пуховый обморок и вкрадчивый ожог
сквозь тучи рыхлые процеженный снежок

и хлопья легкие губами теребя
как тихо Господи мы падаем в Тебя —

проникнуть в камень шершавый
исполинских развалин

проникнуть к шелесту камня
когда-то задетого
краем плаща

Как на утрене свет
сквозь алтарные стекла
сердце больше чем сердце
луч луча
и уже навсегда.

Так спят цветы
и гаснет дождь в сутулых травах
— ты
плывешь на расстояньи вдоха
облаком подставленным луне.

отсюда ближе небо
отсюда ближе к Богу
на ребристой глине
чуть припорошенной снегом
здесь умирать
яблочный воздух кусая —

словно луна
что светом тончайшим движенья обводит
тихо
струенье локтей и коленей
дыхание света
и это
прикосновение зрения
или
прозренье касания
да
словно луна
убывая и вновь прибывая —

двадцать имен в одном и одно в двадцати
как эскимосы знают двадцать названий снега
так и я в тебе как в снегу
в снеге в снегу в снеге в снегу в снеге
слово больше чем слово
имя больше чем имя
ты это больше
чем все имена любви
снега любви снега любви снега —

роза бесчинствует роза
изнемогает
жаром вгрызаясь в тесный
комнатный воздух
уснешь ли проснешься
роза едина
к концу недели
нет ее
но над вазой клубится
воспоминанье о розе –