* * *

так странно что меня на свете нет
покуда нет но есть отец и мама
а я пока что только голограмма
один ничем невыразимый свет

я где-то на одной из тех планет
где дети ждут рождения как чуда
в надежде что я тоже явлен буду
я тоже буду чистота и свет

так странно ничего ещё не знать
не видеть бога и его творенья
рождение мечтать как искупленье
родителей оттуда выбирать

нет ничего томительней любви
когда ещё не явлен отпечаток
ребёнок кроха солнечный початок
слияние двух душ в одной крови


* * *

выкрикивать детства слепые слова
дурак идиот буратинамальвина
как детскою жизнью полна голова
как детская радость жестока невинно

поймаешь жука ли чтоб жил в коробке
наловишь тритонов доверчивых в банку
кузнечик толкается так в кулаке
что снова отпустишь его на полянку

да ты и звезду прихватил бы за хвост
ночную жар-птицу бессонного неба

кончается детство
качается мост
не ловится рыбка на корочку хлеба


* * *

расплодилось головастиков
в нашем маленьком пруду
я же с удочкой из пластика
окуней ловить иду

хлебный мякиш с валерьянкою
я сажаю на крючок
а камыш шумит тальянкою
лезет к уткам под бочок

станешь удочку вытаскивать
кто-то тянет на себя
с водяными нужно ласково
вот и тянешь не грубя

леска вырвется из омута
а крючок гляди пустой
но блеснёт в воде разомкнутой
хвостик рыбки золотой


* * *

нас никогда не слушалась зима
жила своею жизнью бестолковой
коптили небо трубные дыма
минтай варили в заводской столовой

соревнованья лыж по выходным
(спортивная семья и всё такое)
а пролетарий тёрся по пивным
антилигенты ныли всё "доколе"

носили транспаранты пили чай
(со слоником индийским этикетка)
гриб в банке трёхлитровой всё крепчал
лечил похмелье и не так уж редко

а летом скрип уключин на реке
и место встреч — Горелая Поляна
и волейбольный мячик по руке
стучал и падал в воду непрестанно

дубы казались крышею небес
и так высоко было это небо
что жизнь прошла в предчувствии чудес
а чудом был лишь дом и запах хлеба

и вот прошло так много зим и лет
что ты и сам как дуб под звёздной крышей
но ни зимы ни лета больше нет
и я кричу
но ты меня не слышишь


По мотивам одной дорожной фотографии

поехали едем но ночь и метель заметает
вот так на земле в каждой жизни наверно бывает
поехали едем но кто мы куда мы и где мы
не видно ни зги только белое тело поэмы

напишется белым по белому полю бумаги
как мы совершали поступки любви и отваги
но только бы вспомнить куда мы зачем мы и кто мы
мы были на свете мы кажется были знакомы

какие-то люди клубятся какие-то лица
как долго всё это и с кем это в принципе длится
поехали едем но что это сон или поезд
зачем мы поехали в эту печальную повесть

зима за окном не развяжет ни крика ни лыка
поехали едем проносятся горькие блики
куда мы откуда и кто у кого в провожатых
спроси проводниц машинистов вагоновожатых

никто не ответит мы едем в такие утробы
что люди похожи на белые эти сугробы
поехали едем не зная ни сна ни покоя
и надпись на станциях мелом НАС НЕ БЕСПОКОИТЬ!!!

похоже мы сами себе и снега и медведи
поехали едем смеются за стенкой соседи
какие соседи лишь белое голое поле
какие медведи лишь вольному вольная воля


* * *

тело земное но дело моё не земное
ноет душа вездесущая грешная ноет
столько печалей и горя пришлось ей изведать
что ей все сутры коаны и прочие веды

тело земное но дело моё не земное
воет душа истощённая скорбями воет
жизнь это адская мука и райская пытка
жизнь это только начало проверка попытка

тело земное но дело совсем не земное
наша душа это что-то навроде каноэ
терпит от волн набегающих холод и трепет
а на поверхности слышится хохот и скрежет

дело моё не земное но тело земное
как бы оставить пропащую жизнь за спиною
и перейти по лучу к невозможному свету
там где любимые люди и вечное лето


* * *

ничто не вечно говорит отец
подкручивая ножку табуретки
ни стол ни стул всему придёт конец
и запивает горькую таблетку

я помню много
маму и отца
застолья в доме долгие и зимы
селёдку в шубе тело холодца
и все дороги были проходимы

я помню летний отдых на Оке
турбазу Велегож карьер песчаный
и как я прыгал и лежал в песке
счастливый неизвестный безымянный

и птицы что летали надо мной
ещё почти никак не назывались
и ласточки вращали шар земной
и на мои приветы отзывались