Крик в Безответное, или Драгоценные вина Александры Крючковой
Первое широкомасштабное издание книги стихотворений Александры Крючковой «Крик в Безответное», в которое вошла лишь треть произведений из одноименного цикла, вышло в свет тиражом 1500 экземпляров еще в 2009 году в одном из крупнейших российских издательств «РИПОЛ классик» (ISBN 978–5-386–01728–6, М., 2009–160 с., илл.), в 2015 году последовало переиздание в серии «Поэзия XXI века. Восхождение» под названием «Белый танец» (ISNB 978–5-386–08250–5, М.: — «РИПОЛ классик», 2015–280 с.), через пару лет весь цикл был включен в книгу «Не отдавай меня другим» (ISBN 978–5-386–09767–7, М. — «РИПОЛ классик», 2017–536 с.), и наконец я получил книгу с автографом в последней редакции автора, но с первоначальным названием — «Крик в Безответное».
Возможно, данный цикл стихов Александры является самым известным из авторских, ведь именно в нем — и визитная карточка с гениальным «Я — метр… и 50… плюс 8 сантиметров», переведенным на несколько иностранных языков и удостоенным многократных побед в литературных конкурсах в России и за рубежом, включая III-й Международный фестиваль поэзии «Море и Слово» в Венгрии в сентябре 2011 года, телеканалы «Вечерняя Москва» и «Культура» в 2012 году («Вслух. Стихи про себя»); и душещипательное «Не отдавай меня другим», на слова которого написали музыку и исполняли романсы одновременно трое из известных мне московских бардов: Сергей Светлов, Сергей Анфилофьев и Михаил Мухамеджанов. Именно за стихи из этого цикла, прочитанные на открытии Цветаевского костра в Елабуге в 2013 и 2020 годах, автор был удостоен победы в конкурсе имени М. И. Цветаевой Союза писателей России «Цветаевские костры», да и первое издание книги «Крик в Безответное» получило высокую оценку критиков, поэтов, включая мэтра Евгения Борисовича Рейна, а также премию имени В. В. Маяковского «Светить всегда» (Московская городская организация Союза писателей России, 2010).
Несколько лет назад я посетовал Александре на то, что в ее произведениях недостает телесного, доступного массовому читателю.
Возможно, данный цикл стихов Александры является самым известным из авторских, ведь именно в нем — и визитная карточка с гениальным «Я — метр… и 50… плюс 8 сантиметров», переведенным на несколько иностранных языков и удостоенным многократных побед в литературных конкурсах в России и за рубежом, включая III-й Международный фестиваль поэзии «Море и Слово» в Венгрии в сентябре 2011 года, телеканалы «Вечерняя Москва» и «Культура» в 2012 году («Вслух. Стихи про себя»); и душещипательное «Не отдавай меня другим», на слова которого написали музыку и исполняли романсы одновременно трое из известных мне московских бардов: Сергей Светлов, Сергей Анфилофьев и Михаил Мухамеджанов. Именно за стихи из этого цикла, прочитанные на открытии Цветаевского костра в Елабуге в 2013 и 2020 годах, автор был удостоен победы в конкурсе имени М. И. Цветаевой Союза писателей России «Цветаевские костры», да и первое издание книги «Крик в Безответное» получило высокую оценку критиков, поэтов, включая мэтра Евгения Борисовича Рейна, а также премию имени В. В. Маяковского «Светить всегда» (Московская городская организация Союза писателей России, 2010).
Несколько лет назад я посетовал Александре на то, что в ее произведениях недостает телесного, доступного массовому читателю.
