Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-47356 выдано от 16 ноября 2011 г. Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)

Читальный зал

национальный проект сбережения
русской литературы


НАТАВАН ФАИГ


РОЖДЕННЫЕ БОЛЬЮ, ИЛИ ПРАВО НА "БРАВО!" ФРАНГИЗ АЛИЗАДЕ


Лучший способ говорить о музыке – молчать о ней.
Роберт Шуман

В голландском "Amsterdam Royal Concertgebouw" прошла премьера произведения народной артистки Азербайджана, Артиста мира ЮНЕСКО Франгиз Ализаде "Пассионы Насими".

Премьера, фактически ознаменовавшая начало юбилейных торжеств азербайджанского композитора, 70-летие которого уже отмечает весь культурный мир.
Это было событие, из ряда вон выходящее даже для нее – знаменитого автора, привыкшего, казалось бы, к премьернофурорным будням, избалованного успехом своих сочинений в исполнении лучших коллективов мира.
При всем при этом, аншлаг в знаменитом Concertgebouw, с залом на 3000 мест, где состоялась премьера ее оратории в сопровождении Королевского симфонического оркестра под руководством дирижера из Великобритании Мартина Браббинса, нескончаемая овация в конце, глубокая встревоженность на лицах пришедших – все это явно зашкаливало ее предварительные ожидания. Внушительное количество исполнителей на сцене – 150 оркестрантов, 85 солистов хора…
Последние, кстати, ознакомившись с текстами гениального азербайджанского поэта-мыслителя XV века Имадеддина Насими, заранее обратились к Франгиз ханым со словами: "Великолепные стихи, но нам трудно придется, разрешите, мы исполним на английском. Непросто будет их разучить – написаны-то они не на современном азербайджанском, а на языке Насими". Но Ф.Ализаде была непреклонна: "Нет, сказала она, – вы же пели пассионы на сербском и даже на древнекитайском. И эти пассионы надо исполнить на языке оригинала".
Они так и сделали. Более того, не только выучили, но еще и перевели на голландский, отпечатав в программках и поместив рядом с азербайджанским текстом. Но и этого им показалось недостаточным: все произнесенные слова продублированным "эхом" высвечивались над сценой. Такое вот радение за максимальное приближение происходящего к восприятию каждому пришедшему на концерт.
Один лишь факт, но сколь же красноречивый! Вот она степень ответственности, пример организационного усердия, вот она, знаменитая европейская скрупулезность в подходе ко всему в искусстве, по-настоящему сто́ящему, тщательность подготовки, ставшая притчей во языцех!
"Пассионы Насими" – для баритона, хора и оркестра, ставшие сенсацией сезона…
Но – обо всем по порядку. Если, конечно, получится в контексте Ф. Ализаде… Итак, Амстердам заказывает ей Passion – по аналогии со знаменитыми баховскими. "Страсти по Матфею", "Страсти по Иоанну"… Фантастический замысел! Претворяет в жизнь эти монументальные проекты, посвященные различным мировым религиям, одна из престижных европейских организаций "Amsterdam Royal Concertgebouw", которая, начиная с 2000 года, заказывает произведения выдающимся композиторам современности с гарантированно последующим их исполнением. Это был последний Passion, до него уже звучали православный, католический, иудаистский,буддистский. Крупномасштабные сочинения, получившие широкий резонанс в средствах массовой информации европейских государств. Излишне, думаю, говорить о том, что написание их поручается авторам, имеющим наивысшую степень композиторского мастерства... И вот, наконец, прозвучали пассионы мусульманские.

… В 2015 году, когда на повестке дня встал вопрос о произведении, посвященном Исламу, проблема выбора композитора для голландцев просто не стояла: Франгиз Ализаде! Представитель азербайджанской композиторской школы и исламской культуры, она была тем самым автором, которому по плечу справиться с этой, без преувеличения, колоссальной задачей. "Единственный представитель музыкального мусульманского Востока, добившийся столь впечатляющих успехов в сфере современной классической музыки. Своим искусством она властвует над умами и сердцами сдержанных в проявлении чувств европейцев", – отмечено в биографической брошюре Ф. Ализаде, выпущенной издательством Hans Sikorski более 20 лет назад. Так зарождались ее "Пассионы"…
С выбором героя она не колебалась. Имадеддин Насими. Азербайджанский гений – поэт, мыслитель, мистик, мученик… Последнее сыграло определяющую роль, и вот почему.
Passion (страсти, страдания) — это особая форма духовной музыки, вокально-драматическое произведение, посвященное личностям, выстрадавшим свои убеждения, поплатившимся за них жизнью. То есть, не просто личности – святые. Так вот, Насими, подвергшийся зверской казни за свое свободомыслие, как нельзя лучше соответствовал замыслу голландцев. Насими, могила которого, как известно, находится в Сирии, стране, вызывающей сегодня самые скорбные ассоциации, в Алеппо, где он был умучен ровно 600 лет тому назад – в 1417 году.
Работа над проектом была закончена в срок, но до премьеры было еще далеко, ей предшествовала кропотливая многомесячная работа с музыкантами, устроителями, дирижером, хормейстером, со специально приглашенным солистом – обладателем красивого баритона Авезом Абдуллой, коренным бакинцем, ныне работающим в Германии, в оперном театре города Мангейм. Франгиз ханым безошибочно рекомендовала его на эту роль. Иными словами, Ф. Ализаде не только писала сложнейшую партитуру, но вела, в том числе и по скайпу, консультации, репетиции, собеседования... Уже не говоря о текстах Насими, потребовавших от композитора полной отдачи в плане их постижения, с тем чтобы музыка воспринималась продолжением их…
И вот он – Амстердам, ожидающий, поднаторенный, повидавший и переслушавший – лучших из лучших. Что и говорить, заказ этот предписывал очень обстоятельного отношения. Да и как могло быть по-другому, когда дотрагиваешься – до Вечности. Сама премьера, как правило, проходит в самой торжественной обстановке, на нее съезжаются президенты, министры – ведь не каждая страна удостаивается подобной чести…
Правда, на этот раз все было иначе – в самый день премьеры, 7 апреля 2017 года, дирижер, придя утром на последний "прогон", заявил следующее: "Вы знаете, что случилось?! Сегодня Трамп официально обратился к нации и начал бомбить Алеппо!"
Это сообщение ввергло в шок весь коллектив исполнителей, потрясенных загадочным совпадением связанных с Насими событий и новым витком трагедии сирийского народа.
Вот она – мистическая составляющая азербайджанского поэта, невероятное проявление ее, что "работает" даже после смерти!
Перед началом концерта в этом же зале состоялась встреча с композитором, на которой музыковед Тея Диркс предоставила подробную информацию о произведении Франгиз Ализаде.
А потом был Gesprach Konzert или же Pre-Concert Talk, непременно предшествующий премьере. Так называемые "беседы" – "живого" композитора расспрашивают о творчестве и делают это настолько компетентно и заинтересованно, что всякий раз поражают ее. Они заранее читают всю имеющуюся информацию об авторе музыки, прослушивают диски, знакомятся со всеми интервью. И не только – расспрашивают о стране, причем, их волнуют аспекты самые разные. Не стал исключением и Амстердам, где специально к Gesprach был выпущен большой буклет, результат месячной переписки с голландской журналисткой. Пассионы – это всегда очень серьезно, в чем Ф. Ализаде еще раз убедилась, увидев, насколько капитально подготовились зрители, пришедшие ознакомиться с предысторией произведения. Уже начинается концерт, а разговор никак не заканчивался – о чем только не спрашивали! Здесь и Бах, и традиции пассионов, и ситуация в Сирии, и исламофобия… И, конечно, Насими, который был гуру для многих того времени. Его буквально обожествляли! Невообразимого диапазона личность – толкователь Корана, астроном, математик, педагог… И все это помимо божественного поэтического дара! Многие ведь тогда так и думали, что их много, Насими. Когда его везли на казнь, народ не понимал, которого из них везут – так много у него их было, ипостасей… А его апологеты, возжелавшие быть похороненными вокруг тюрбе поэта – почитатели, последователи, ученики…
Франгиз ханым увлеченно рассказывала о своем герое, перипетиях его жизни и смерти, о привнесенных им в ближневосточную поэзию просветительских идеях, отметив, что в ее произведении отражены как современные, так и присущие средневековому Востоку суфийские философские воззрения. Композитор рассказала о своей родине – Азербайджане, о мудрости наших великих предков, о гениях, что ценой своей жизни отстаивали свои прогрессивные взгляды, противостоя извечному мракобесию…
Обо всем этом и многом другом поведала композитор, отвечая на многочисленные вопросы, до самого начала концерта...
А затем был… провал.
По-другому не скажешь. Мой, не ее.
Проваливаешься будто в иные измерения – временные, географические, профессиональные, поведенческие… Слушание музыки, рождающее чувство, подавляющее тебя и окрыляющее одновременно. Мысли, вопросы, выводы… Слушаешь музыку, наблюдая за взмахом рук дирижера, эмоцией исполнителей, застывшими лицами в зале… Слушаешь, осознавая размах проекта, проникаясь величием авторов. Такт за тактом…
Не стану приводить музыковедческий анализ, да и вряд ли его осилю.
Скажу лишь, что…
Музыка "Пассионов" началась с… кульминации.
Нарушив привычный уклад…
Мобилизация всего тебя – с первых же тактов! Включение всех твоих нервных окончаний, как извещение о том, что… "Не проходите же мимо!.."
Началась с кульминации…
Неправильно это.
Как неправильно, когда гений – на плахе…

