Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-47356 выдано от 16 ноября 2011 г. Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)

Читальный зал

национальный проект сбережения
русской литературы


ВЯЧЕСЛАВ МАЛЕЖИК


Вячеслав Малежик родился в 1947 году в Москве. После окончания школы поступил в Московский институт железнодорожного транспорта, где получил профессию инженера-электрика. Три года проработал во ВНИИ стандартизации младшим научным сотрудником, а в 1973 году ушел на профессиональную сцену. Работал в ВИА "Веселые ребята", "Голубые гитары", "Пламя" певцом и музыкантом. В 1986 году начал собственную артистическую карьеру, будучи лидером группы "Саквояж". Выпустил около тридцати сольных альбомов, являясь автором большого количества популярных песен, многие из которых, такие как "200 лет", "черный рынок", "Мозаика", Провинциалка", "Попутчица", "Ты мне нравишься", стали широко известны. На телевидении был ведущим программы "Шире круг" и автором-ведущим программы "Острова В. Малежика".
Автор пяти книг и одной аудиокниги. Снялся в телевизионном фильме "Погоня за прошлым" в одной из главных ролей.


ЗА БАЗАР ОТВЕЧУ


Перестройка, которая обрушилась на нашу страну, называвшуюся тогда еще СССР, в конце восьмидесятых — начале девяностых годов прошлого столетия, переформатировала всю нашу жизнь за столь короткий срок, что можно было только диву даваться. Да что там переформатировала, переломала... И духовную, и физическую ее составляющую. И большинство из нас ходило среди этих обломков, не зная, как нужно еще "перестроиться", чтобы вписаться в этот новый стиль бытия, который готов тебя безжалостно проглотить, даже не удосужившись пережевать. И многие уважаемые люди растерялись, пытаясь соответствовать образчикам нового мышления.
Мне повезло... Моя музыка оказалась востребованной. Мало того, я был одним из тех, на кого надо было равняться тем, кто еще не перестроился. Ну, повезло мне... Я как пел до "революции", так и продолжал петь те же песни, тем же голосом. Но наступило время свержения авторитетов, и их свергали, а я до авторитетов к тому времени не дорос. И стал артист Малежик вдруг востребованным и часами не вылезал из телика. А еще я решил, что должен нести в массы идеи либерализма и истинной свободы, и часто на концерте, получив записку из зала, подробно излагал свою точку зрения, действительно считая, что если не я, то кто. Причем я был зажигателен как революционер и мог бы подбить своего зрителя на любые подвиги после концерта. Но гастрольный график не позволял мне задержаться в городе — и в итоге телеграф, телефон, вокзал и тем более Зимний дворец остались в руках действующей власти, и кроме как в беседах в свободное от работы время, в подрывной деятельности я себя не проявил. Ну а уж в беседах я, разрывая рубаху на груди, убеждал людей, что "рынок" разрулит все вопросы, которые будут вставать на нашем пути ко "вселенскому" счастью. — А тебе не кажется, — спросила однажды моя сестра, среди которой в тот вечер я вел разъяснительную работу,— что у нас не рынок, а базар?
В тот раз я не задумался о разнице, существующей между этими двумя понятиями, и не была мне еще знакома такая ныне популярная фраза, что за "базар" нужно отвечать. Мой рассказ, с которым я хочу вас познакомить, мне видится, про это.
В начале девяностых, когда В. резников, Ю. Давыдов, М. Муромов придумали спортивно-развлекательное шоу под названием "СТАРКО", мы, артисты, восприняли это как возможность что-то заработать (а для многих эти деньги были мощным подспорьем), увидеться друг с другом и сыграть в футбол на большом стадионе при большом стечении зрителей. А это, я вам скажу, удовольствие высшего порядка. И мы с радостью ездили по стране, принимая вызовы, которые нам бросали бизнесмены, делавшие праздник для города (ведь приезжало порядка двадцати известных музыкантов) и получавшие возможность накоротке пообщаться с футбольно-артистическими звездами. Зарабатывали ли местные бизнесмены на этом? Наверное, да... Как? Не могу ничего утверждать. Но мероприятий было много, и мы умудрились поиграть не только в нашей стране, но и за границей, например в