Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-47356 выдано от 16 ноября 2011 г. Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)

Читальный зал

национальный проект сбережения
русской литературы


ИГОРЬ ПАНИН


Бунтарь на покое


Вадим Степанцов. Рокером быть в России. Стихотворения. – М. – Тверь: Альфа-Пресс (книжные серии товарищества поэтов "Сибирский тракт"; серия "Срез"), СТиХИ, 2020. – 76 с.: ил.

Давным-давно, когда я только пытался что-то рифмовать или даже и не сочинял вовсе, на весь Советский Союз прогремели дерзкие ребята, назвавшиеся "куртуазными маньеристами". Я ещё учился в школе, но помню, сколько внимания им уделяло тогдашнее телевидение и как часто писали о них в разных журналах. Предводителем этой компании был Вадим Степанцов, возглавлявший аж целый орден уже упомянутых маньеристов. Себя он именовал – ни много ни мало – Великим Магистром.
В дальнейшем пути членов ордена разошлись. Кого-то давно нет в живых, кто-то добровольно вышел из рядов маньеристов и никак себя с ними не ассоциирует... А вот кто, как мне кажется, ничуть не изменился, – так это Степанцов. Такое ощущение, что он законсервировался – и вот уже более тридцати лет активно трудится в разных жанрах, особо не меняя ни стиля, ни убеждений. При этом – что важно – его не назовёшь однообразным автором; он изначально был многоплановым поэтом, которому по плечу было всё – от патриотической лирики до эротической.
Где я только не встречал его стихи, в каких только изданиях они не мелькали. Даже в "Международной еврейской газете" (как-то попалось в руки столь экзотическое СМИ) можно было наткнуться на стихи Степанцова о бурном соитии со смазливой семиткой. За давностью лет не скажу уже, чего в тех стихах было больше – откровенной юдофилии или скрытого антисемитизма. Однако факт остаётся фактом: Степанцов умудрился опубликоваться даже там.
На современном языке это означает "звучать из каждого утюга". И это тем актуальнее, что Степанцов звучал ещё и музыкально, создав рок-группу "Бахыт-Компот" и став её вокалистом. Этот проект также имел определённый успех. Некоторые песни группы, такие, к примеру, как "Пьяная-помятая пионервожатая", давно стали народными.
Таким образом, мы говорим сейчас не только о поэте, массовике-затейнике, шоумене, но ещё и о рокере. В этом смысле название его книги более чем актуально. Я сам уже давно не молод, но трудно поверить, что Степанцов разменял не так давно седьмой десяток. Впрочем, он не унывает, а оценивает свой возраст как истинный философ. В первых же строчках нового сборника он говорит как раз об этом:

Рокером быть в России –
То же, что и в Монголии:
Вроде с гитарой, красивый,
Но потёртость с годами всё более,
Жиденькие кудряшки
Или седые виски,
Пивной животик над пряжкой,
В глазах три пуда тоски...

И далее – ничуть не оптимистичнее. Пьянка в московской рок-пивной, симпатичная вокалистка, которую лирический герой всеми правдами и неправдами притаскивает к себе домой, что на следующий день оборачивается жуткой головной болью и похмельной хандрой. А вдобавок ещё извечный вопрос, знакомый каждому, кто оказывался в подобной ситуации:

Проснулся едва ли не в полдень,
Чирикали воробьишки,
Тут помню, а тут не помню:
Вышло с ней или не вышло?

Лично у меня нет здесь претензий к автору. Ситуацию обрисовал он со знанием дела, надо думать, используя богатый жизненный опыт. Для меня только осталось загадкой – при чём тут Монголия? Стареющего рокера, способного на подобные подвиги, можно, наверное, отыскать в любой точке мира, а не только в Москве или Улан-Баторе. Да и не только рокера, если уж на то пошло... Но не будем придираться к художнику, раз он так видит.
Стоит отметить, что Степанцов не зациклен на себе, на своем рокерстве или на более чем откровенной лирике. Определённое место в его творчестве отведено гражданским настроениям в обществе. Хотя пишет он об этом чаще с юмором. Это совсем не означает, что у него нет своей политической позиции; просто Степанцов не был бы Степанцовым, перестань он смотреть даже на серьёзные вещи с изрядной долей иронии:

О свинцовых мерзостях режима
Целый вечер говорила ты,
Я же всё зевал неудержимо,
Поглощая водку и манты.

Любопытно, что Степанцов не прибегает здесь к примитивным приёмам, не говорит ничего плохого о противоположном гражданском лагере, но стремится перевести всё в шутку. Показывает, что бушующие подчас страсти могут иметь вовсе не политическое происхождение. И точно – разве мы не знаем, сколько людей протестует против чего-то лишь потому, что испытывает в личной жизни дефицит внимания, уважения, любви? Вот и с подружкой лирического героя стихотворения ровно та же самая история:

Крылись тут не мерзости режима
И не экономики обвал.
Я читал во взгляде: "Полежим, а?" –
Как самец тебя я волновал.

