Игорь и Решат, как всегда, занимались шлихованием. Правда, сейчас без лошадей — с собой в вертолёт лошадей никак не взять. Что делать... Бутенко тоже рассчитывал найти подходящую площадку для вертолёта в долине Аргута, чтобы проще было опробовать впадающие в Аргут ручьи. Но, увы... Так что работа у парней была нехилая.
Лагерь стоял на высоте 2200, а вся работа — на 1000—1100 метров над уровнем моря. От лагеря до долины Аргута — километров семь. Вот и считайте превышение 1100—1200, расстояние семь километров до начала работы, и идти надо не по дороге и даже не по тропе, а по чёму придётся: где просто каменистое дно оврага, где курум. Ладно бы туда-сюда сбегал и всё, — надо же ещё работу сделать, шлих отобрать, промыть. Что намыл — в мешочек. Этикетку там, на карте точку опробования, в дневник записал ... Как обычно, в общем. Пробу в рюкзак, и на следующую точку. В конце дня — в лагерь 1200 вверх, но уже с пробами. Веселуха...
Вот так вечером приходят и рассказывают... То, сё... Отобрали, мол, пошлиховали — нормально, завтра опять пойдём добивать маршрут. А по пути к Аргуту, да вот недалеко, второй ложок по правому борту основного лога, лежит полусъеденная туша оленя... Рожища — во, руками за концы не достать, здоровенные... Забрать бы... Вещь! Да только чё-то неохота было возиться... Топор надо с собой тащить...
Да, рога, и правда, вещь! Два: один — с Акалахи (это на юго-восток — Аргут начинается слиянием Акалахи и Джазатора), другой — с Приполярного Урала (практика после третьего курса) — у меня уже были. Небольшие. Из одного вешалка получилась, не бог весть какая, но оригинально, и в интерьер вписалась вполне. Второй так валялся, — может, что получится когда-нибудь (до сих пор так). Ну, а тут — рожища! Да ещё целые, в паре, так сказать! Мышами не обгрызенные, можно с куском черепа вырубить.
Нет, этого я не мог упустить!
Место на карте показали.
— Вот тут, в конце ложка. — Решат ткнул пальцем в двадцатьпятку. — Трава большая, но видно хорошо — торчат над травой, не промахнёшься. Ходу километра три. Лучше спуститься кедрачом в ложок, а там ещё малость. Один ложок пройдёшь, во втором он и есть. Вроде так...
Ладно... Налегке с топором можно сбегать после маршрута, если прийти в лагерь чуть пораньше. Скажем, вернуться из маршрута часов в пять — до темна можно успеть. Одному, конечно, идти как-то не очень приятно — оленя-то мишка завалил... Да и по технике безопасности не положено...
— Пойдём, — говорю Марине моей, — сбегаем... Рога там классные должны быть...
— Ну, пойдём, — говорит. — Только с меня бегун не очень...
— Как-нибудь — рога всё-таки!
— Ну, пойдём. Я как раз в лагере на дежурство останусь, а ты в маршрут с Ольгой сходишь. Можно точку поближе выбрать, раньше вернётесь, тогда и пойдём.
Сказано, сделано. Так примерно и получилось.
Погода в эти дни стояла отличная — небо чистейшее с утра.
Уж не помню, какую точку отрабатывали, какую фауну собрали, но в лагерь вернулись, примерно как рассчитывали, — в пять-начале шестого. Образцы из рюкзака — в ящик. Молоток — под палатку. Топор — из хозпалатки, и вперёд. Марина к тому времени ужин приготовила, народ придёт из маршрута — Ольга накормит. Нет проблем...
Солнце ещё высоко, хоть и явно пошло на запад. Лог, в который нам предстояло спуститься, выходит к Аргуту на юго-запад, как раз в это время солнце в него светит — красота... Вечер обещал быть просто замечательным. Горы вокруг ясные, на небе ни облачка. Только Белуха на юге была закрыта — после вечера, когда мы выгрузились с вертолёта, больше не хотела нам показываться.
Лагерь стоял на склоне недалеко от кромки леса, точнее, там, где было поположе, и поближе к первым деревьям. Сначала нам нужно было пройти траверсом по склону, а потом свернуть в лог и пойти лесом. Берёзка чуть выше колена и курум, местами лысый, покрывали склон. Начало нормальное. Хорошо идти по открытому пространству — видно, где удобней пройти, куда свернуть.
В горах на открытых склонах всё кажется рядом... Вон горушка — рукой подать. А по карте прикинешь — километров десять с гаком. Да была бы ещё ровная прямая дорожка — чеши себе припеваючи. Ан нет — не то, что дорожки, — тропинки нет никакой... Вот и прыгаешь по камушкам, выбираешь, где курум поменьше да понадёжней, петляешь между кустами берёзки. Так что даже на открытом месте прямо идти редко получается.