Италии, Англии, ФРГ. Что касается бизнесменов, то про их спортивную подготовку не приходится говорить... Накачанные шеи и плечи говорили зачастую об их бизнесе больше, чем очки и шляпа у "вшивого" интеллигента. А цепочка толщиной в палец точно никого не могла обмануть. Обычно мы играли в своей белой форме, а соперники брали форму взаймы у местной команды. Хотя, я думаю, мы могли бы выйти в чем угодно и нас можно было бы смело отличить по прическам. Волосатики — это "СТАРКО", а коротко стриженные качки — это команда хозяев поля. И однажды нам бросили вызов бизнесмены из Хабаровска. А теперь посчитайте... Стоимость авиабилетов, гостиницы, накормить, напоить артистов и их свиту... А еще всем заплатить гонорар... Но, что называется, вольному воля...
И вот при переполненных трибунах артисты в трусах и майках и бизнесмены в том же фасоне одежды выстраиваются в центре поля, приветствуют друг друга, и начинается игра. Скажу сразу, никаких договорняков не было, и рубились мы по-настоящему. Меня опекал (или я не давал ему сыграть на пользу своей команды) парень по имени Нурлан (то ли казах, то ли кореец). И за то время, пока мы не давали играть друг другу, мы подружились и, как говорят в "параллельном" мире, перетерли множество вопросов. Помню,
За базар отвечу
как я рассказывал, что люблю Дальний Восток и что мог бы запросто водить экскурсии от Владивостока до Магадана.
— А собакой тебя угощали? — спросил меня Нурлан.
— Нет, собаку в этом деле я еще не съел, — ответил я, принимая очередную передачу от Преснякова-старшего.
— я хочу тебя пригласить к нам в город — в нашей команде собрались бизнесмены со всего края — и там тебя угощу собакой. Очень пользительная вещь, я тебя скажу.
— А ты откуда?
— Ванино, Сов. Гавань, слышал про такие города?
— я помню тот Ванинский порт... — запел я.
— И крик корабля тот угрюмый, — подхвати Нурлан.
Так незаметно протекло время до конца игры. Потом был большой концерт на стадионе и развеселый банкет, продолжавшийся всю ночь. Спать не хотелось, в Москве наступал только вечер. Нурлан преданно опекал меня, уверяя, что он сделает концерт у себя, и что я могу не сомневаться, и что он за базар отвечает. К утру мы, как говорят бизнесмены, обменялись реквизитами и улетели в Москву.
Мы уехали домой, и я не очень вспоминал о желании Нурлана привезти популярного артиста на край света. А это действительно далеко — практически восточная оконечность евразийского континента — до Сахалина по морю около тридцати километров, у пролива такая же ширина, как у Ла-Манша, что разделяет Францию и Англию. Прошел примерно месяц, и вдруг нарисовался Нурлан. Мы встретились в одном из заведений Арбата, и он меня убедил полететь в Сов. Гавань через месяц. А почему не полететь? я там никогда не был, зарплата радовала обилием нулей. Воспоминания о соперничестве на футбольном поле согревали душу. И в назначенное время с моим директором Володей Ковалевым мы отправились в Сов. Гавань с пересадкой в Хабаровске. И вот аэропорт на далеком берегу Тихого океана. Одноэтажный аэровокзал подтверждал понимание, где мы находимся. Очень приличная праворульная, на японский лад, машина с шофером Николаем встречает нас у трапа самолета. Город и гостиница не удивляют архитектурными изысками, зато стол в ресторане с какими-то невиданными нами кулинарными изысками оставляет неизгладимый след в сознании. Креветки каких-то нереальных размеров, и сырые, и жареные, и пареные, и еще какие-то там; гребешки, трепанги. Слюноотделение было обильным, но мы сумели себя удержать в руках и не захлебнулись от восторга. Нурлан, встретивший нас в ресторане, был хлебосолен и по-хозяйски предупредителен. Предложил культурную программу с выездом к заливу, рыбалку с гарантированным клевом, ассортимент спиртных напитков и целые стада наложниц. Я на это напомнил ему, что еще не съел собаку, познавая Приморский край. Мне обещали поставить всех на уши, но собачатиной угостить. На том и сговорились... я напомнил хозяину фразу об ответственности за базар.
— Да, да, да, брат, я все помню, базара нет.