А вначале был Азан… Слегонца показался, скрытый тучей… Светло так, капелькой Чаргяха… Мугамный эпизод – на пару тактов… Как вопль в пустыне. Всегда оглохшей. Как вердикт. Правда, так оно выглядело до начала концерта…
И еще скажу, что… А больше ничего не скажу.
"Лучший способ говорить о музыке – молчать о ней", – уверял Роберт Шуман.
Подпишусь обеими руками, лишь добавив, что слушая музыку, слушаешь не только музыку…

Заказ на Passion. Получить его – честь, которой, повторюсь, удостаиваются лучшие, а уж посвященный мусульманству… И это в дни, когда мир, забыв о жалости, будто ошалел в своей необъяснимой оголтелости…

Скитания, покинутость в этом хаосе безрассудства...
как эта хлюпкая лодка, перенаселенная истерзанными беженцами,
гонимыми безжалостной волной…
… как мальчонка, выпавший из нее
в сумрачные воды зловещего равнодушия…
в крохотных белых кроссовках…
Раздавленные несправедливостью
И незримым горем,
Попранные и никому не нужные…
Как жуткое ожидание казни в этой каторге жизни,
на Земле, пропитанной испытаниями…


Передать в нотах смятение, кажущееся необратимым, пропустить боль – чужую – сквозь себя и посредством музыки довести ее до тех, кто потом, рыдая, будет признаваться в пережитом потрясении…
Одно дело исполнять перед европейцами фольклорную музыку, когда возможность спрятаться за "экзотические пряности" изначально исключает саму возможность провала, и бурные аплодисменты тебе при всех случаях гарантированы. И совсем другое – представлять на их суровый, безапелляционный суд тот музыкальный пласт, в котором они превосходно разбираются, что вошел в их плоть и кровь, став неотъемлемой частью существования. То есть, речь практически идет о невероятном – в этих условиях главным становится вопрос сохранения собственного авторского реноме и собственной творческой нацеленности.

Пассионы… Монументальное музыкальное полотно, с непростой фактурой не только творческого свойства. Произведение многофакторное – уже по самой идее. Восток, Запад… Их непростое подчас взаимодействие. Концепция Франгиз Ализаде, основанная на синтезе полярных традиций – теме этой, ставшей доминирующей в ее творческих исканиях, она посвятила жизнь. Да и не сугубо творческих – маршрут Баку-Берлин словно прошелся по ее судьбе, разделив на два периода: бакинский и берлинский.
Восток-Запад, их пересечения… Поиск внутренней органики. Стыковки – бесшовные такие…
Хотя, не совсем бесшовные. Она использовала цитаты из баховских пассионов, которые восхитительно вписались в канву произведения. Невероятная придумка! Цитата, объединившая все религии под небесным куполом высшей справедливости, придавшая произведению недостижимое воспарение…
Как нетленность…
Безусловное попадание – приглашение на главную роль Авеза Абдулла, буквально покорившего зрителей. Как известно, помимо голоса, пусть и безупречного, на создание образа изрядно работает и подача его, с чем Авез отлично справился. Именно на этом акцентировала Ализаде, вручая ему ноты.
"Я долго репетировал перед зеркалом, размышлял о том, как создать этот образ", – признается певец по окончании концерта. У него это определенно получи- лось – донести "элементы суфизма" визуально, что было видно по реакции зрителей. До того вжился в образ...

И вновь – Насими. Она возвращается к нему снова и снова. И вырос он, Passion, из более раннего ее произведения – знаменитого "Дервиша", написанного для трансконтинентального проекта "Silk Road" китайского "селекционера", всемирно известного виолончелиста Йо-Йо Ма. Напомню, что проект тот, признанный лучшим, десятки раз звучал во многих странах от США до Японии и Китая…
И вновь…

Это какие ж надо было стихи писать, чтоб и сегодня могли взволновать мир!
Невозмутимо черствый и глухой, как это принято считать.
Строки, обращенные к каждому гражданину планеты!
Пронять Европу, которой, кажется, ни до кого…
Европу, слушающую газели на азербайджанском – со слезами на глазах…
В "обрамлении" катарсической музыки Ализаде…
Чтоб писать такие стихи, нужно быть вольным.
Без решеток внутри.
Чтоб насмелиться на Насими, нужно быть…
Люблю свободных.
Несвободные порядочными не бывают...


Имадеддин Насими…
Поплатившийся за Мысль…
Жертва нелюдской жестокости…
Вызывающий цепочку жутких ассоциаций… Схожий ряд мучеников прошлого – сколько его было, необъяснимого злодейства…
… "Еретик" Бруно, заживо испепеленный… Осознание невообразимости бездушия – уже при упоминании имени…
Как и осознание того, что терроризм – он был всегда. Просто назывался по-другому…

Не без гордости скажу, что я знала о предстоящей премьере. Когда композитор еще только приступала к партитуре – знала. Доверила мне тайну. (Не из суеверных соображений не рассказывает заранее, как это нередко бывает в творческой среде. Просто характер у нее такой, всегда говорит лишь об уже сделанном. А так, "впрок", это не ее). Франгиз ханым поделилась со мной тогда о своих тревогах, о том, что с особенной опаской, что ли, приступает к сочинению, никогда так раньше не волновалась. Я же на тот момент и подумать не могла, насколько ответственным окажется этот заказ. И только сейчас, вслушиваясь в музыку, начинала понимать, что она имела в виду тогда, на самом подступе к нему.
А голландцы – они не промахнулись с выбором автора. Они там вообще работают без промахов. Знали, точно знали, что она "возьмет" проект, требующий не только наличия профессионализма и мирового имени, но и дара Чутья, дара быть Личностью.
Личностью, способной воспринять горе народов, ввергнутых в эту братоубийственную войну, этот чудовищный вихрь столетия, – без просвета…
Амстердам знал, в чьи руки вручал свое детище…
"Пассионы", как уже отмечала, пишутся композиторами всех стран и религий. Но, надо признать, задача азербайджанского композитора была куда затруднительней ее коллег – с учетом сегодняшнего мирового расклада. И тут уже можно говорить о героизме, а не только об "успешно выполненной творческой задаче". Неуместно тут такое. Как неуместны затертые эпитеты в прессе типа: "… концепция композитора вызвала большой интерес слушателей и была встречена бурными аплодисментами"…
"Рецензии", вызывающие отторжение негодностью заклишированного "анализа", нивелировкой творческого Поступка. Потому как на сей раз все оно было иначе. И стереотипы ломались на каждом шагу. К примеру, второй концерт, спустя день, был дневным, и выдался он еще более грандиозным, прошел с еще большим запалом, что бывает не всегда. Премьерный всплеск, как правило, не повторяется.
А тут…

