Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-47356 выдано от 16 ноября 2011 г. Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)

Читальный зал

национальный проект сбережения
русской литературы

Союз писателей XXI века

Станислав Пенев
"Уходит небо из-под ног"
Стихи. Перевод с болгарского Всеволода Кузнецова.


М., Московский Парнас, 2011

Стихи из пятой книги болгарского поэта, переводчика, литературоведа, литературного критика, публициста, а также издателя Станислава Пенева в переводах Всеволода Кузнецова нельзя в полной мере назвать билингвистическими. В конце концов, болгарский относится к славянской группе языков. Но неоднородность переложения на русский язык чувствуется — сложный, нервный ритм стихотворений, чередование мужских, женских и дактилических рифм...
Такой внешний, вербальный облик стихотворений вполне соответствует их внутренней форме, отражающей всю стихийность бытия человека, который как бы ни старался оторваться от природных начал, все равно к ним возвратится.

Подняло море горб, — и выпрямляет
свой стан, — волна очередная,
и, оглядев просторы, отправляет
тоску свою, — на суше оставляя…

Эта внутренняя форма все еще продолжает, как по инерции, издревле знакомое славянам священнодействие — олицетворение сил природы. Море в целом разделе стихотворений представлено как грозный, суровый покровитель и в то же время символ бесконечности: к ногам оно подходит волнами, а на горизонте сливается с небом, и кажется, что это очень зыбкий, бурлящий, но единственно зримый мост в бессмертие.

И, только взращенная нами, безбрежность
оправдать сможет — каждый наш дерзкий миг. —
Кровь уже пенится и мятежно
вздымается, — в стремленьи своем многоликом.

Так плавно в стихах Пенева язычество переходит в метафизику — и читатель ощущает стремление найти в себе безбрежность, нечто внефизическое, словно совершает попытку выйти в космос без скафандра. Один из разделов книги так и называется "Духовные пейзажи" — где в каждой зарисовке обозначен второй план — метафизический.

И, как-то грубо, — видится мне, —
мир этот, — пепел, …Но на скале, —
всякое измерение, — бесконечно,
а расстояние, — осмысленное нечто.

Очень тонко переданы Станиславом Пеневым и земные мотивы. Особой удачей случаются стихи, совпавшие в переводе со звукописью. Они становятся близки не только языком, сломавшим лингвистические барьеры, но и тем, что стоит над ним, чем-то общечеловеческим, дорогим и очень хрупким.

Нет ни логики, ни надежды, даже, —
есть только: нежность, рука, тишина,
где клубок с житейскою пряжей, —
спутала черная кошка, сполна…

Полина ДУДКИНА