Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-47356 выдано от 16 ноября 2011 г. Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)

Читальный зал

национальный проект сбережения
русской литературы


Николай Година



ПОЛЕ С ТРОПИНКОЙ



Николай Година  — поэт. Родился в 1935 году в Полтавской области. Публиковался в журналах "Новый мир", "Знамя", "Арион", "День и Ночь", "Нева" "Дети Ра" и др. Автор более тридцати книг стихов и прозы. Лауреат Всероссийской премии им. Павла Бажова (2005), Южно-Уральской литературной премии (2014) и других. Заслуженный работник культуры РФ. Живет в Челябинске.



* * *

Древнее меня только греки.
И то, приглядишься, не все.
Не насмерть стоят, а навеки
Опоры у края шоссе.

Полынь из другого пейзажа.
Мозолит реклама глаза.
Я помню, как плакала Саша,
Когда вырубали леса.

Доколе в душе прояснится,
Отмечу сколь мир оскудел.
К ненастью болит поясница —
Вполне стариковский удел.



* * *

Что сказал и сам не понял
Грач, раскырясь на столбе.
Эту осень я запомнил
Неполадками в себе.

Не истрава, не надмога
Принесли напасти те.
Просто лет устройству много,
Износилось в суете.

Подшаманили ребята
Из врачей и докторов.
Ну, а грач изрек невнятно
Что-то вроде "Будь здоров!"



* * *

Мужики культурно отдыхают,
Детскую площадку захватив.
И поскольку есть тому мотив,
Пиво пьют и власть со смаком хают.

Бархатцы в автомобильной шине,
Как изобретение ума,
Украшают косвенно дома
С лозунгом к какой-то годовщине.

Солнце над окрестностями быта,
Будто в море брошенный венок.
На несущую способность ног
Уповая, кот косит сердито.



* * *

Между Урюпинском и Васюками
Речка зальнула — пластмасса с травою.
Инкрустированное васильками
Поле с тропинкой насквозь полевою.

Ломкий воздух, весь из себя и формул,
Стоит над бугром, бульдозером срытом.
Не содержаньем дополняет форма,
А правдой, набранною другим шрифтом.

Небрежно молекулярной решеткой
Забита дыра в садовом заборе.
И опыт настаивает на четкой
Аргументации в житейском споре.



* * *

Не правой, не левой, а средней руки
Пейзаж из осеннего цикла.
Слиняла окраска, у слома реки
Извольная рощица сникла.

Все сеет и сеет, а надо бы жать,
Осмыкать копешные тучи.
Устал я запарно за жизнью бежать,
Берложить — особо не лучше.

Неясного рода ржавеет трава.
Слова перестроились в строки,
Где спину река гнет, спустя рукава,
И критики к лирикам строги.



* * *

Рябина с задержкой развития,
Сорочью риторику слушая,
Так захорошела разительно,
Что стала в осиннике лучшая.

Художественно колоритные
Стоят мухоморы под крапами.
Поля аккуратно побритые.
Загорки вполне аккуратные.

Стихийная тяга к высокому
Возносит звено журавлиное,
Фонема печальна, особенно
Ее выдыхание длинное.



* * *

Ничего не стоит за квадратом,
Беспросветной его чернотой.
В раме — ночь, неоплатным каратом
Гипнотический блеск над тщетой.

Все вокруг не муляж, так подделка.
Сам — неодушевленный предмет.
Лес во мгле, как искрошенный мелко,
Без растительных вовсе примет.

И за узкопрактическим смыслом
Метит белую стену окно,
За которым на горьком и кислом
Жизнь замешана наша давно.



* * *

Загодя верней, чем погодя,
Спрятаться под книгой от дождя
Вместе с персонажами романа.
Схематичный не спасет забор:

Ветер разберет цветочный сбор,
Струи смоют с мятых роз румяна.
В детстве скрадом страх ловил меня
В темноте, в лесу… день ото дня.

Между тем, рванул фугас у дома.
Светоносные березы вдруг
Встали, будто на защиту в круг,
Внемля фронтовым акцентам грома.

 



* * *

Как стало известно:
его занесло
на повороте опасной
мысли.



* * *

Не в дождике ли Сальвадор Дали
Увидел длинноногих насекомых?
Роскошно зонтичные расцвели
На площадях и улицах знакомых.

От мыслей с невеселой правотой
Цепляюсь за попутную идею.
Бегу, бранясь с помывною водой,
На языке, которым не владею.

Вслед глотку рвет собака, промолчать
Ей не позволил, видно, кодекс чести.
Не выказал дождь пользы, стал мельчать,
Осыпался… Стою на мокром месте.



* * *

Черная тень от белой березы
Косо упала на муравья.
Где-то сегодня скорбные слезы
Жалко прольются, думаю я.

С этого места больше о грустном,
Право, не буду строки вязать.
Старая ветка крошится с хрустом.
Ропщет ворона — что с нее взять.


Лето, по непроверенным слухам,
Выйдет паморосным и грибным.
Вольный запах становится духом.
Только родина пахнет родным.



* * *

Где нас только черти не носили,
Как в сердцах бы выразилась мать,
Что-то в гнездах, в норах, даже в иле
Мысля выкрасть, отобрать, поймать.

У растока улицы к забору
Природнился тополь навсегда.
И была саманка детству впору
В до смерти размирные года.

На буграх разметистой деревни
Залежи загусной тишины.
Стелами разбродные деревья
Над покойной памятью видны.



* * *

Зимний лес, похожий на эскиз,
Выстужен и сизотой увенчан.
Я еще не спекся и не скис
С верой в то, что жив, поскольку вечен.

Никаких вопросов к январю.
Садкий снег отмухровал простудой.
Травяная оторопь, смотрю,
С поля перешла и стала тундрой.

Вот возьму поганое ружье
И пойду войной на куропаток…
Впрочем, жить страстями — не мое:
Незлобив, не плутоват, не падок.



* * *

Конечно, лентяй, но не лодырь.
Стихийный, подобно ветрам.
Христиан Иванович Лодер
Гоняет меня по утрам.

Шиповник не без фанатизма
Сгорает во имя… В дровах
Синичка вполне компромиссно
Бытует на птичьих правах.

Под пыточный визг циркулярки
Скрываюсь в садовый укром,
Поскольку я не регулярно
С бумагой дружу и пером.