Пока гений живет среди нас, трудно поверить в его гениальность – вопрос этот скорее психологического толка, и вряд ли я на него отвечу. Характер – да, часто неоднозначный, местами парадоксальный, включающий бескомпромиссность и исключающий приятие музыкального графоманства (не уверена, что оно называется именно так) и профанацию – во всех, к слову, сферах деятельности. Дилетант – он за гранью понимания. Гранью, "пересмотру" не подлежащей. Такова она, Франгиз Ализаде. Ценящая ясность и зрящая в суть – мало кто реально горазд парировать конкретикой. Дефицитно мало. И, несомненно, она экспертно компетентна. Общаясь с ней, обретаешь панораму музыкальной жизни Азербайджана на рубеже веков. И не только "наших" веков – я не знаю жанра в мировом искусстве или каких-либо тенденций, в которых она была бы несведуща. Своего рода путеводитель по культуре – "ситуацией" владеет как вокруг никто.
Что до умения маневрировать по ходу дела – вот этим она явно не владеет. Как и дипломатией недомолвок.
Естественность – самая трудная поза. Не мною подмечено…
Ну а шутить в неоскорбительно ироничной манере – не каждому оно дано. Другое здесь понимание. Как понимание того, что отсутствие сюсюканья не есть хамство... Есть, есть там разница.
Как между маляром и Малером…
Как между неоднозначной и двусмысленной…
Между хрупкой и ломкой…

У Франгиз ханым налицо лидерские качества. А лидер – он не может быть первым в чем-то одном, и вторым в другом. И постулат "жизнь выбирает нас исполнителями на угодный ей спектакль" для нее априори неприемлем. Наблюдая за ней, я уверилась в истинности гениальной формулировки ее любимого Бродского: "Талант – предназначение, подлежащее исполнению". Да, она лидер. И такой была всегда – помню ее совсем молодой, она преподавала нам, студентам консерватории, музыку XX века. Табуированная почти сфера, неизвестные имена… Ее педагогическая деятельность, пусть и недолгая, оставила неизгладимый след у тех, кому посчастливилось слушать ее лекции. Сказать, что она читала их увлеченно – значит, ничего не сказать; это были "прорывы" в параллельный мир, а сама она казалась некоей залетной субстанцией (во всяком случае, название "Лунный Пьеро" в ее устах вопросов практически не вызывало). Да и предмет-то у нее был – это ведь тебе не какая-нибудь академическая дисциплина вроде "Полифонии" или "Истории фортепианного искусства", где все давно утрамбовалось, почти не оставив педагогу ниши для своего собственного видения "проблемы". И потом, одно дело получать знания из рук убеленной сединами профессуры, имеющей за спиной многодесятилетний педагогический опыт, и совсем другое – от почти девчонки. Именно так она выглядела – угловатая по-мальчишечьи, казавшаяся нашей ровесницей. В какой-то момент происходило что-то вроде "сращивания" ее с героем повествования – она, обуреваемая его мыслями и чувствами, садилась за рояль и продолжала свой рассказ иллюстрацией – фрагментами музыки тех, великих, кого она боготворила, а мы уже почти любили. Франгиз Ализаде уже тогда была недюжинной пианисткой, эти две сферы – композитор-исполнитель – единовременно шли в ее творчестве. Как идут фактически по сей день. Ну а тогда – огромный репертуар был в ее руках! Сложнофактурные эпизоды, эта ее пальцастость… Интересно было наблюдать за ней, моментами казалось, что ей вот-вот не хватит клавиатуры… Уроки ее были чем-то вроде "Голоса Америки", а сама она выглядела едва ли не диссиденткой – вот почему ее лекции по сей день держатся особняком в моей памяти, настолько выпадало все это за рамки учебного процесса. При том, что я застала золотой век консерватории – время блистательных педагогов! И, тем не менее… Это был незабываемый курс, после которого некогда неведомые Пауль Хиндемит, Арнольд Шенберг и Альбан Берг стали понятными – на всю жизнь. Так она, Франгиз ханым, умела трансформировать свой восторг перед их творчеством, не оставляя равнодушным, казалось, никого вокруг. И когда пугающее ранее слово "додекафония" обретало вполне импонирующие очертания... Было это на заре 80-х.
А задолго до этого ею восхищался мой отец, которому, будучи собственным корреспондентом всесоюзной газеты "Советская культура", по роду деятельности довелось встречаться с лучшими представителями искусства столетия. Но даже несмотря на это, он был впечатлен ее незаурядностью! Понятно, что каждой его публикации предшествовало общение с героями материалов, которым они были посвящены. Отец писал о ней, Франгиз, практически начинающем, подающем надежды композиторе с огромным потенциалом. За скупым на эмоции текстом – восторг, которым он делился дома. То было время, когда негоже было гения называть гением…
"Она пойдет далеко, вот увидишь, – сказал мне отец в далекие "застойные". – Талант и целеустремленность – такое редко бывает"…
Я была школьницей…

Да, непростая, неоднозначная. Но ведь именно в противоречии – корень движения, развития. Без скепсиса нет творчества. Безоглядный оптимизм не есть панацея. Ну а быть перпендикулярным самому себе – в поисках себя… Мало кто на такое способен. Караев вспомнился – самым первым…
Ее учитель… Кара Абульфасович, который на премьере первого крупного ее произведения,"Сонаты", буквально взбежал на сцену, едва отзвучали последние аккорды.
"Смотрите, вот это и есть настоящая современная музыка!" – воскликнул он, по свидетельствам очевидцев. Затем обнял и расцеловал композитора...
Зал ломился, стоять было негде. На нем, на Караеве, гроздьями висли – кто с квартирой помочь просил, кто просто мечтал сфотографироваться…
Неспособность притворяться, ну хоть чуть-чуть, – и это у нее от Караева. Ни притворяться, ни угождать чьим бы то ни было вкусам. Такая вот "генетика", пусть и не прямая. Пример гения – он срабатывает на все сто. Удается им это, перетекать в души других. Правда, при наличии благодатной почвы в тебе, зерна – того самого…
"… настоящая современная музыка!"

… В 1976 году, во время советско-итальянской встречи в Пезаро, в ту самую, незабываемую, поездку с Кара Караевым, к ним подошел Луиджи Песталоцци, один из директоров оперного театра Ла Скала. "Вы, наверное, гордитесь, что у Вас такая ученица!" – на полурусском-полуитальянском обратился он к Учителю. "Нет, это я горжусь, что он мой педагог!" – спешно ответила она. Страшно стушевалась тогда, по-азербайджански так отреагировала, взращенная на принципе "бёюк-кичик"… Он, Караев, ее понял, испуганную, и потопил в своей обаятельной улыбке…Кому это сейчас расскажешь, кому докажешь. Не все в твоей судьбе зафиксировано щелчком фотокамеры. Увы… А в памяти засело. Безо всяких щелчков, которые, оказывается, разными бывают… Тогда, в Пезаро, она об этом знать не могла…
Есть такое наблюдение, по себе знаю – не зафиксированное фотографически живет в тебе более цепко, нежели… Может, в боязни утратить эти мгновения, бесконечно тебе драгоценные, секрет. Лелеешь их, время от времени вытаскивая из "сундука" прошлого, запомнившееся до мельчайших деталей, дорожишь ими. Перебираешь, боясь запамятовать – "документа"-то нет. А то, что было заснято, – не помнишь. Расслабляет камера.

Караев, идущий своей тропой…
"Тропою грома"…
Неожиданно подумалось: если он так реагировал на события в государствах далекой Африки (а именно им посвящен его балет), то какую же музыку сочинял бы он сегодня, когда не погасло еще пламя огня гарабахского? Не знаю.
Зато знаю, какую музыку написала его любимая ученица, Франгиз, посвятившая этой неизбывной боли азербайджанского народа, этой кровоточащей ране, свою оперу "Интизар". Ализаде, к слову, стала единственным композитором, обратившимся к теме Гарабаха, первой откликнувшись на нее. Немногие знают о том, что идейным вдохновителем оперы (насколько правомерно здесь это казенное словосочетание) был не кто иной, как великий маэстро Мстислав Ростропович. Именно он предложил азербайджанскому композитору в одну из их встреч написать оперу, которая бы отобразила трагедию нашего народа, обозначенную в мире отстраненно холодным "гарабахский конфликт". "Маэстро Слава" мечтал дирижировать оперой на премьерном показе в Баку, самолично хотел участвовать в сотворении музыки, они подолгу обговаривали детали сценографии и оркестровки, но, увы… Смерть не дала осуществиться этим планам...

