Сборник статей, рецензий, заметок и интервью поэта и критика Алексея Алёхина, основателя и бессменного редактора журнала поэзии «Арион» (1994–2019), охватывает более чем 25-летний период. Кроме того, книга обращает на себя внимание провокативным названием, которое автор тут же поясняет пушкинской цитатой: Цель поэзии — поэзия… Вспомним также у Пушкина из «Египетских ночей» — поэт сам избирает предметы для своих песен. Или, как развивает тему его импровизатор: <…> ветру и орлу / И сердцу девы нет закона. / Таков поэт: как Аквилон / Что хочет, то и носит он <…>.
То есть цель поэзии — удивлять или (лучше!) изумлять читателя стихийным размахом, непредсказуемостью. Поэт — дитя стихии, смуглый отрок, сохранивший детскую способность выхватывать целостное (за что и порицаем прохожим, дергающим за край одежды). Поэт — издалека заводит речь и поэта — далеко заводит речь, — отсюда эта невесомость в мире гирь и безмерность в мире мер (Цветаева). Интересно, что поэты, в книге упомянутые, могли друг о друге отзываться, а, значит, невольно давали оценку знаменитым предшественникам (Цветаева — Пушкину). Цель (или цели) поэзии могут быть обозначены путем пристального рассмотрения творчества отдельных поэтов на протяжении 25-летнего отрезка времени, что и делает Алёхин — причем, нередко находя неожиданные точки соприкосновения у авторов разных времен.
Например, в довольно обширной статье «Русская поэзия на переломе веков» автор заявляет, что его цель — «наметить общие контуры, основные тенденции и образ существования современной русской поэзии», при том, что «водораздел», уход из жизни классиков Серебряного века — Ахматовой и Пастернака — произошел в 60-е годы прошлого века. Тематически деля тридцатилетний период на три неравных отрезка, Алёхин говорит об относительной либерализации жизни в 50–60 гг., что породило бум молодой «эстрадной» поэзии. Пишет о консервативном эстетизме позднесоветского периода и поэзии самиздата (Н. Глазков), что при отсутствии института редакторства вызвало расцвет графомании. Любопытно, что поэзия понимается как живое тело — отсюда перекличка современников с ушедшими поэтами (представитель лианозовской школы Игорь Холин сравнивается с группой ОБЭРИУ). Интересно, что период с середины 80-х назван автором временем Штурма и натиска, куда отнесены метаметафористы (Парщиков, Ерёменко, Жданов, Искренко и др.) и постмодернисты (с сетованием, однако, что трудно сравнить неоклассика С. Гандлевского и традиционного Кибирова с авангардистом Рубинштейном). Алёхин, кроме прочего, говорит об индивидуальности поэтического дара и способности бурной эволюции мастера (О. Чухонцев в 90-е гг.).
В общем, читателя ждет увлекательное путешествие во времени, где автор в небольших заметках и развернутых исследованиях зорко, а иногда и с осуждением указывает на говорящие приметы эпохи. Это и серия «Автограф» Пушкинского фонда, и «Проект О. Г. И.», и многое другое, составляющее шум и музыку времени. Это и заметки на полях, редакторская правка самотека, приговор или одобрение не одному десятку поэтов.
Заканчивается книга разделом интервью, из которого хочется привести такую цитату: «…Что такое "современная поэзия"? Все стихи, которые написаны? Или те, что напечатаны? Думаю, крупнее: это — совокупность реальных поэтических величин — поэтов».