Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-47356 выдано от 16 ноября 2011 г. Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)

Читальный зал

национальный проект сбережения
русской литературы


Инна Ряховская
"В объятиях родного языка…"



М.: "Вест-Консалтинг", 2019

Лирическая героиня представленной в данном обзоре книги московского автора И. Ряховской дышит и живет поэзией, ее слог возвышен и торжественен, а душа открыта миру, она — вот уж воистину — та самая классическая лира, каждая струна которой ежесекундно готова отозваться на то, что видит, слышит, чувствует: "…Постигая суть предметов и явлений,/ увидит сердце то, чего не знает ум,/ — зрачок мой и радар, мое второе зренье…" Буквально все увиденное и прочувствованное перерабатывается в творчество, будь то "осенний покой,/ где темного меда отмерен/ и розлит тягучий настой", или "прочерк электрички", или ручей, что "таранит утром хрупкий панцирь льда". Очень хороши стихи, навеянные впечатлениями от путешествий по России, Испании и другим странам. Они не туристический путеводитель, они выхватывают самую суть и душу народа и страны. Этот "созерцания талант древнейший" поэтесса воспринимает как дар от Господа, а поэтому относится к нему как к миссии, смыслу жизни и ее предначертанью.
В стихах много музыки: там торжествует орган, здесь печалится скрипка или зовет за собой в свой таинственный лес волшебная валторна, а вот касается чуткого слуха саксофон, обволакивающий неспешным блюзом… В лирике И. Ряховской "ели всплеснуты стремительным аккордом", "по клавишам листьев звезд гулкая россыпь", в ней "тихий, чудный звон нас покидающего лета", а сентябрь "протрубил уже в медный рожок". Постигая "стихотворства древнюю отвагу", поэтесса вновь и вновь принимается, "касаясь слов, как будто спящих клавиш,/ слагать мелодию, которой нет конца".
А еще эти стихи по-настоящему живописны, не случайно книга снабжена иллюстрациями художника А. Прахова, ставшего по праву соавтором И. Ряховской. Кажется, что в творческом арсенале поэтессы не только слова, но и холст и краски, а может, и стек скульптора, настолько стихи зримы, осязаемы, внятны.

Когда накроет вал волны воображенья,
наитьем обретешь гармонии лады
в хаосе, в суете подспудного движенья,
и строфы возведешь, и звучных рифм ряды
(сродни здесь зодчего размеренный талант)…
Гортанью воспаленной выпеваю
мелодию, звучащую во мне, —
раба ее и созидатель наравне.

Отчетливо видится "дрожанье руки над белым озером бумаги", а март "в щемящей, ломко-нежной наготе" словно сошел "с полотен Грабаря". И "розовы березы на закате,/ …и мать-и‑мачехой сияет косогор". Как ярок и полнозвучен образ сирени, что, подобно шампанскому, "шипя и пенясь, за заборы перелилась"! Май "лихой маляр с веселой кистью —/ весь мир раскрасил яркой, сочной краской/ и жизни цвет и молодость вернул". Музыка и изобразительное искусство сливаются в единое целое под пером поэтессы: "краски и ярки, и звучны". А в Тоскане "рдеют пламенно бутоны куполов,/ И мраморная музыка живая/ Сквозь гул разноязыких голосов/ К бессмертным небесам взмывает".
Стихотворные образы всегда эмоционально окрашены и очень убедительны, поэтесса — настоящий мастер эпитетов: "Как старательная прачка, отстирывает грязь весна", цветут "кувшинки, как лунные звезды". Импрессивно и экспрессивно описание московской полночи:

Там в обморок свалился мост,
обрушив фонарей вериги.
Мой город брошен в пекло звезд,
как недописанная книга.

Нет ничего проще для И. Ряховской, чем "в подоплеку дня вплетая,/ как в косу, одурь медуницы,/ в водовороте разнотравья/ до дна, до капли раствориться". Так и видится, как "гроза, как рыцарь, в сталь одетый,/ прогремит, промчится надо мной,/ выпустит стрелу из арбалета, что возится огненной змеей".
Явления природы, ее стихии, предстают отражением внутренних процессов, что протекают в душе и сердце лирической героини.

Не зима, не весна.
Над декабрьским безвременьем дождик
моросит и косит
одиноким нервическим глазом.
Еще вечера нет.
Еще день бесконечный не прожит.
Ни огня, ни тепла.
И нет сил,
чтобы вымолвить фразу.

Это стихи зрелого мастера, воспитанного в своем творчестве на наследстве Пушкина, Ахматовой, Пастернака. В строках "струится пасмурная Русь/ в холмах медлительно-пологих" слышится, например, перекличка с Н. Рубцовым. Автор много говорит и с самым любимым своим поэтом — Тютчевым. В эпиграфе к одному из стихотворений приводится цитата из Фёдора Ивановича: "Все во мне, и я во всем". И весь сборник подтверждает это поэтическое кредо автора.
Поэтесса взяла у своих учителей все самое лучшее, и прежде всего, бережное отношение к слову. Самая страстная любовь, конечно, к родному языку, который для автора сборника "отчий дом, надежная рука": "В объятиях родного языка,/ в его пленительных медовых сотах/ вольготно мне…" Стихи зачастую стилизованы под слог позапрошлого века. Но это лишь стилизация. Любовь к ушедшему старому укладу жизни у И. Ряховской, конечно, сильна. "Судьбы, семьи, дружбы, планы,/ дуэли, ненависть и боль,/ страстей и вдохновенья пламень,/ застолья, тризны, хлеб и соль,/ гроза двенадцатого года,/ послепожарный колорит…/ Одноэтажная свобода,/ и мезонин, и ризалит —/ медово‑дынного ампира/ уютно-нежное тепло…" ("Моя Атлантида). Однако лирические миниатюры, представленные в книге, все же не о прошлом, а о настоящем.

Мы разучились разговаривать
и письма длинные писать.
жемчужины в словесном вареве
и в соре быта различать.
Где вы, пространные эпистолы.
словес искуснейшая вязь,
витиеватый слог изысканный
и теплая, живая связь?
…Той речи вольное роскошество
и остроумие и блеск,
как битой черепицы крошевом,
засыпал мусор sms.

Собеседники и друзья лирической героини И. Ряховской — Моцарт и Шопен, Саврасов и Тициан, Бетховен и Паганини, Дон Кихот и другие насельники вечности, которую у нас уже никто не отнимет. Их мир помогает излечить боль, которую приносят негармоничность и — так часто! — трагичность времени настоящего. "И слом веков —/ и черная вода,/ заполнившая времени прореху./ Опять безвременье, и морок, и тоска/ вседневной лжи,/ бездарные владыки./ Иллюзий пепел, дикости оскал. И безъязыкость".
И если, как мы говорили вначале, душа лирической героини — готовая в любой момент прозвучать классическая лира, то и людей рядом, а значит, и читателей своих, поэтесса воспринимает как единый оркестр, где каждый исполняет свою уникальную партию, но все слышат друг друга и отзываются на музыку. И это согласное существование зачастую спасает и помогает жить: "строкой, певучею и нежной,/ чью-то душу трону, как струну,/ словом утешенья и надежды/ к сердцу одинокому прильну".

Ольга ДЕНИСОВА