Слушая музыку, слушаешь не только музыку. Как оказалось…
И не только слушаешь, но и "видишь… Ее музыка удивительно кинематографична, отдельные эпизоды могут великолепно работать закадровым "текстом". Впервые я это поняла именно на просмотре ее оперы. Сидя на той незабываемой премьере, закрыв глаза, я будто "смотрела" сюжет о беженцах – наших беженцах…
… Вот они бегут, с наспех собранными цветастыми узелками – с самым насущным…
… вот устремляются к вертолету, их спасающему, не умея в него рассаживаться…
… вот кто-то, споткнувшись, упал…
… вот слезы в распахнутых глазах насмерть перепуганной девчушки…
… а вот старик с котомкой и искаженными мукой морщинами, теряя обувку, бежит, не зная куда…

Документальные кадры пережитого нашей страной…
Сотни раз виденное по ТВ, заставляющее вздрагивать вновь и вновь…
… Вот он, холод, сковавший Шушу, как сковал он души тех, кто родом оттуда…
И не только их…
Климат душевный, совпавший с климатом на сцене, растворившись в нем…
… Старуха-беженка, что еле плетется, прижимая к груди узелок из келагаи… А в узелке том – припасенный саван… Кяфян. Единственное, что взяла, покидая свой дом…
… Ария Асли из оперы "Интизар"…
Не ария, нет, другой там жанр – стон матери…
Или стон земли гарабахской…
Безутешительные реалии, им исходящие…
…безбрежность печали …


И овация в зале. Как всегда. И цветы, охапки их, которые все шли и шли на сцену из разных салонов мира, казались тем самым – разноцветьем с шушинских лугов…
Сегодня, когда страна вот уже без малого 30 лет как в оккупации, в том числе и духовной (чего стоит "приватизация" недругом наших культурных ценностей, усиливающаяся день ото дня) – в это непростое время ни один (!) из композиторов не обратился к жизнесмертельной теме Гарабаха. И сделала это женщина, которую еще не так давно называли по советской инерции не иначе как "диссидентом"…
Музыка ее оперы, казалось, рисовала этот Армагеддон, – иначе не скажешь. Будто специально написанная к ужасающему, до оторопи, "видеоряду".
Боль, горечь незаслуженной неправоты и – желание возмездия. Вернуть и вернуться. Лучшей иллюстрации к тем "кадрам" трудно и представить.
А ее "Мерсийе" – этот грандиозный cello-monolog с перспективой внутрь! Плачстенание по безвинно убиенным. Потому что терроризм – это всегда убиение. Виолончель словно оплакивала вселенскую несправедливость, с которой столкнулся ее, Франгиз, народ…
И снова он – караевский "ген", Учителя, в творчестве которого понятия "кино-хит" и "Дон Кихот" практически слились воедино! Тот самый случай, когда не просто музыкальный фон, а нечто куда глубиннее.
Что же говорить о Ф.Ализаде, которая пишет музыку к "фильму", "срежиссированному" самим зрителем. И у каждого он – свой, фильм... Такое вот умение включить воображение посредством партитуры! Говоря о ее чувстве "кадра", не могу не вспомнить "Оазис". Те, кто побывал на концерте сингапурского квартета TANG в зале Мугамного центра, исполнявшего сочинения Ализаде в контексте Бетховена, уверена, его не забудут. И вновь…
Неоглядность пустынь… вожделенные капли…
Мы миражировали вместе с танговцами и…
… теми несчастными, мучительно преодолевающими пустыню…
Под звуки капели, вновь возникшей по-над сводами театра, тихо умирала струна…


Все это было. Было на других ее премьерах, ранее мной виденных…
Нынешняя же, прошедшая в Амстердаме, фактически "проанонсировала" наступающий юбилей азербайджанского композитора. А впрочем, в Европе юбилейные концерты Франгиз Ализаде идут уже с начала года...

Нестандартная она, с особинкой. Ну а то, что характер независимый… Что ж, и тому есть объяснение – Франгиз ханым ведь родилась 28 мая – в День Республики. В День провозглашения независимости Азербайджана – без комментов, как говорится… Я верю в нумерологию. Да и как в нее не поверить после таких вот "предпосылов"… Интересное число, порождающее неординарность.
Габиль Алиев, покойный, великий азербайджанский кеманчист, также родился в этот день. Габиль, уникальную манеру исполнения которого она изумительно отразила в своем "Habilsayağı" – знаменитом опусе, мимо которого не прошел ни один виолончелист мира!
Отразила, виолончельно увековечив…
Родились в один день… Есть, есть у них общее – оба остроумны и любители пошутить. С запасом юмора на все случаи жизни. Оба, Франгиз и Габиль, можно сказать, родоначальники нового направления. Хотя, о чем это я… Любой талантливый человек им является – какой же он неординарный, если идет проторенным путем…
"Habilsayağı"…
Вспомнилось – радиоприемник, включенный на полный ход… Отец, услышавший диво дивное, решил озадачить меня с братом, совсем юных, этой необычной музыкой, что ему удалось. Помню, как мы сбежались к нему в кабинет – так и думали, что это чародей Габиль пересел за виолончель… И вот, значит, поводит смычком, закрыв по привычке глаза – морочливо так… Ну один в один!

Было это в конце 70-х…
"Она пойдет далеко, вот увидишь"…

… Караев не увидит ее сегодняшнего успеха. Никогда не увидит. "Несостыковка" эта, временна́я – одна из печалей нашей жизни. Небольшими площадями судеб совпадаем, очень небольшими. Крохотным отрезком, мимолетным…
Соседствуем на ненадолго, увы, чтоб разминуться – навсегда…
Она напишет книгу о нем, Учителе. Книгу, о которой очень высоко отозвался академик Азад Мирзаджанзаде, признаваясь, что "прочитал ее несколько раз".
И не только книгу посвятила. Франгиз ханым станет одним из инициаторов проведения в Баку фестивалей современной музыки – тех самых, "караевских".
… "Он не ученик, он мой друг" – говорил о Караеве Дмитрий Шостакович.
… А Франгиз Ализаде называют "внучкой Шостаковича"…


Она автор целого ряда книг. Одна из них, "Симфоническая музыка Азербайджана", является, что называется, настольной книгой музыковедов. Еще одна интересная грань ее дарования, научная, которая, как правило, редко сходится с сочинительством. Сколько у нее их было, статей – аналитически добротных, публицистически запоминающихся… Подобный универсализм явление не частое. Впрочем, если говорить о совпадении стихий, музыкальной и литературной, – есть такие пересечения; еще Чехов говорил, что знаки препинания это ноты языка... И все же пальма первенства – не за словом...
"Перекладывать мысль в слово – это уже хромые мысли", – считала Марина Цветаева. Совсем другое дело – душу в звук…
"Пассионы Насими" в этом убеждали… Ассоциативные мельтешения, наплыв их, не мешающий слушанию музыки… Порожденный ею…

Разминуться… навсегда…
Гении должны жить вечно – мало кто, сокрушаясь, не набрел на эту мысль. Сокрушалась и я. Франгиз, Габиль – как же здорово, что встретились, не разминулись во времени. Бывает ведь, что… Ну не мог Вагиф Мустафазаде дождаться Алима Гасымова – каких проектов мы лишились по причине той самой временно́й несостыковки, пресловутой. Хотя…
"Дождался" ведь Узеирбек Муслима. Имею в виду гениальную интерпретацию певца шедевров музыкально-поэтических – "Sənsiz" и "Sevgili canan". Вместе с Низами дождался!
У гениев понятие "среда обитания" – безлимитно запредельное. И встречаются они рано или поздно – когда-нибудь, не сейчас...
Вот и Насими – дождался.
Творческие тандемы – они, выходит, разным образом взаимодействуют, потому что...
Ведь что такое счастье? Совпадение. С любимыми, с новым днем. С себе подобными. Это для ординарных людей.
Для неординарных – несовпадение. На то они и неординарные, и в этом – зерно гениальности! Несовпадение в принципах-ракурсах-подходах-выводах. Они совпадут. Но чуть позже. Не завтра, а – послезавтра. Быть может…
Что до встреч…
"Близок не тот, до кого можно дотянуться рукой, а тот, к кому тянется душа".
Не встретившись во Времени, они найдутся – в Вечности…

