* * *

И будет слово, брошенное вскользь,
не слово даже — так, цитата…
И поезд, уходящий на Оскол,
и снежная сереющая вата.
Уставшие от вглядываний в ночь,
от чтения под перестук колёсный
глаза мои — волненье превозмочь —
засветятся во тьме беззвёздной.
На солнечную кромку февраля
ступлю скорее в ожиданье марта,
внутри струна звенит на ноте ля,
и движется вагон плацкартный.


* * *

Дети крикнут: "Пашка, Рыжий!"
Подойти боятся ближе,
дразнятся издалека.
Солнце Пашке кожу лижет,
оттого-то Пашка рыжий,
попадёшься — даст пинка.
Лето ярким светом брызжет,
детство наши годы нижет.
Нить порвётся за чертой.
Удалось не всем нам выжить.
Где ты нынче, Пашка Рыжий,
дерзкий, золотой?


* * *

Как за королевичем Елисеем
то кружила кедровкой над Енисеем,
красным волком шла по берегу Ангары,
то над Камой парила коршуном до поры.

Корсаком маячила у Тобола,
окунем, кумжой заходила в Кемь.
Волгу знала с детства, ан поняла не скоро:
все дороги ведут к Оке.


* * *

Октября золотое свечение,
новой осени свежесть и цвет.
Только воздух и лес — излечение
той болезни, что в перечнях  нет.
Пустобрёх изувеченных правил,
словарей позабытых певец,
ты последний роман обезглавил,
ты в  рассказе запутал конец.
Запиши эту осень построчно,
каждой букве придав кривизну,
не оставив пустот, многоточий.
Только точку. Лишь точку одну.


* * *

Когда и музыка не строится,
и слово не вместить в строку,
прочь уезжай, броди околицей,
ищи подсказки на снегу.
Мир чёрно-белый, ясный, базовый,
понятный всем семи ветрам,
вбирай в себя и сказки сказывай
и долгий путь давай ногам.

В избушках ставни заколочены:
ослепли окна ждать своих.
Вмести Россию между строчками,
во все глаза в неё смотри.