Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-47356 выдано от 16 ноября 2011 г. Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)

Читальный зал

национальный проект сбережения
русской литературы


Дмитрий ЦЕСЕЛЬЧУК


А СТИХИ — ЭТО ЛИШЬ ПЕРЕВОДЫ

Чужие края,
Глушь, непонятная речь.
Шла мимо кошка,
Внятно сказала "мяу"
На своем эсперанто

(Э. Ананиашвили, "Рисунки на веерах")

Внятное "мяу" о чем? — О кошачьей жизни! А кто сочинил? —
Толмач, переводчик по имени Элизбар, по фамилии Ананиашвили.
Учитель, друг, собеседник, поэт. Дюжину лет уж ни позвонить,
ни заглянуть на огонек к седому грузинскому князю.

Русский душой, — да и по языку, — дважды русский, как он умел
сочно, емко мысль чужедальнюю в стих воплотить или в прозу.
Ну, а стишок про "мимо идущую кошку" — не подтверждение ли,
что у нас с ней один эсперанто…

Спросишь себя: чему старики нас учили? На личном примере Мильтона,
Мастерса или Ли Бо? — Стих переводчика стать должен русским
по плоти, по сути. Сам хоть умри, но останься при этом китайцем:
кисточку в пальцах зажми и немного сощурься. Дзэн изучи (или
старогрузинскую вязь)…

И тогда спорить не будет никто, что стихи — это лишь переводы.
А поэт — это толмач, в глушь, в чужие края уводящий учиться диковинной
речи птиц, зверей или рыб, причащаться человеческим тайнам…
И не чудо ли, что Элизбар для меня стал Мафусаилом?



МАФУСАИЛ

Мафусаил жил, вероятно, восемьсот лет,
Или тысячу, или двести лет.
…Мафусаил был свидетель повторяющихся фигур,
Узоров Морской пены на прибрежном песке…

Карл Сэндберг (пер. Э. Ананиашвили)

Царит повтор, Мафусаил, он заплетен в узор.
Под пеной проступает ил и дегтем вяжет взор.
Все — крики чаек, ракушек изломанных края
Имеет смысл, особый шик в себе самих тая.
Не намекая ни на что, быть только тем, что есть,
Как этой пены решето и брызг летучих взвесь.
Вдавившись животом в диван, ловлю их языком.
Кто это пламя раздувал и разжигал тайком?
Не все равно ли мне кто Он, я сам вплетен в узор
Той паутины на песке и вырезанных гор.
Смывает след босой волна, и пена вновь и вновь
Плетет узор, подняв со дна ил — чью-то плоть и кровь.
Мафусаил, хоть триста лет живи, все будет так, —
Колючих раковин скелет, песка сухой наждак.