Как называть эту книгу — эпос? Роман? Семь разделов, двести с половиной страниц. Поток сознания? Наверное, так: поток сознания, поток безумия, сон памяти, движение по реке Забвения, которая постепенно испаряется и растворяется в небе (если есть подземная река, почему не может быть подземного неба?). Пловец покидает Лету и летит к облаку, становится частью этого облака. Теперь он — совершенно «летен». И все время вспоминает. Что именно? Ведь т а м — памяти нет. А вот все равно вспоминает. Может, это и есть сон по т у сторону? — ведь мы, бывает, во сне погружаемся в небывшее прошлое, вновь и вновь вспоминая это прошлое, которого не было — иногда в тревоге, в смятении, в мистическом переживании необъяснимого.
Сколько вопросов… Но с чего начинается книга? Лирический герой вдруг пробуждается в ином измерении — будто вновь рождается, но уже не в земной жизни — эхо которой не успело полностью выветриться из его сознания и томит, рвется песней, неизбывно грустной:

Эта книга не поддается ни моему пересказу, ни моему постраничному анализу; здесь остается погрузиться в течение авторской речи — если, конечно, хватит мужества мысленно покинуть земной мир и при этом не потерять рассудок; попробуй сохранить самообладание, если «лягушек дивный хор зовет из-под земли» и «причудливый туман крадется из могилы»! И все-таки это — нетрудно: Лакербай нас крепко держит в своих стихотворных руках, его строки — крепкая эклектика, соединившая в себе стили классиков Золотого и Серебряного веков — в несколько ироничном преломлении, — и не забывающая о современном сленге.