. Ахматовой (СПб, 2015), 4‑е место читательского рейтинга Журнального Зала за 2019 г., лауреат международной премии им. Э. Хемингуэя (Торонто, 2020), лауреат премии журнала «Чайка» за 2021 г. (номинация «Поэзия», Вашингтон). Живет в Санкт-Петербурге.



ПЕРЕД ГЛАЗАМИ
 
* * *

Не нужен цирк тому,
Кто отслужил без лени.
Что клоуны ему?
Прыжки их на арене?

Порубят Бом и Бим
Себя пусть на жаркое...
Он, старшиной храним,
Видал и не такое.

Ему, что хошь кричи —
Что крики и проказы?
Он вскакивал в ночи
Под крик истошный: Газы!

...Вот клоуны на «бис»,
Как черти из пробирки...
Угрюмо смотрит вниз
И не смеется в цирке.



* * *

Из нас из всех жизнь повыбивала дурь
И преуспела в этом чрезвычайно.
С бабы ромовой ты объедал глазурь,
Так и она... Как смешно и печально.

Впрочем, все аналогии тут смешны,
Но зато иллюзий нету теперь — кроме
Той, что всяких иллюзий мы лишены,
Как говорят, крепче мы на изломе.

А это не так... ну уж совсем не так.
Надеешься на уход свой ранее,
Чем упадок разума кинет во мрак
Растительного существования.

А, собственно, кто это нам обещал?
Лично тебе кто давал гарантию?
Как и всем остальным уже овощам,
Надеявшимся на хиромантию,

Посулившую долгий и славный век
Тебе, лишенному всяких иллюзий.
Среди точно таких же, как ты, калек,
Не пришедших в себя после контузий.



* * *

Как долго тянулась жизнь...
                 и как быстро она прошла...
То гирею на ногах,
              то пустым завиточком дыма.
Сверкнула перед глазами...
                      мелькнула — и все дела...
Ласкала, таскала, нежила...
                            мучила нестерпимо.

В жизни был каждый момент
                  свободы и счастья редок,
Нет, я не скажу: вернись —
                    зачем мне такая вторая?
Чтобы мог заглянуть ей в глаза,
                            хотя б напоследок,
Я прошу: обернись ко мне,
                       так тяжко меня карая.

Берегла до поры,
          Казалась диковинным зверем.
Взгляни же на миг в глаза,
                со всех ног от меня сбегая.
Я выдержу этот взгляд —
                     хоть в этом-то я уверен.
Прощай, уходи насовсем...
                             прекрасная и нагая.



* * *

Зимою какая возможна стратегия или тактика?
Когда не то, чтобы Солнце — а вся наша Галактика,
Увязая в снегу, замедляет свое вращение,
Вымаливая у Черной Дыры в центре
                                       хоть какое-нибудь прощение.

Зимою, когда гололед не дает достичь световой скорости,
Когда особо одолевают всякие хворости,
Что продумывать каждый свой шаг
                                                      на раскисшей плоскости?
Надо выйти в пространство, сделать шаг
                                              от самого края чертовой пропасти.

Зимой ясно зришь: не будет больше весны, лета и осени,
Ты богооставлен — тебя Всеблагие здесь бросили
На вечное прозябанье в этой северной местности
Озирающим в невыразимой тоске
                                               тонущие в снегу окрестности.


Зимой надежды оставь дуракам и последним «ботаникам».
Кукиш с маслом кажи всем твоим дорогим наставникам,
Которые в простоте горы златые прочили.
Но черт побери — может, доживем до сентября...
                                                                 и такое все прочее.



* * *

На душу не возьму греха... простого срама,
Ни явной болтовни, ни скрытого вранья.
Какой там из меня профессор Фукуяма? —
Конец истории не предрекаю я.

Не думаю, что я мудрей его... хитрее.
Я всех его статей, увы, не прочитал.
Но просто боевик в далекой Эритрее
Понятней мне его, прозрачный, как кристалл.

Он знает что к чему. АК ему за брата.
Он ближе в чем-то мне. В себя я загляну,
И что там говорить: там не ума палата,
Я вижу там раздор и вечную войну.



* * *

Дворник гонит по двору желтый лист трубою.
К трубному привыкнуть как стону, визгу, вою?

Желтая бежит листва, воздухом гонима.
Нет таких волшебных труб даже в сказках Гримма.

А на деле братьев Гримм было даже двое...
Я послушаю еще, да и сам завою.

В полночь не дает заснуть, будит до рассвета.
Жаловаться тут кому? Что сказать на это?

Дворник в чем тут виноват? Взял, что дали в руки.
Воет адская труба... Боже, что за звуки!

Листопад не обвинишь — вот, терпи до смерти...
А труба все воет... так, словно в пекле черти.