А на следующий день был яркий концерт в Сов. Гавани и пухлый конверт по окончании его. Привычное застолье разнообразили оленина и всяческого вида папоротники вперемешку с крабами и морской капустой. Нурлана не было — он занимался концертом в Ванино и отловом кондиционной собаки. За полночь мы расползлись по номерам, чтобы на следующий день поехать покорять "тот Ванинский порт". Я перед сном вспомнил слова этой, как сейчас бы сказали, песни в стиле шансон и безмятежно заснул, чтобы где-то часа за два до концерта проснуться. Разница во времени все еще сказывалась, но спал я без всяких предчувствий — молодым безмятежным сном. Но...
Утром меня поднял помощник-шофер Нурлана, который мне сообщил, что в Ванино продали только пятнадцать билетов и никакого концерта не будет.
— Мне дана команда отвезти вас в аэропорт и отправить в Хабаровск, — сказал мне Николай, пряча свои глаза.
— А билеты на самолет есть? — спросил я.
— хозяин сказал, что вы много получили за первый концерт и вам хватит денег, чтобы добраться до дома. Мне сказано, чтобы я перед вами извинился.
— Базара нет... Вот и съел собаку на Дальнем Востоке. Последняя загадка мною разгадана, — грустно сказал я.
— Собирайтесь, я жду вас у машины, — сказал Николай и вышел из номера.
Мы молча доехали до аэропорта, Ковалев сгонял и выкупил билеты, бормоча про себя какие-то проклятья.
— Представляешь, здесь начинается наша родина, — полувопросительно-полуутвердительно сказал Володя.
— Вячеслав, а можно сделать на память с вами фото? — обратился ко мне шофер. — Ведь я же ни в чем не виноват...
— Ну что ж, сделай,— сказал я и через паузу добавил: — Базара нет.
Николай достал фотоаппарат "Поляроид", попросил Ковалева нас щелкнуть, потом вытащил из аппарата снимок и начал отчаянно тереть им о свои брюки, чтобы изображение побыстрее проявилось. Оставшись довольным увиденным, он снова обратился ко мне:
— Вячеслав, по-братски распишись.
— Нет проблем, — сказал я и, взяв фотографию, написал на ней: "Николай, не будь дураком! Следи за базаром!" — и подписался.
В разбрызганном состоянии мы улетели в Москву.
Прошло с того события лет пятнадцать, да что я, двадцать лет. И я снова оказался на Дальнем Востоке, теперь уже в Петропавловске-Камчатском. Почему-то в одиночку я отправился пообедать в ресторан. Включать обоняние и торговать лицом необходимости не было. Дефицитного для Москвы камчатского краба мне быстренько принес официант, и я, урча, как кот, поглощал нежное мясо этого лапчатого обитателя Тихого океана. Из другого конца ресторана ко мне направлялся высокий статный мужчина. Я приготовился к обычному в подобных случаях разговору, который закончится просьбой сделать совместное фото. Но разговор неожиданно пошел по совершенно незапланированному руслу.
— Вячеслав, здравствуйте, вы меня не помните?
— Приветствую вас, к сожалению, нет,— ответил я.
— Меня зовут Николай, помните шофера из Сов. Гавани? я вас еще в аэропорт отвозил. — И с этими словами он вытащил бумажник, а из него фотографию, которая была сделана "Поляроидом".
Конечно же, я его узнал.
— Ну и как ты? Помогла тебе эта фотография в жизни? — спросил с улыбкой я.
— Вы не поверите... После вашего отъезда я ушел из братвы. Был скандал, но мне хватило упрямства. И что вы думаете? я стал бизнесменом и очень круто стою на Дальнем Востоке.
— И чего? Хочешь меня собакой угостить?
— Нет, — как-то даже слишком серьезно сказал Николай, — хочу за базар ответить.
он замолчал, а затем полез в карман и вытащил оттуда увесистый конверт. Потом его протянул мне.
— Это деньги за концерт в Ванино. По-вашему "неустойка" вроде как называется. Берите-берите, это заработанные вами деньги. Если честно, то вам бы надо еще заплатить за моральный ущерб. Тем более что собакой не угостили, — улыбнулся бывший шофер.
— Да ладно, пусть Шарик живет, это будет наш вклад в сохранение живой природы. А деньги я все же привык зарабатывать, я их не возьму.
— хорошо, сделаем так. В банкетном зале сейчас празднуют день рождения моего друга, и для него будет великой радостью, если вы его поздравите. Могу же я вас пригласить на корпоратив?
— Конечно, можешь!
Николай с еще большей решимостью протянул мне конверт. Я его взял и спрятал в карман.
— за базар ответил? — спросил он.
— Базара нет!