А Муслим… Они дружили, Муслим и Франгиз. Она написала очерк о нем, в "Советскую культуру". Очень хорошо помню тот материал, хоть и давно это было. Блистательный, полный обоснованных восторгов – музыковедческих и человеческих. Глубочайший анализ был дан – от его потрясающего тембра до уникального пианизма...
Он позвонит ей в один из дней отчаяния – сколько их у нее было, не перечесть. Магомаев поддержит ее. Скажет, что "надо быть сильной", потому что это всего лишь "обычная зависть", через которую проходил и он. Звонил по всякому поводу – поздравлял, утешал…
Хотя "утешал" ей не очень-то идет. Да, задевает, бывает. При этом она отнюдь не пополнила собой ряды обиженных в культуре. Неутешных и закомплексованных. Молчаливое уныние – удел любого интеллигента зачастую. Изначально завсегдашний. Когда оснащение умом лишь помешало, став забором меж миром и тобой. Скольких перевидала таких…
А тут – без затравленности. Да и не из тех она, кто идет на попятную…
Опус, блистательно исполненный Королевским симфоническим оркестром Нидерландов, имел грандиозный успех. После абсолютной тишины темного зала, зависшей на протяжении всего времени исполнения оратории (мы и не слышали такой тишины – особой, интенсивной), последующая овация прозвучала громом небесным!
Тишина – та самая могильная…
Наверное, такая же стояла в тот час – час казни…
Затишье – перед смертью последнего звука, взорванное громом рукоплесканий будто очнувшихся людей…

Все это мы увидим и услышим в… зале Союза композиторов Азербайджана.
Именно там состоялся просмотр "Пассионов", "вторая" премьера которых стала возможной благодаря Джангиру Зейналлы, супругу Франгиз ханым, осуществившего видеозапись.
Я смотрела на сцену, переводила взгляд на счастливую Франгиз…
Есть люди, которых следует уважать уже за факт их наличия. Человек редкой принципиальной жесткости, которому все попытки навязать чуждые ей взгляды, независимо от авторитетности их авторов, неизменно встречают непоколебимый отпор. И так оно было на всех отрезках ее биографии.
Хорошо, что именно такой человек возглавляет Союз композиторов.
Творческим союзом должна руководить Личность. И здесь двух мнений быть не может. Личность, а не какие-то там малограмотные назначенцы – еще один постконцертный вывод. Не безликая плазма, а носитель идей – незаурядный, остро чувствующий современность. Личность, на имя которой, откликнувшись, приедут лучшие музыканты мира, и чьи произведения сочтут за честь исполнить у себя.
Надышавшись воздухом международных триумфов, она ничуть не утратила реальной оценки себя, здесь нет и тени корифейства! Она не мнит из себя лишнего, покоряя огромный мир, – просто задействует совсем иные механизмы. Обретая некий, особенный статус. Культовый. Есть такая "графа отмеченных" на Западе – cultstatus, куда ее имя внесли еще лет 20 назад. Это когда ты – вне обсуждения.
Нынче неординарность вышла куда-то, плотно закрыв за собой дверь. Мир вокруг, что вдруг стал болтливым и выпяченным, в котором микроскопическое приобрело особую значимость, где суетность с пустяшностью ширмуется надуманно глобальным…
А она не строит из себя большого музыканта, а действительно им является.

В начале этой статьи я обещала изложить все по порядку. От "А" до "Я".
С "А" проблем не было – Ализаде, Амстердам, аншлаг…
Что до "Я"…
Не сочетается такое с ней.

"Пассионы Насими"…
Основанные на малореальном, казалось, сегодня созвучии традиций Востока и Запада... Сочинение реквиемного накала – по мысли и воплощению…
Голландский форум, всколыхнувший неподдельный интерес…
Да-да, именно форум – премьера та выплеснулась-таки за рамки своего значения, превратившись в гораздо большее…
Зрители это ощутили – с начальных тактов, первым взмахом дирижерской палочки…


Звоню ей сразу по приезде из Амстердама. За свежей эмоцией, так сказать, за горячими впечатлениями. Она как всегда – чувствительно лаконична. Сбивчиво последовательна.

"… Устала, но счастлива!
…В интересном ключе прошла премьера. Все было смешано: с улыбкой и со слезами на глазах – как сказал Гамлет…
…Столько совпадений – фактологических! Уже то, что концерт состоялся в апреле 2017 – ровно 600 лет назад произошла казнь поэта…
… Колоссальная внутренняя подготовка к премьере, которая назначена на 7 апреля – и вновь мистика: именно в этот день американцы начали бомбить Алеппо. Представьте мое состояние, когда дирижер вбегает на генеральную репетицию со словами:"
Doyouknowwhatishappenedtoday?.. Сегодня под аккомпанемент этих залпов мы даем концерт"…
… Конечно, это не могло не сказаться на музыкантах. Душевно тонкие по восприятию люди, они исполняли на грани своих возможностей…
…Наш солист, Авез Абдулла, был на высоте – я не ошиблась в нем…
…Это была интерпретация текста – у Насими много иносказаний, ссылок на Коран. Перевод иногда плоский. А работала так: у меня в руках подлинный текст Насими и сегодняшний язык – как бы толкователь текста, транскрипция своего рода...
… Присутствующие на гешпрехе все эти дни искали в интернете его стихи, проникались идеями суфизма, которыми восторженно делились… Сидели, погруженные в эту тему, и казалось, их больше ничего не волнует. Очень здорово было это видеть и чувствовать!..
…Их очень заинтересовали мои цитаты из баховских пассионов – я объяснила, что Бах не сочинял этой музыки, а использовал народные мелодии. Простые мелодии, которые он поднял на недосягаемый уровень, гениально гармонизовав. Я тоже процитировала их, введя в ткань произведения: самый рассвет дня его казни – райское звучание ангелов… Музыка отдохновения… как упоминание об утраченном времени человечества…
… Непросто пришлось, динамика процесса невероятная – в день по три репетиции! Не могла спать от усталости – не так спели, не так произнесли, дирижер не там указал вступление… Наутро я ставила ему на пульт свои замечания – он падал от меня…
… Усилия увенчались достойно – и это того стоило!..
…Такого в моей жизни еще не бывало! Все видела, но чтоб вот так вот… В конце все в едином порыве – чуть не рыдали… К счастью, Джангиру удалось это заснять… Съемка, конечно, не передает всего этого – снималось с одной камеры – это был часовой героизм!
… Почему Насими? Он ведь кончил жизнь на плахе… Одна из драматичнейших судеб! И может быть, именно такая вот поэтическая фигура, отвлеченно суфийская, подошла как нельзя лучше…. Потому что суфии – они всегда правы…
… Сама себе сделала большой подарок. Они там восхищались – женщина взялась за столь непростую тему в наши дни. Дни, когда бомбят его могилу в Алеппо – могилу великого азербайджанца Насими. Правда, мусульманскому миру сегодня не до орато-
рий… Жаль…"