Ноги за сезон уже привыкли к камням, шагали бодро. С собой ничего не брали, шли налегке. Только топор — вырубить рога из черепа — и пустой рюкзачок (на всякий случай) за спиной. Милое дело, не то что из маршрута образцы тащить. Опять же вниз по склону...
До поворота в лог “добежали” довольно быстро — всего-то около километра. Место приметное — скала торчит хорошим пупырём. Высотой метров пять, длиной, может, двадцать. В сторону лога обрывистая, с другой стороны — пологая. Тут и надо поворачивать вниз.
Подошли к скале — мама дорогая!.. Под скалой нарыто земли в разных местах, и всё кругом натоптано медвежьими следами. Что искали? Кого выкапывали? Но явно не так давно. А солнышко-то всё ниже...
Вообще медведи на Алтае не шибко лютые. Они предпочитают с людьми не встречаться. Не то что, например, на Дальнем Востоке или у Байкала, где туристы шатаются толпами. Байки такие слыхал, что на постоянных туристских тропах у Байкала медведи повадились. Пристраиваются к группе туристов сзади и хвать последнего за рюкзак. Турист, конечно, прыг из рюкзака, лямки скинул и дёру. А медведю того и надо — рюкзак распотрошит, а там сгущёнка частенько бывает. Хлоп лапой — банка вскрыта. Раз попробует — за уши не оттащишь. Так и промышляют.
На Алтае в 90-е туристы, конечно, были, но всё-таки не так много, как сейчас. Если медведь с кем встречался, так то или местный охотник, или геолог. От первого добра точно не жди, а второй — кто его знает...
Мне, по правде, так и не привелось встретиться с медведем в маршруте ни разу за всё полевое время (лет пятнадцать полевых, пожалуй, наберётся — именно лет — без зим, конечно, хотя и не все лета были “от и до”). И на Приполярном Урале бывал, и на Оби северней Ханты-Мансийска, а уж у себя — Кузбасс, Кузнецкий Алатау, Горная Шория, Алтай... Алтай, конечно, больше всего. Следы разного рода встречались часто — то шерсть на деревьях, то лепёшки или просто следы... и поменьше, и побольше. Но чтобы нос к носу или хотя бы издалека показался — не было... Как-то на Мрассу задиры когтями на сосне встретились, так я геологическим молотком (он у меня не очень длинный, чуть больше полуметра — у “съёмщиков” обычно длиннее, до метра почти бывают) едва достал до верха задира. То есть метра под три лапой доставал. Самого-то мы его не видали, и как он эту отметку ставил, тоже. И может, не самый большой был миша, но всё равно впечатляет...
Так вот, солнышко всё ниже, а тут медведи “клубятся” у скалы. Может, это один медведь там натопал... Но с этим как-то разбираться не было времени — рога ждут! Долго не думали — вперёд!
Медведь вряд ли хочет с нами встречаться. Мы его не видим, так пусть хоть он знает, что мы тут. Погромче разговаривать, топать, стучать по ходу по деревьям, по камням...
Вокруг пупыря ходить не стали — вдруг он там от нас прячется. Так и идём дальше, громко рассуждая о хорошей погоде и медведях, которые предпочитают не встречаться и с геологами в том числе.
Идти стало значительно бодрее. Тени всё удлинялись, а зрение и слух обострялись. Тем временем дорога наша стала более определённой. Вокруг уже был редкий лесок сплошь из одних кедров. Небольшой ложок, по которому мы спускались в основной, становился всё уже и глубже. Местами поперёк ложка лежали кедры побольше. Приходилось продираться между торчащими вверх и в стороны ветвями. Хорошо, что русло намечающегося ручья было сухим и не очень завалено камнями.
Постепенно кедрач стал более рослым и перешёл в нормальный лес. Ложок всё продолжал сужаться и углубляться, пока не превратился в настоящий каньончик. Стены ложка-каньона стали почти вертикальными и поднимались над нами местами метра на три-четыре, местами проваливались до двух, но всё равно скрывали нас. При этом иногда можно было одновременно обеими руками коснуться противоположных бортов. Сверху на бортах возвышались кедры. А за ними, может быть, пряталась “хитрая морда” медведя.
Теперь упавшие кедры лежали над ложком, и приходилось продираться через ветви уже снизу под стволами. Естественно, в таком месте я мимоходом громко стучал по стволу или сучьям. И так же мы продолжали громкую беседу, на ходу придумывая новые темы для разговора.
