Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-47356 выдано от 16 ноября 2011 г. Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)

Читальный зал

национальный проект сбережения
русской литературы


Дэвид УАЙТ



Пилигрим


Я кланяюсь жаворонку
Его хрупкому летящему
Силуэту,
Что парит
Перед лицом вечности.
Я посвящаю себя
Горам
И их основанию,
Где начинается будущее.
Я даю клятву
Ручью,
Что течёт под ногами,
И воде
Бурлящей, утоляющей
Всякую жажду,
Я связываю себя обетом
С морем,
Куда впадает ручей,
Отдаю себя на милость
Собственного исчезновения,
И хотя я могу остаться один,
И хотя я могу потерять
Глухое настоящее,
Осиротеть в далёкой,
Невиданной земле,
Я буду говорить
Голосом преданным
И открытым
С далёким берегом,
Где всё возникает вновь,
Я буду говорить —
Пусть лишь звуком
Шумящих волн
И я буду ждать
Искренне, трезво —
Глядеть и слушать —
Буду ждать
Последнего призыва,
Где смогу
Стать той еле слышной нотой
В полёте жаворонка, что поёт,
Или оттенком
Отдалённых гор
Затронутых тончайшей
Дымкой утра,
Или рекой, бегущей вдаль,
Глядящей в мир
Как будто в первый раз,
Иль океаном, который слышим
Лишь в шуме волн
Что бьются вновь и вновь
Об этот берег,
Мой взор смыкается с ними
В нежданном небытии —
Что с того, что их мощь
Уходит в песок?


Pilgrim


I bow to the lark
and its tiny
lifted silhouette
fluttering
before infinity.
I promise myself
to the mountain
and to the foundation
from which
my future comes.
I make my vow
to the stream
flowing beneath,
and to the water
falling
toward all thirst,
and
I pledge myself
to the sea
to which it goes
and to the mercy
of my disappearance,
and though I may be
left alone
or abandoned by
the unyielding present
or orphaned in some far
unspoken place,
I will speak
with a voice
of loyalty
and faith
to the far shore
не разрешенное сочетание everything
turns to arrival,
if only in the sound
of falling waves
and I will listen
with sincere
and attentive eyes and ears
for a final invitation,
so that I can
be that note half-heard
in the flying lark song,
or that tint
on a far mountain
brushed with the subtle
grey of dawn,
even a river gone by
still looking
as if it hasn´t,
or an ocean heard only
as the sound of waves
falling and falling,
and falling,
my eyes closing
with them
into some
undeserved nothing
even as they
give up their
strength
on the sand.


Финистерре


Дорога, в конце концов, уходит вслед за Солнцем
В западный край моря, и Луна поднялась над тобой,
Пока ты стоял на границе воды и земли: теперь
Нет иных путей, кроме как идти за своей тенью,
Что ложится на волны, следуя путями всех теней.
Воссоздать мир, где ты вновь будешь вечным,
Можно лишь выбрав иную дорогу,
Взять все ветхие письма, что носишь с собою
И поджечь их сияющие края, и прочесть их
Пока они плывут в воздухе вечернего света;
Выбросить хлам; сохранить одно и оставить другое,
Произнести все должные обещания,
И снять ботинки, в которых ты пришёл сюда,
У самой кромки воды — не в знак своего поражения,
А лишь для того, чтоб научиться ходить по-другому,
А также потому, что во всех скитаниях что-то в тебе
Так или иначе — идёт по воде.


Finisterre


The road in the end taking the path the sun had taken,
into the western sea, and the moon rising behind you
as you stood не разрешенное сочетание ground turned to ocean: no way
to your future now but the way your shadow could take,
walking before you across water, going не разрешенное сочетание shadows go,
no way to make sense of a world that wouldn´t let you pass
except to call an end to the way you had come,
to take out each frayed letter you brought
and light their illumined corners, and to read
them as they drifted through the late western light;
to empty your bags; to sort this and to leave that;
to promise what you needed to promise all along,
and to abandon the shoes that had brought you here
right at the water´s edge, not because you had given up
but because now, you would find a different way to tread,
and because, through it all, part of you could still walk on,
no matter how, over the waves.


Раскрывая глаза


Р. С. Томасу

В тот день, когда под тёмными облаками
Я увидел свет, скользящий по воде,
И ясно услышал голос мира,
Я знал, как и когда-то прежде,
Что жизнь — это не ускользающее воспоминание о том, что случилось,
И не грядущие страницы великой книги,
Ожидающие, что их прочтут.

Это когда раскрываешь глаза, что так долго были закрыты.
Когда воспринимаешь далёкие вещи,
Хранящие в себе тишину.
Это сердце, голос которого,
Спустя годы тайных бесед,
Громко раздаётся в прозрачном воздухе.

Это Моисей, который в пустыне
Упал на колени перед пылающим кустом.
Это человек, выбрасывающий свои ботинки,
Будто бы собравшись на небеса,
Но вдруг остановившийся в изумлении,
Обретя, наконец, открытость,
Влюбившись в саму землю под ногами.


The Opening of the Eyes


After R. S. Thomas

That day I saw beneath dark clouds,
the passing light over the water
and I heard the voice of the world speak out,
I knew then, as I had before,
life is no passing memory of what has been
nor the remaining pages in a great book
waiting to be read.
It is the opening of eyes long closed.
It is the vision of far off things
seen for the silence they hold.
It is the heart after years
of secret conversing,
speaking out loud in the clear air.
It is Moses in the desert
fallen to his knees before the lit bush.
It is the man throwing away his shoes
as if to enter heaven
and finding himself astonished,
opened at last,
fallen in love with solid ground.