Вот так вот конспективно уместила в "интервью" весь вояж. Иникаких тебе рулад типа "я там потрясла мир"…И это-то в наши дни, когда промоутировать себя возведено в смысл жизни, а раздутие "заслуг" стало ее нормой…
И ни слова о фуроре, о том, о чем писала в те дни тамошняя пресса…
Слушаю ее и дивлюсь.
"…такого в моей жизни еще не бывало…"
"..в моей жизни"…
Не жизни человечества…
"…сама себе сделала подарок…"
Себе, опять же, не Вселенной…
Внутренне как-то воспринимает успех. Без агрессивной звездности. В отличие от тех, пафосных, кто так и думает, что история искусства Азербайджана, и музыки в частности, началась, в лучшем случае, когда они родились, и в худшем, – когда запели. Тех, отмеченных "божественным велением", чьи интервью начинаются со слов "Mənim yaradıcılığım"… А как уверенно влезают они со своими узколобыми суждениями в обсуждение – ну всего на свете! Ну нет тем, им не подвластных! Глупота, что всегда рулит… Не хочу звучать пессимистично, но жизнь в оккупации этих "мега-интеллектуалов", "прописанных в веках", скажем так, тяжковата… Тех, кто на вопрос: отчего вы живете без любви, отчего замуж не выходите, отвечают: "Это невозможно. Я принадлежу народу. И больше никому". Своими ушами слышала. По этой "логике" выходит, что Бах, например, Иоганн Себастьян, (с теми же Верди или Листом) народу не
принадлежит – женился, плодился…
Франгиз Ализаде как реактив для тех, кто с претензиями на значительность, уверенных в том, что минуют пропасть забвения…
На интервью у нее так времени и не нашлось – пришлось названивать за деталями, уточняя и выверяя…
Чувствительна и лаконична. Умеет она – сочетать несочетаемое. Азарт и организованность, независимость и дисциплина, новаторство и верность традициям...
Последнее – ее конек несомненный. Вот и в "Пассионах" философичность восточного мышления воплощена современными средствами музыкальной выразительности. Характерное для суфийских меджлисов завораживающее звучание, захватывающее дух… Оркестровка – прихотливо восточная, интригующая…
Глядя на лица в зале, жадно ловившие эти экзотические вкрапления, я вспомнила российского дирижера Владимира Федосеева, который, восхищаясь искусством Азербайджана, как-то сказал: "Берегите то, что у вас есть. И не думайте об интеграции. Тогда Европа сама будет вас искать, чтобы обогатиться вашей культурой".
Слова его пришлись один к одному с выводами, рожденными "Пассионами"…
Интеграция… Явление, безусловно, куда более сложное, нежели…
"Маркет магазасы" – именно так назвал свою лавку новоиспеченный бизнесмен недалеко от моего дома. Сынтегрировался, так сказать. Еще мне нравится "полетность" при изобретении названия объекта. Например, магазин стройтоваров, с кафелем и метлахом, что вдохновенно зовется "Симфония"… А в соседнем дворе красуется маркет "Фреско". В честь Джироламо Фрескобальди, наверное, одного из тех, с кого начались "Пассионы"…
Принято считать, что начались они с Баха, но это не так, до него их писал, например, Д. Букстехуде. Из современных композиторов авторами "Пассионов" стали, в частности, польский композитор Кшиштоф Пендерецкий, эстонский – Арво Пярт и российский – София Губайдулина.
Мусульманский Passion, как уже отмечалось, был написан впервые.
И вновь – "впервые"…
Как часто ремарка эта сопровождает ее творческие начинания, как многое предваряет – не только в сфере творческой, но и организаторской. Не перечислить всего того, что начиналось в музыкальной жизни страны именно с ее, Франгиз Ализаде, подачи. Она была первой исполнительницей в Азербайджане, а в ряде случаев и в СССР, фортепианных произведений классиков музыкального авангарда XX века: Арнольда Шенберга, Антона Веберна, Альбана Берга, Оливье Мессиана, Джона Кейджа, Джорджа Крама...

"Она была первой…"
Под этим слоганом можно поместить список ее достижений, который займет с десяток страниц. Каждый из этих пунктов предваряет слово "впервые", и их – в разы больше. Приведу лишь несколько, навскидку:
…открыла своим балетом "Boş beşik" Мерсинский театр оперы и балета (Турция);
… силами турецких музыкантов (хор и оркестр Мерсинского театра оперы и балета) выучила и исполнила фундаментальное сочинение Г.Генделя - ораторию "Мессия";
… знаменитый Международный фестиваль театров оперы и балета в греческом "Aspendos" (Турция, Анталья) был открыт балетом азербайджанского композитора; … в Мерсине прошел Международный фестиваль "Дни Франгиз Ализаде", посвященный ее юбилею, с участием музыкантов из Швейцарии, Германии, России, Греции, Украины и Турции;
… женщина-композитор получила статус "composer-in-residence" Люцернского международного фестиваля (1999), Академии искусств Берлина (2000-2001 гг.),
Beethoven-HallOrchester Бонна(2002-2003 гг.);
… композитору из Азербайджана были сделаны заказы на создание произведений известными во всем мире музыкальными коллективами. Эти сочинения впоследствии вошли в их репертуар, премьеры исполнялись по всему миру – от Нью-Йорка до Токио, звучали сотни раз в году на всех континентах;
… человек искусства из Азербайджана вошла в список "Интеллектуалы XXI века", опубликованный Биографическим центром Кембриджского университета;
… самыми знаменитыми фирмами Запада Sonyclassical. BIS, Nonesuch, GWK, Trifon и др. из Швеции, США, Японии, Швейцарии и т.д. выпущены авторские CD-альбомы;
… западноевропейскими издательствами Hamburg-Sikorski Musikverlage, HUG-Zurish, PEAU-Osnabruck, Media-Karlsrue и др. опубликованы партитуры автора из Азербайджана;
… знаменитый Beethoven-Hall Orkester (Бонн) исполнил премьеру азербайджанской музыки – виолончельный концерт Ализаде;
… в легендарном Carnegie Hall состоялись авторские концерты азербайджанского композитора (март, 2006 г., апрель 2017 г.);
… единственному композитору из постсоветских государств было заказано произведение к 100-летию Julliard School – квинтет "Xəzər" (январь, 2006 г.);
… азербайджанский композитор стал участником и призером "Singapore Arts"
Festival с балетом "OpticalIdentity" (2007 г.);
… представитель Азербайджана стала "Artist for Peace". ЮНЕСКО (май 2007 г.);

В приведенном списке обозначены, пусть и сильно выборочно, ее успехи – там, за рубежом. Но даже этот, ополовиненный, перечень, ошарашивает каждый строкой. Если же говорить об открытиях "домашних",
… так, Ф.Ализаде еще в студенческие годы исполнила в Азербайджане "Вариации" Антона фон Веберна. В эти же годы профессором Кара Караевым ей единственной было разрешено писать студенческие работы в додекафонной технике. Так появилась Соната "Памяти Альбана Берга" (исполнена в Италии), Поэма "К песням об умерших детях", посвященная Г. Малеру (премьера в Цюрихе), Концерт для фортепиано с оркестром (дипломная работа, 1972 г.);
…по окончании консерватории исполнила цикл концертов фортепианной музыки азербайджанских, советских, зарубежных композиторов под рубрикой "Исполняется впервые";
… впервые в СССР исполнила грандиозный 45-минутный цикл Пауля Хиндемита "Ludustonalis ";
…использовала подготовленный рояль (Habilsayağı, 1979 г.);
… в годы преподавания в Азербайджанской государственной консерватории им. Уз.Гаджибекова открыла "Семинары современной музыки" и "Историю оркестровых стилей", разработала и опубликовала "Методические пособия" по ведению этих курсов (они до сих пор сохранены в программе вуза);
… была избрана секретарем Союза композиторов Азербайджана (1979 г.), став самым молодым руководителем СК на территории СССР…
… на постсоветском пространстве женщина была избрана председателем творческого союза (VIII съезд Союза композиторов Азербайджана, июнь 2007 г.).

Перечень можно продолжать и продолжать…Собственно, каждая акция ее творческая может быть предварена словом "впервые"… Не удержусь, приведу еще один пункт, из той же серии, уж сильно внушителен:
… первый азербайджанский композитор, вошедший в европейскую Ассоциацию защиты авторских прав GEMA.
Поясню, что в эту организацию принимаются композиторы, произведения которых исполняются не менее 100 раз в году, в течение трех лет. По количеству проданных билетов запускается огромная "машина", которая подсчитывает проценты, учитывает всевозможные другие показатели. Так вот, по этим результатам она была принята в GEMA – еще в 1993 году.
А сколько музыки прозвучало в Баку с ремаркой "впервые в Азербайджане" именно ее, Ализаде, усилиями! Сколько коллективов приехало с концертами в ее бытность председателем Союза композиторов Азербайджана, впервые исполнивших классиков, по сути, открыв нам их сочинения, доселе здесь неслыханные. В буквальном смысле – неслыханные... Ремарка эта часто сопутствует концертам с участием ее, Франгиз ханым, музыки. Вспомним незабываемый приезд сингапурского квартета "TANG" с бетховенской "Grande Fugue", французского ансамбля "Utopik" с "Syrinx" для флейты соло Дебюсси…
Такое вот просветительство по Ализаде.
То есть, они исполняют свою музыку у нас. Впервые. И, как бы там ни было, нет в том ничего особо предосудительного – вон сколько еще партитур несыгранных...
Но бывает сюжет куда более драматичный – я говорю об исполнении ими нашей музыки. Впервые. У нас впервые. Как бы они знакомят нас с произведениями нашего соотечественника, поведав нам же об их существовании. Подобное просветительство вызывает скорее грусть, нежели…
"Впервые"…
Такое вот неоднозначное это слово, оказывается. И не всегда оно в отраду. Бывает, что с привкусом горечи… Но так или иначе…
Славно это. Для нас славно.
В смысле славы.
"…Не думайте об интеграции"…
Федосеев безусловно оказался прав в случае с Франгиз. Ее пример это доказал, и содержит он множество ответов на насущные вопросы, один из которых – как сохранить аутентичность? Или, может, не стоит уже с этим заморачиваться – глобальная волна-таки диктует свои условия…
Не диктует. Мы это увидели – в "Amsterdam Royal Concertgebouw". Особенная, вдумчивая манера исполнения, это трепетное отношение к созданному тобой… Ведь что значит: исполняют твою музыку? Очень многое значит. Это принятие системы ценностей, ментально далекой зачастую – как вновь не вспомнить концерт сингапурцев в Баку, то упоение и жадность, с которой они квартетно бросались исполнять ее партитуру…
Такой вот своего рода экспорт духовности.
Умение настроить – на свою волну.