Впрочем, не будем забывать, что наш герой не стремится быть народным трибуном, не рвёт на себе тельняшку, подобно другим сочинителям, не строит из себя мессию и не считает, что его слово обладает какой-то невероятной силой, способной вразумить глупых или отрезвить заблудших. В первую очередь он остаётся тем же озорным куртуазным маньеристом, который когда-то ворвался в нашу с вами жизнь. Да он и сам об этом то и дело напоминает читателям. Одно из стихотворений книги прямо так и называется – "Ещё раз о куртуазности". Содержание, как и следовало ожидать, соответствует названию:

Приводишь даму в ресторан –
Не пучь глаза, как сивый мерин,
Залей ей в глотку двести грамм –
И всё покатит, я уверен.

В эту книгу вошли только новые стихи Вадима Степанцова. Трудно сказать, стоило ли усиливать её старыми, проверенными временем текстами, тут всё зависит от той задачи, которую ставил перед собой автор. За свою жизнь Степанцов выпустил не одну книжку, при этом в солидных издательствах, умело занимающихся распространением своей продукции. В его активе тома под 400 и свыше 500 страниц, что для поэтического сборника является большим объёмом. Добавляем приличные по меркам новейшей истории тиражи и получаем довольно успешную издательскую практику.
И вот теперь – книга в серии товарищества поэтов "Сибирский тракт". Тонкая (всего 76 страниц) и малотиражная (250 экземпляров). Зато теперь автор может похвалиться тем, что вышел в издательстве, печатающем поэтов для поэтов, ориентирующемся не на массовую культуру, а как бы наоборот. Вряд ли это свидетельствует о падении популярности Степанцова; скорее, ему самому несколько наскучил масскульт. Ну и отметим, что у рок-музыкантов своё трепетное отношение к поэзии. Время от времени некоторые рок-идолы (вспомним того же Джима Моррисона) издавали тощие книжонки своих стихов небольшим тиражом, хотя, конечно, могли себе позволить роскошный фолиант в любой престижной издательской конторе.
Хотя, может быть, все гораздо проще и Степанцов никаким рок-звёздам не подражал, а издал сборник там, где ему предложили. Нынешние времена, как мы знаем, заставляют автора побегать и потрудиться найти издательство, если он собирается выпускать книгу не за свой счёт. Поэтому даже известные, не обойдённые вниманием критиков и читателей поэты порой стремятся не упустить своего шанса. Издать пухлый том они ещё успеют, но зачем отказываться от маленького томика? Тем более что такие книжечки расходятся быстро, а современные технологии позволяют оперативно допечатать тираж, если в том возникнет необходимость.
Но есть ещё кое-что, отличающее данную книгу Вадима Степанцова от предыдущих. Это – грусть, то и дело проглядывающая между строк. Нельзя сказать, что он никогда прежде не писал грустных стихов. Однако теперь, как мне кажется, всё серьёзнее. Первое же стихотворение сборника – "Рокером быть в России." – ироничное по замыслу, но горькое по сути. Напиши он такое лет тридцать назад – народ хохотал бы, схватившись за животы. Но в том-то и дело, что Степанцов пишет о том, что случается с ним сейчас. И вот жалеть его неудобно, а натужно смеяться тоже не хочется. И тут, как ни странно, проникаешься к автору не сочувствием, нет, но некоторым уважением. Как к человеку, который сколько угодно может рисоваться и делать хорошую мину при плохой игре, но при откровенном разговоре раскроет все карты.
Да, в этой книге имеется тот самый маньеризм, жонглирование словами, фривольные тексты и нецензурные выражения, но при этом обнаруживается и совершенно искренняя лирика, чуждая всему тому, за что мы Степанцова и любим. Повторюсь, раньше в его стихах это не так было заметно. А теперь даже в иронических текстах то и дело возникает что-то подобное:

Вроде всё как обычно, на месте и Путин, и Кремль,
Новый год на носу, и от санкций народ не загнулся.
Отчего же так муторно, Господи? Выслушай, внемль,
Даже я, оптимист, в пенной серости дней захлебнулся.

Любой поэт развивается в течение всей творческой жизни, иногда даже и не в лучшую сторону. Я предположил бы, что Степанцов становится глубже как автор, да боюсь, его это обидит. Ведь всё то, что он делал прежде, вовсе не свидетельствовало о его поверхностности. Но, думается, раньше он не горел желанием поговорить с читателем по душам. Или говорил о том, что, как он полагал, читателю (и слушателю) будет интереснее и понятнее. Теперь же, сказав уже всё или почти всё, он может позволить себе и небольшие лирические отступления. Хорошо ли это? Если честно, то не вижу здесь ничего плохого. В конце концов, и бунтарям надо когда-то отдыхать.