«Сладко спать: расстелена постель
Парой звезд из ковшика Медведицы…»
(«Выборы»)
Парой звезд из ковшика Медведицы…»
(«Выборы»)
Превознося идеализированный образ возлюбленного «полупризрака», она как бы подчеркивает собственную недосягаемость, а обыватель, коим является усредненный читатель, нацелен на доступное. Даже беглый взгляд на названия стихотворений данного цикла дает достаточное представление о душевном устройстве автора, например, «Давай дружить астральными телами?», «Нарисуйте мне музыку!», «Ашваттха»:
«Я — дерево Мира,
расту вверх тормашками,
корнями — из Неба…»
(«Ашваттха»)
расту вверх тормашками,
корнями — из Неба…»
(«Ашваттха»)
Однако со временем, подробнее ознакомившись с творчеством этой незаурядной женщины, я понял, что именно в чистой одухотворенности — сила воздействия ее произведений и ключ высокого мастерства, потому что действительно:
«Кто-то Небо ругает за дождь,
А поэты с Дождями гуляют…»
(«Дождь»)
А поэты с Дождями гуляют…»
(«Дождь»)
Несмотря на внезапные улыбки автора, похожие на лучи Света, мы видим вспышки надежды на счастливый финал:
«Вечно трещать без повода —
Крест сорок:
Ветер сбежал из города —
Дал зарок!
Делать здесь больше нечего! —
Жгу свечу,
Знаешь, сегодня вечером
Я взлечу!
Прямо над сонной Мойкою
Там, где сеть,
Лунной лимонной долькою
Мне висеть!
Буковки — вместе с ижицей —
Прыг — в сачок!
Милый, возьми хоть книжицей —
Под бочок?!»
(«Ветер сбежал из города»)
Крест сорок:
Ветер сбежал из города —
Дал зарок!
Делать здесь больше нечего! —
Жгу свечу,
Знаешь, сегодня вечером
Я взлечу!
Прямо над сонной Мойкою
Там, где сеть,
Лунной лимонной долькою
Мне висеть!
Буковки — вместе с ижицей —
Прыг — в сачок!
Милый, возьми хоть книжицей —
Под бочок?!»
(«Ветер сбежал из города»)
Между главной героиней и адресатом ее чувств, Человеком, Которого Не Было, — зловещая пропасть, при взгляде в которую и рождается тот самый «Крик в Безответное», крик души, как в стихотворениях «Иллюзия», «Рамка без Портрета», «Реквием Солнцу», «Потерянный ключик», «Горько!», «Сбросьте!»:
«Восходящая звезда —
Мнима! —
Даже конная езда —
Мимо!
Перемоются в раю
Кости! —
Память в солнечном краю
Сбросьте!
Сколько скоплено монет? —
Хлама! —
Крыльев не было и нет,
Мама!..
Криком выстелить посметь
Сцены:
Огласите мне на Смерть
Цены!
Нет же способа верней,
Стражи! —
Если нынче я — черней
Сажи…»
(«Сбросьте!»)
* * *
«Солнце, поставь заплатки!
Звезды с Луной — на ужин,
Плавно скольжу в закладки, —
Крестик ему не нужен!
<…>
Карму заткнув за пояс,
Поздно дрожать Овечке:
Каждой Любви — свой поезд,
Каждой Душе — по свечке…»
(«Потерянный ключик»)
* * *
«<…>
Взорвутся ящики идей
Пространств смещенных!
Отводят всячески от Вас,
Ведут к расплате:
Без трех с копейками — мой час
В шестой палате…»
(«Без трех»)
* * *
«…Хэппи-энды — формат Голливуда…
Девочка стынет в объятиях —
целована насмерть,
Иуда…»
(«Иллюзия»)
Мнима! —
Даже конная езда —
Мимо!
Перемоются в раю
Кости! —
Память в солнечном краю
Сбросьте!
Сколько скоплено монет? —
Хлама! —
Крыльев не было и нет,
Мама!..
Криком выстелить посметь
Сцены:
Огласите мне на Смерть
Цены!
Нет же способа верней,
Стражи! —
Если нынче я — черней
Сажи…»
(«Сбросьте!»)
* * *
«Солнце, поставь заплатки!
Звезды с Луной — на ужин,
Плавно скольжу в закладки, —
Крестик ему не нужен!