"Sənin adın Dənizdir".
Есть у нее такое произведение. И это не случайно.
Они очень похожи – Франгиз и Каспий. Мятежностью своей (ай да Лермонтов!). Видела ее на фоне моря – она сидела у себя в кабинете (до переезда Союза композиторов в свое здание). Шторм бушевал за ее спиной. Казалось, волны вот-вот ее поглотят… Я плохо понимала, о чем она говорит – настолько завораживающей была картина! Картина, на которой они будто слились… Встреча моя с ней, можно сказать, не состоялась, до того тревожным был ее фон.
А на следующий день за нею серебрился бриз… Бликующий такой…
Она улыбалась – будто в такт, синхронируя…

"Sənin adın Dənizdir"…
А еще она чем-то похожа с Вагифом Самедоглу…
"Я вышел из моря", – убеждал меня поэт в нашу с ним встречу. Первую и последнюю…
А интеграция… Да стоит ли "думать" о ней, когда плач – он не имеет конфессии. Приведу цитату В.Самедоглу полностью, уж больно в тему:
"…Я бывал во многих странах, в очень многих, но так и не встретил ни одного чужого дерева... Ни одна река не шумела по-другому, ни одна "инородная" кошка не мяукнула так, чтобы я ее не узнал, ни одной птицы голос не показался мне незнакомым… Как и плач ребенка – все дети на земле плачут одинаково… И лишь когда они начинают говорить, выясняется, что цвет кожи у них разный, что кто-то из них христианин, а кто-то мусульманин, да и языки у всех разные… Вот когда начинаются "знаки различия"…
Незаурядные приходят к схожим умозаключениям. Такое бывает.
Ведь не знал он о ее, Ализаде, пассионном намерении, не мог знать, покойный…
Слушание музыки – в набегах воспоминаний… Они как-то дополнялись, продолжаясь одно в другом…
Франгиз словно соткана из противоречий – при безусловно цельном характере. Да и вообще – амплитуда неимоверная. Видела ее степенно светской на раутах, мальчишески озорной вне софитов, неодолимо вдохновенной на репетициях… И не было в том лицедейства, потому что во всех ипостасях был один и тот же человек. Франгиз Ализаде.
Эта порой лобовая непосредственность… Эта непрестанная игра ума…
И как она их сочетает…
Как-то, бывая у нее в Союзе, я обратила внимание на особый порядок и привлекательность вокруг. Какой-то уютный ремонт, не официальный.
"Женская рука, как-никак", – пояснила Франгиз ханым.
Помимо многочисленных своих других достоинств она обладает редким свойством – умением подтрунить. Над собой, ситуацией, жизнью… Чтоб дойти до этого, нужно ой как немало. Как минимум заблаговременно позаботиться о ремонте своего мышления…
А еще помню ее в смятении – горьком таком… Умные люди, в отличие от одномоментно эмоциональных, страдают по-особенному. Она говорила мне о матери – пожилой женщине 94-х лет, которая уходит на ее глазах. В полном сознании уходит! Говорила о самом страшном, свидетелем чего может стать человек – угасании… Самого родного на свете существа… Угасании, воспротивиться которому, повернув вспять, не в силах никто, даже обезумевшая от горя дочь…
У художника истинного нет разделения на боль – родную и чужую. Нет такого. Не должно быть. Собственно, эта грань и отличает его от других смертных. Болевой порог – он один. На всех. Может, в этом одна из причин их, творцов, магнетизма.
"…В конце все в едином порыве – чуть не рыдали…"
Франгиз Ализаде, как всегда, доказательна.
Боль одна…
Ее пример убедил и в этом…Как и в том, что смысл жизни в трудностях, проблемах, суть – в преодолении. Несмотря на внешние шторма…

"Пассионы", выросшие из боли…
Мытарства, сокрушения, слабосилие…
Она знала бури судьбы и ее натиск. Ей приходилось укрываться от авиаударов не только бомбардировщиков. Спасаться, закрыв руками голову от …
Обстоятельства, что бросаются на тебя, пытаясь насильно вручить его – белый флаг поражения…
На отдалении все кажется почти забавным, тогда как в свое время это было настоящей трагедией. Когда, покинув родину в страшные годы безвременья, приехала на Запад, где тотчас получив приглашение на сцену, не имела никакой возможности для этого – туфель, и тех не было, чтоб выйти и выступать…
Умение превратить свои печали в познание – мало кому такое дано. А творчество оно и есть то единственное, что способно преодолеть смуту души…
Повезло мне быть ее студенткой. Горжусь этим. Прижизненное СПАСИБО не каждому суждено. Его заслуживают.
И звание "заслуженного" не есть тому гарантия…
Головная боль эти звания, как по мне. Причем, во все времена.
"Кара Караев, герой соц.труда"… Какого такого труда? Или, будь он "героем кап.труда", создание "Семи красавиц" было б куда проблематичней? "Расул Рза, член ЦК комсомола"… "Высоко несите знамя Краснопресненского райкома комсомола" – так напутствовали Ростроповича, который собирался играть прокофьевскую виолончельную сонату, ему посвященную. "Я, говорит, играл и думал – вот бы не уронить это самое знамя", – рассказывала Вишневская. В Копенгагене, кажется, был концерт. Если пойти вглубь, – ну, кому сегодня особо интересно, что Гете был первым министром при дворе Веймарского герцога, а Гайдн служил при князе Эстергази… Кто ты – человек или Вечность – устанавливается иными "тестами"…
Искусству нужны не большие, – великие.
А в каких-то случаях звание даже мешает. "Народный артист Алим Гасымов" звучит как-то странно применительно к нему. Мы ведь как привыкли – кобзоновская атрибутика: галстук, бабочка. А тут – носки, тюфяки… А еще – кавалер орденов… Ханенде!
Ну, а когда понимаешь, что народными были Рашид с Шовкет, "наряду" с нынешними фанерщиками, хочется взять и "уволиться" из этого мира. Уволиться, чтоб там, в мире ином, извиниться пред теми, кто вознес планку ту – недосягаемую…