Надо сказать, что моя Марина в то время была, наверное, гораздо смелее меня. Один сюда я точно не пошёл бы... Тем более на ночь глядя. А вдвоём как-то совсем другое дело. Хотя, ну, чем может помочь хрупкая девушка, если вдруг нападёт медведь? Наверное, он её первую и съест! Это мне сейчас пришло в голову... Да, это, конечно, вариант... Вообще я фантазёр. И такие фантазии, что на нас где-нибудь когда-нибудь нападает медведь, проворачивались в мозгу не раз (так сказать, перед сном сказочка). Естественно, я каким-нибудь способом убивал медведя. Или даже (я просто люблю зверей и не хотел бы никого убивать) просто набивал ему морду. И медведь от нас удирал не солоно хлебавши. Да, фантазии — это вещь! Можно быть супергероем, ну, или что-то вроде того...
Но рога — это тоже вещь, хоть и надо идти на ночь глядя через лес с медвежьей мордой (вполне реальной, между прочим, а не фантазийной). Одному — ну, никак не вариант! И по технике безопасности не положено! Точка! Да в общем-то и Марина сильно не возражала. И если бы она не была такой смелой, то просто сказала бы: “Да ладно, зачем тебе эти рога? Тащить их потом на себе. Небось, тяжёлые ещё...” Тяжёлые должны быть, это точно. Они же свежие, да ещё здоровые такие — в размахе, наверное, метра два (ну, наверное). А значит, кило пятнадцать потянут... Вещь! Это я так себя подбадривал.
А тем временем мы пробирались дальше по сухому ручью. Солнце опускалось. Мы спускались вместе с солнцем. Небо оставалось чистым, но в лесу в каньоне уже начинались первые сумерки. Ветра не было совсем, и, когда ложок перешёл в каньончик, все звуки (кроме тех, что издавали мы) исчезли совсем. И если мы останавливались, чтобы прислушаться, тишина была просто оглушающая.
Мы прибавили шагу, благо сухое русло это позволяло. Оно начало немного расширяться и слегка петлять, теряя прямолинейность и стройность каньона. В одном месте, когда мы завернули по руслу направо, вдруг раздался короткий резкий звук. То ли треск, то ли рявк... И сразу снова тишина... Мы остановились и прислушались, будет ли продолжение... Но ничего не было.
— О-го-го! — прокричал я и постучал топором по деревяшке.
Тишина...
Ладно, пошли дальше, громко рассуждая, кто или что это могло быть? Может, птица, может, какая-нибудь косуля, а может, и медведь... Гоняться за ними не собираемся.
Русло расширялось. Борта ложка стали растворяться в рельефе. Справа явно начинали переходить в борт основного лога, а слева — просто выполаживались, переходя в широкий цирк. Теперь сухое русло проходило по кедровому лесу, больше похожему на парк. Кедры — все как на подбор, примерно одного возраста. Довольно молодые, обхватом не больше, чем в три пяди. Ветви начинались довольно высоко над землёй, а трава под кедрами была совсем невысокой, поэтому видно было далеко. Над травой местами возвышались розовые цветы — ну, натурально парк.
Мы продолжали свой поход. Ещё немного, и появился звук ручья — мы выходили в основной лог. Наконец-то не стало этой давящей тишины. Звук нарастал и нарастал, и вот мы увидели довольно бурный ручей. Это русло основного лога — ура! Теперь уже недалеко должно быть — с километр, может.
Небольшой, но крутой ручей выше по логу прятался в курум, а ниже выбирался наверх камней и весело по ним скакал. Так и мы поскакали дальше по правому борту лога.
Долины совсем не было — были склоны, которые внизу утыкались в ручей. Правый склон получался южным (точнее юго-восточным), и значит лысым, а левый, за ручьём — северным (северо-западным) залесённым. Местами даже намечалась тропинка, которую уже набили Игорь с Решатом. Совсем хорошо. И вообще стало шире и поэтому светлее. Лес теперь был только на противоположном склоне за ручьём.
Будем считать боковые лога — второй должен быть наш. Через полкилометра — первый, ещё столько же — и второй.
Продолжаем спускаться... Вот уже первый показался. Особенно не задерживаемся. Солнце не остановить. А в горах темнота наступает довольно быстро, после того как солнце прячется за хребтами. Надо спешить. Прибавляем хода, сколько можем. От лагеря спустились (по высоте) уже примерно на полкилометра, а потом ведь и обратно надо топать.
Вот ещё маленько... Вон уже показались деревья, которые из лога выбираются. Всё ближе. Заворачиваем... Рога должны быть видны прямо из основного лога — ну, по словам ребят. Что-то ничего не видать... Как так — должны же быть! Туша должна в траве лежать. Кто бы её оттуда упёр? Поднялись поглубже в ложок. Трава местами повыше, деревья редкие. Но всё просматривается довольно хорошо. Далеко подниматься по логу нет смысла, — может, всё-таки не тот лог? Может, первый был так себе, не очень лог? И надо идти дальше?.. А может, наоборот, — считать надо было от того, по которому спускались, и тогда второй — это первый... А там мы как-то не очень осматривались. Вперёд идти — это, по крайней мере, ещё метров семьсот — далековато. Тень от хребта всё больше поднималась по левому борту лога. Эх, какая досада! Совсем скоро начнёт темнеть, и тогда всё равно ничего не получится. У нас и фонарика даже нет.