<…>
Карму заткнув за пояс,
Поздно дрожать Овечке:
Каждой Любви — свой поезд,
Каждой Душе — по свечке…»
(«Потерянный ключик»)
* * *
«<…>
Взорвутся ящики идей
Пространств смещенных!
Отводят всячески от Вас,
Ведут к расплате:
Без трех с копейками — мой час
В шестой палате…»
(«Без трех»)
* * *
«…Хэппи-энды — формат Голливуда…
Девочка стынет в объятиях —
целована насмерть,
Иуда…»
(«Иллюзия»)
Любопытный парадокс: магия стихов Александры Крючковой, безусловно, пробуждает чувства, открывает глаза и расширяет сознание, но не менее поэтична и ее проза, например, роман «Ангел-Хранитель», в который включены в том числе стихотворения из цикла «Крик в Безответное». Проза Крючковой совсем не навязчиво, но упорно и властно воздействует на читающего, заставляя задуматься не только о бренном. По словам автора, ее стихи — лишь иллюстрации к ее прозе, для меня — это единое целое. Должен признаться, что чтение произведений Александры Крючковой для меня похоже на медитацию, но таковым и должно являться воздействие истинной литературы.
«Здравствуй… Прости — соскучилась…
Звезды живут до августа…
Крылья носить замучилась,
Хочешь? — возьми, пожалуйста!
Будут тебе не лишними —
Небо скорбит по Фаусту,
Вышит вердикт Всевышними:
Звезды считать по августу…
Солнце грустит закатами…
Знаешь, звезда замучилась:
Тело разбив на атомы,
Веришь? — опять соскучилась…»
(«Крылья»)
Звезды живут до августа…
Крылья носить замучилась,
Хочешь? — возьми, пожалуйста!
Будут тебе не лишними —
Небо скорбит по Фаусту,
Вышит вердикт Всевышними:
Звезды считать по августу…
Солнце грустит закатами…
Знаешь, звезда замучилась:
Тело разбив на атомы,
Веришь? — опять соскучилась…»
(«Крылья»)
И все же… какое горько-ироничное, говорящее название книги — «Крик в Безответное»!
«Встречать одной чарующий закат:
Планет — полно, а спутников — не видно…»
(«Давай дружить астральными телами?»)
«Пышность фраз не стоила гроша,
Судьи — кто? — законы, нормы, признаки…»
(«Выборы»)
Планет — полно, а спутников — не видно…»
(«Давай дружить астральными телами?»)
«Пышность фраз не стоила гроша,
Судьи — кто? — законы, нормы, признаки…»
(«Выборы»)
Автор делает свой выбор — Небо:
«Люди масс — заложники вестей, —
Ветер — чей? — поспрашивай у мельницы…
<…>
Мне же — плыть, приветствовать века, —
Шансы есть, и Небо — дело выбора…»
(«Выборы»)
Ветер — чей? — поспрашивай у мельницы…
<…>
Мне же — плыть, приветствовать века, —
Шансы есть, и Небо — дело выбора…»
(«Выборы»)
«Но как? Почему? Зачем — Небо?» — спросит читатель и… найдет ответ:
«В Старом Афоне над царской горой
Буду звездою безмолвно светить
Тем, кто уходит тернистой тропой
К тем, кто умеет бессмертно любить…»
(«Девочка и Ночь»)
Буду звездою безмолвно светить
Тем, кто уходит тернистой тропой
К тем, кто умеет бессмертно любить…»
(«Девочка и Ночь»)
О чем бы Александра Крючкова ни говорила, каждое слово — это слово Любви, Веры и Надежды, излучающее магию обаяния таланта и красоты. Следуя заразительному примеру и перефразируя высказывание Ференца Листа о Полине Виардо, хочу со всей ответственностью заявить: Александра Крючкова — не просто русский и российский литератор. Она — «явление культуры», и когда-нибудь «настанет свой черед… драгоценным винам» ее неповторимого творчества.
Пётр ГУЛДЕДАВА