Десять лет спустя


Когда ум чист,
И гладь настоящего безмятежна,
Беспокойная вода
Бьётся о борт
Скользящей по ней лодки.

Я ощущаю, что темнота близко,
И что я снова гребу к Жёлтому острову.

Каждую весну серые скалы
Покрываются полевыми цветами.

Каждый год морской бриз
Прикасается к холодной прелести жемчужин,
Что таятся в глубине цветов,

Словно это прикосновение
Позволяет сохранить о них память.

Спокойная и одинокая трепещущая красота,
Что пугала меня в юности.

Теперь я чувствую, что одиночество цветов
Мне знакомо. Единственное,
Чему я научился за эти годы,

Это быть одиноким,
И на самой грани одиночества
Позволять миру обрести меня.

Невинность — это то, что мы можем
Вернуть себе, как дар,
После того, как мы отдали самих себя.

Существует лишь один мир,
Тот, которому мы предались
Целиком, и в который однажды

Мы благословенно вернёмся.


Ten Years Later


When the mind is clear
and the surface of the now still,
now swaying water
slaps against
the rolling kayak,
I find myself near darkness,
paddling again to Yellow Island.
Every spring wildflowers
cover the grey rocks.
Every year the sea breeze
ruffles the cold and lovely pearls
hidden in the center of the flowers
as if remembering them
by touch alone.
A calm and lonely, trembling beauty
that frightened me in youth.
Now their loneliness
feels familiar, one small thing
I’ve learned these years,
how to be alone,
and at the edge of aloneness
how to be found by the world.
Innocence is what we allow
to be gifted back to us
once we’ve given ourselves away.
There is one world only,
the one to which we gave ourselves
utterly, and to which one day
we are blessed to return.


Странник


В сердце
Смыкается горизонт
Что удерживает всякую даль
Но не даёт
Объяснения
Очистительным волнам
Жизни,
Влекущим нас
Вдаль и прочь
От дома,
Что знаком давно,
Отрывая нас
От места,
Где мы хотели поселиться
Навек,
Все опоры
Утрачены,
Лица
Изменились,
Лишь теченье и поток
Жизни, ведущий далеко
За грань
Даже вечных голосов
Тех, кого мы любим,
Как будто Бог
Не прекращал приходить
И открывался
Лишь сквозь
Глубокое
Ожидание волн,
Как если бы мы могли
Узнать
То, что хотим
Знать,
Только завтра.
Как если бы мы
В самом деле
Сразу
Рождаемся
За пределы
Самих себя
Всё наше существо
Влекомый вперёд
Дух,
Что видит себя
Лишь
Оглядываясь назад,
Всегда почти
Обретший
Дом,
Всегда
На волосок
От цели,
Всегда почти
Обретший руки,
Что не отпустят,
Себя,
В скользящем
Касаньи,
Дыхание
И суть,
Едва ли
Уловимые
И
Озарение
Способное
Стать явью
Лишь сквозь
Чудо,
Целиком
Хранимое
В переходе:
Отсюдатуда.


Traveller


The heart´s
a close-in horizon
that holds all distance
but gives
no explanation
to the tidal scour
of life
taking us
on and away
from the home
we know so well,
tearing us
from
the place
we tried to
inhabit
so firmly,
the anchorage
all gone,
the faces
all changed,
only the run and flow
of a life moving far
beyond
even the eternal voices
of those we love,
as if God
were all arrival
and
understood
only through
a weighted
tidal anticipation,
as if we were meant
to know
what we wanted
to know
only tomorrow,
as if we were,
after all,
from the very
beginning
born
far beyond
ourselves,
our whole being
a travelling
onward ghost,
that sees itself
only
in looking back,
always
just about
to find
a home,
always a
hairsbreadth
from
arrival,
always about
to find
the arms
that will never
fall away,
a self
as touch
and go,
a breath
and
an essence
hardly
ever held,
and
a visitation
able to
become real
only through
the miracle
fully
contained
in the
shift
from
this to that.

Переводы с английского Александры Никулиной





[1] Выступление Д. Уайта на TedTalks. «Life at the Frontier: The Conversational Nature of Reality». [URL]: https://youtu.be/5Ss1HuA1hIk


[2] Цитата из упомянутого выступления.


[3] Дхаммапада. Глава XI. О старости. Пер. с пали В. Н. Топорова. Цит. по: Дхаммапада. Пер. с пали, введение и комментарии В. Н. Топорова. Памятники литературы народов Востока. Bibliotheca Buddhica XXXI. М.: Издательство восточной литературы, 1960.


[4] Догэн. Гэндзё-коан. Проявление истинной сути. Цит. по:. Догэн. Луна в капле росы. Сото дзен. Пер. с англ. Н. фон Бок. Рязань: Узорочье, 2000. С. 87.


[5] Из стихотворения Д. Уайта Working with Reality:
«So may we, in this life trust
to those elements we have yet to see or imagine,
and look for the true shape of our own self,
by forming it well to the great
intangibles about us».


[6] В таком ключе об идее «любого» пишет Д. Агамбен в работе «Грядущее сообщество».


[7] Бибихин В. В. Язык философии. М.: Прогресс, 1993. С. 155.


[8] Аллюзия на известное стихотворение Р. Фроста «Неизбранная дорога».