Долго размышлять нет времени. Решено — возвращаемся. Может, ещё в первом логу успеем осмотреться... Хотя надежды мало, сказано же было: видно прямо от тропы. Ноги в руки и вперёд, то есть назад.
Теперь идти на подъём.
Когда идёшь вниз по склону, нагрузка на ноги получается ударная. Мышцы работают не на сжатие, а наоборот — на растяжение под нагрузкой. И, когда это продолжается достаточно долго, начинаешь думать, что вверх идти легче. Хотя на самом деле сил тратится больше на подъёме.
Сейчас рассуждать об этом времени не было — вверх значит вверх. Поскакали по своим следам, по камушкам вдоль ручья. Участок тропы до предыдущего ложка не очень крутой, но всё равно за полкилометра на подъём хорошим шагом — запыхаешься.
Дошли до ложка — немножко отдышаться, а заодно осмотреться — вдруг туша была здесь... Но, увы, чуда не случилось. В этом логу и деревьев было побольше, а в наступавших сумерках видно было уже не так далеко. Времени не было толком обследовать лог. Глянули налево-направо — нету. Как говорится, “померла, так померла”. Да поди и рога не так уж хороши были... Может, с одной стороны, и пообломались, мало ли как миша оленя завалил... А потом... тяжёлые — ведь точно. Пока вырубишь... Потом тащить замучаешься... Нет, без рогов куда легче идти, тем более вверх по логу между деревьями. Опять же, в вертолёт загружать, в машину загружать — везде с ними морока будет... Зачем они нужны?.. Надо ноги отсюда быстрее делать, а то “морда” тут где-то шарится. Поди, где-нибудь за деревом прячется и за нами присматривает, чтобы мы его оленя не спёрли. Так что думать нечего — в лагерь!
Больше сомнений не оставалось — сумерки сгущаются. Больше мы не останавливались. Наша тропа постепенно становилась круче, и Марина начала помалу сдавать.
— Подожди, я уже не могу так быстро идти, — взмолилась она.
— Давай руки, держись, я тебя потащу, главное, ноги переставляй.
Мы уже дошли до ложка, по которому выходили в основной лог. Здесь
уже начинался лес, а значит, становилось ещё темнее. Меня подгонял страх: если совсем стемнеет, идти среди деревьев в темноте будет очень тяжело. А тут ещё этот с мордой где-то... Это мне явно прибавляло сил, и я точно совсем не чувствовал усталости — тащил жену за собой, едва разбирая дорогу впереди между деревьев.
У ложка мы решили не возвращаться по логу, а срезать лесом. Это было немного круче, но зато прямее и не нужно было продираться через поваленные в логу кедры (в лесу бурелома было гораздо меньше).
Заблудиться здесь было невозможно. Просто иди вверх и всё — выйдешь на водораздел. А там и леса нет, и за последние дни всё поверху исхожено уже вдоль и поперёк. Когда шли вниз, нам нужны были чёткие ориентиры, поэтому и шли от приметного пупыря по логу. Сейчас это было не важно. Главное было быстрее выбраться из-под деревьев.
Мы бежали, не оглядываясь, — нужно было смотреть под ноги, а видно было уже довольно плохо. Казалось, лес никогда не кончится. И потому он вдруг кончился и внезапно, и долгожданно. Над нами раскрылось небо, полное звёзд. Это было очень здорово. Во-первых, кто ночевал в горах, знает, какие там яркие и близкие звёзды (в безоблачье, разумеется). Во-вторых, кроме звёзд, была и луна, которая освещала всё вокруг бледным светом, как будто в негативе. Небо тёмное с яркими звёздами, и чёткие светлые вершины и склоны хребтов. Позади осталась темнота под кедрами и “хитрая морда”, наверное, довольная оттого, что мы (незваные гости) убрались из его леса. Поднялись ещё немного к водоразделу, и стал виден наш лагерь. Теперь можно было вздохнуть спокойно — вверх подниматься уже не надо, осталось пройти с полкилометра траверсом вдоль склона — и мы дома. Этот склон был не такой ровный, как в лесу, зато было отлично видно, куда наступать, чтобы не поломать ноги. Да и вообще можно было не спешить...
В лагере все уже давно вернулись из маршрутов и поужинали.
— Ну как, рога нашли?
— Да как-то нет...
— Эх, ну, что ж так... Не дошли, наверное. Понятно...
— А вообще — кто ж за рогами с женой ходит?..