Куда он следует – вагон полупустой?
И позади уже разобран путь советский,
И машинисту дадена команда: "Стой!",
Да вот народ в дорогу подобрался дерзкий.

Народ по-своему желает – как всегда,
И машинист лихой – опять же несговорчив.
Давно сошла с пути вагонов череда,
А этот мчит себе и в окнах рожи корчит.

Я в том вагоне, я со всеми и, как все,
Рыдаю и смеюсь, чаи гонять гоняю.
И наплевать, что в придорожной полосе
Косит вослед нечистая очей огнями.

Разобран мост – летит по воздуху вагон:
Не привыкать... Ещё и не такое сможем!
Да только слишком затянулся перегон...
Взгляни сюда и помоги нам, правый Боже!

Мы грешники. Таких на свете больше нет!
И свойство есть у нас – не свойство,
                                                           а геройство:

Явить себя чудесным образом на свет,
Как будто из равнины русской вдруг горой
                                                                          стать.

Увидеть далеко-далёко грешный мир,
И взор уйдёт туда, откуда нет возврата.
И не черту вести – прерывистый пунктир
Встречаемых огней – за все грехи расплата.

Была страна, и нет страны –
Сгорела синим пламенем.
Рыдают глупые сыны,
Но есть хранитель знамени!
Когда спускали красный флаг
С крестом серпа и молота,
То ликовал заморский враг,
Что Русь моя расколота.
И гимн звучал, как скорбный блюз,
Вскрывая звуком вены мне.
Так нерушимый наш Союз
Разрушен был в мгновение.
От Владика и до Карпат
Стояло голошение:
Прощай, советский крест – серпа
И молота скрещение!
Пришла народная беда –
Сменили знамя знаменем,
И стал я каменным тогда,
Во мне – другой, незнаемый.
А с красным флагом что и как?
Прости-прощай, империя!
Куда исчез величья знак,
Уже не флаг – материя?
Но встал один из всех – за всех! –
Решительного звания,
Свернул кумач, не глядя вверх...
Таков – хранитель знамени!
Вверху не свет – зиянье тьмы:
Взглянуть – увидеть дьявола,
И потому, не глядя, мы
Сошлись во тьме отъявленной.
Случилось так, да всё не так!
Мы стали неуступчивей:
И если мрак, да сгинет мрак,
Когда просвет меж тучами!
А имярек, до сей поры
Не поступясь державою,
Идёт на бранные пиры –
В края от крови ржавые.
Идёт солдат не солнцу встречь,
А наступает к западу:
От Сталинграда путь на Керчь –
Вершит судьбу внезапную.
Идёт, как древко, прям, упрям,
Обвита грудь полотнищем.
Солдат и здесь, и там, и сям:
Убьют, встаёт – живой ещё.
А ну, прибалты, от винта,
И шла бы, шляхта, далее!..
Где Бранденбурские врата
И где рейхсканцелярия?
Идёт к Берлину – брать готов!
А там – картина жуткая:
Ударил свет прожекторов –
Приказ на штурм от Жукова.
Виднее на свету рейхстаг,
И путь бойца яснее ясного,
И расцветает красный флаг,
И нет прекрасней цвета красного!

Бьются братья смертным боем –
Брату брат уже не брат.
Столкновенье лобовое,
Мат стоит да перемат.
Выгорело чисто поле,
Крыто залповым огнём.
И с Андрием дьявол в доле,
Плачет паночка о нём.
Горе горькое Тарасу –
Люльку с горя уронил...
И курочат танки трассу
Тыщей лошадиных сил.
Ну а ляхи, что там ляхи
Всех мастей и всех времён?!
Шиты смертные рубахи,
Да не каждый погребён.
Потому как батарея
Бьёт прицельно по врагу,
И заката флаг, не рея,
Сник на траурном снегу.
Близок холод, лютый холод –
Жизни прежней больше нет:
Сердце так и ходит, ходит,
Разорвав бронежилет.
Марш – с этапа до этапа –
Изо всех железных жил.
Где Остап? А нет Остапа –
Сынку голову сложил.
Птица Жаль стенает следом,
Эта Жаль – всему беда.
Никому ещё не ведом
Путь последний в никуда.
Что же будет? Ветер будет
Над сгоревшим полем выть
И, как датский принц, рассудит:
Быть – кому? кому – не быть?

А я голубь!.. Не жаворонок, не сова:
Спать ложусь – как ложусь и встаю – как встаю.
Караулят меня вертухаи-слова,
Чтобы всё позабыл, даже любовь твою.

Мне куда от них?! Только и сам не уйду...
Отбываю тюремный пожизненный срок:
Радость радует, или бедую беду –
Вижу небо клочок за решёткою строк.

Высь, как знамя, зовёт... Шапку – оземь: эх, ма!..
И туда, где степей выдох, грома раскат...
Голубица – крыло в крыло – жёнка моя!..
О таком написать бы правдивый рассказ!

Что нам день и что ночь?! Это всё равно,
Если времени в обрез у голубей.
Вот и бьёмся о решётку, а там – черно:
"Только, милая, себя ты не убей!"

Как без тебя? – знать не знаю. Да никак!
Проще голубиного сердца разрыв,
Чем во всём разбираться, во всё вникать
И не слышать знаменной выси призыв.