"Ее дипломная работа написана с высоким мастерством и вдохновенным артистизмом, столь удивительными для начинающего композитора", – писал о своей юной ученице Кара Караев". Как правильно он определился в своих предпочтениях, как верно сакцентировал.
Я смотрела амстердамскую премьеру, а "память" вновь возвращала к премьере совсем другой. К тому, уже упомянутому концерту, где она познала первый свой успех. Так и "видела" счастливую девчонку, не верящую своим глазам. И то, что мэтр поднялся на сцену посреди концерта, а не в его конце, как это обычно бывает, о многом говорит: просто не выдержал, так хотелось ему похвалить Франгиз, выразить свои восторги, поделиться ими…
Караев "радовался, как ребенок, потому что очень любил Франгиз, как молодого композитора, относился к ней, как к родной дочери. В зале было много слушателей, и все как один приветствовали молодого композитора", – читаю воспоминания о том дне музыковедов Имруз Эфендиевой, Рены Мамедовой.
Неохватность ее знаний – тоже его, караевская. И так оно было с юности – известно, что именно он "протежировал" свою ученицу тогдашнему проректору Бильгеис ханым Мамедовой.
"… Осенний день 1976 года… Любезно попросив разрешения, в кабинет вошли Кара Абульфазович и Франгиз Ализаде. Они тепло и сердечно поздоровались со всеми. Обращаясь к Бильгеис ханым, Кара Абульфазович, со свойственной ему благородной сдержанностью, лаконично проговорил: "Думаю, что Франгиз Ализаде может вести в консерватории все предметы. Вы можете ей довериться".Тогда же ей дали "Историю современной музыки", "Оркестровку", руководство дипломными работами… "
Приятно читать эти воспоминания. А ведь не все делятся. Знаю музыковедов, которые восторгаются ею, вспоминая особенные моменты из ее жизни, тех, кто волею судеб стал свидетелями уникальных отзывов о ней той или иной мировой знаменитости, и… не желающих написать об этом. Да и просто "предать огласке", принародно озвучив. Никогда мне не понять такого. Причин не понять. На мой вопрос – почему бы вам не рассказать об этом на встречах, симпозиумах, в своих статьях – ответы ну самые разные; от "не хочу, чтобы подумали – "подхалимничаю", до – "когда это было-то"… Не вижу логики ни там, ни там. Издержки ментальности, опять же. История знает случаи придумок такого рода, создания легенд, которые намеренно стряпаются, а тут…
… А тогда… Караев вызвал ее отца:
"Франгиз пишет музыку 21 века. Не 20-го".
Об этом же есть в его письмах.
Еще одно пророчество. С ней как-то не промахивались великие…
А невеликие…
На одном из форумов одна из музыковедов закончила свое выступление о ней следующими словами: "Таких, как Франгиз Ализаде, у нас много". Ну и соответственно перевод еще более сгиперболизировал это "признание", возведя его в ранг очевидной глупости.
По окончании форума Т.Н. Хренников, подойдя к той музыкантше, произнес буквально следующее: "Милочка, таких, как Франгиз Ализаде, много не бывает. Это товар штучный".
Зависть неизбывна…
Об этом и Ростропович говорил, тот, кто предрекал ей:
"У вас будут подножки, обязательно будут – вы слишком далеко пошли"...
"Я ожидал успеха, но чтоб такого!" – признается композитору М. Браббинс после концерта. До премьеры все говорил: "Я всего лишь дирижер, как бы со стороны наблюдаю. Даю себе слово, что не буду распаляться – и все равно меня заносит! Ну что вы со мной делаете!"

"Пассионы Насими", этот без преувеличения исполинский задум "Amsterdam Royal Concertgebouw" явно удался! Задум, "задумавший" о многом.
Неординарность, талант, гениальность… Размытая вроде градация, при этом достаточно, видимо, дифференцированная. И что уж наверняка точно – для попадания в одну из этих граф одним усердием не обойдешься. Иными словами, если человек отдал всего себя искусству, это еще не говорит о том, что он неординарен. Все решает степень этой самой одаренности. Сколько примеров вокруг, подтверждающих. Грустных примеров…
Далеко не всегда твои усилия приводят к великому прорыву в профессиональной сфере. Да и потом, отдать всего себя искусству еще не означает осчастливить его. Как бесспорно и то, что человек со вкусом еще не есть человек талантливый. Вкус похож на талант, но это сходство лишь внешнее. Талант всегда прирожденный, тогда как генезис вкуса обычно зависит от эстетической культуры. А еще есть такое понятие, как музыкальный инстинкт, и обладают этим сокровищем единицы…

"Пассионы"… преображающие тебя…
Как мугам, звучащий скрипкой…
как надрез души…
смычком…
как анатомия боли…


Творческий человек и человек хороший – это не всегда сходится. Я говорю о параметрах души. При кажущейся твердости характера она легко плачет и вообще очень чуткий человек, готовый отозваться.
"Люблю давать концерты благотворительные. Очень люблю – для стариков, сирот, неимущих, они слушают тебя так, как в последний раз в жизни – это невероятный момент! Такого attention нет – потрясающее внимание!"
Я ей поверила. Не могла не поверить. Помню, как помогла она больному ребенку, мальчишке трехлетнему. Случайно, в разговоре со мной, поинтересовавшись, отчего я расстроенная, и услышав о трагедии в семье моей сослуживицы, сразу же, не раздумывая: "Натаван, зайдите завтра ко мне, обязательно зайдите, слышите?". Не сразу поняла, о чем она. Помню, как посмотрела на меня, как судорогой боли свело ее лицо. А наутро она протянула мне деньги – пусть и небольшие в масштабах оплаты серьезной операции для ребенка, но вполне немалые для единоразового "чужого" взноса.
Вот так вот, непредубежденно "вербует" тебя в свои кодексы Бытия, в свои расклады. Просто не могла оставить его, мальчишку, в волнах равнодушия.
Допустить, чтоб он выпал – из той лодки…
Чувство сострадания – это одновременно дар и бремя.
Щедрость душевная, та, что непременно проецируется в плоскость творческую…

"…не буду распаляться…"
Я понимала дирижера все больше. Вот так вот – спровоцировала.
Люблю провокаторов. Ведь, если вдуматься, искусство и есть провокация. Автор – писатель, художник, композитор – пытается спровоцировать – читателя, зрителя, слушателя – на мысль. Сомнения, поиск смыслов, не всегда совпадающих с традиционно прописными. Недаром они имеют репутацию разрушителей общественных устоев, у всех, как правило, есть "статья" об "актах, подрывающих…"Разброд мнений вокруг них, а порой и явное неприятие…
Она не обижается. А может, просто однажды поняла, что обидчивой быть совсем не выгодно. Обида, разрушающая душу, что способна испепелить, не дав реализоваться. Выход есть – осознать происшедшее на ином, особенном уровне и броситься в работу. Вот что вытащит. Всегда. Потому что творчество – это всегда предчувствование. Предчувствование Истины.
Тут не ошибешься.
И вот они – иностранцы, что удивленно вскидывают брови…
А страдание – это неотъемлемая часть твоего душевного опыта. Очень важная и нужная часть. Нидерландский фурор тому подтверждение.
"Ənəlhəqq!" "Ənəlhəqq!"
То и дело взрывалось небо салона.
"Что означает "Энэльхег"? – спросит дирижер. – Такое прекрасное слово, что весь день повторяю его. Я с удовольствием ознакомлюсь с газелями Насими".
"Ənəlhəqq"…
"Я – истина!"


Талантливые люди всегда не похожи на других, они крупнее, значительнее, чем схемы, в которые их пытаются втолкнуть сложившиеся стереотипы общественного мнения.
Франгиз Ализаде. Представитель какого-то другого, порой кажущегося безвозвратным мира, где профессионализм – фундаментально базовый. Какая-то особенная подотчетность, самая взыскательная – себе самой. Та, что нынче днем с огнем…
Есть, есть там разница, как ни делай вид. Печальная.
Как между средой понимания и стеной непонимания.
Дорога к истине всегда лежит через осуждение. Оно же критика.
За неординарными, как правило, тянется шлейф предубеждений. Так было и будет. И винить в этом некого. Как были и есть те, что сидят по углам и злобствуют… Оно и понятно, не переделать им этого всего – за всю свою жизнёнку. Дюжинную.
Ее играют в концертных программах наряду с Гайдном и Бетховеном, Брамсом и Дебюсси. Такие вот контексты. А еще – с Моцартом и "Битлз"… А сама она, пребывая в культовом статусе, получает престижнейшие заказы и возглавляет жюри авторитетнейших конкурсов…
Непросто это – сидеть и наблюдать такое. И ладно, если тихо сидят, не агрессируя.
Зарисовка из Амсара вспомнилась, есть такое село под Кубой. С персиковыми рассветами, сверчковой свирелью и синим звездопадом…
Шакалы… Когда впервые услышала их вой из лесу, не сразу поняла, в чем дело. Доисторический, до мурашек, скулеж… Оказалось, они на авиацию так реагируют – ну не нравится он им, самолет, который над их логовом летит, гость непрошеный. И вообще цивилизация не нравится. Мешает. Отдыхать мешает. Не нравится, что над ними пролетает. Ну не любят они высокое и громкое. Слышно до́лжно только их. Пусть и не видно. Шакалы, "прогоняющие" самолет... В принципе, та же история с собакой и караваном из всем известной поговорки, только с другими героями. Наверняка так и думают, что прогнали. Со своей территории. "Чужака". И в этом мире сокрыто невидимых закономерностей (чем больше их ищу, тем меньше нахожу), одну непреложность-таки обнаружила: когда летит самолет, шакалы начинают выть. Всегда. В отличие от молнии, например, после которой вовсе необязательно гремит гром… А эти… Норовистые такие. Причем, что интересно – первый гул мотора учуивает самый слухастый. Потом к нему присоединяется "хор"…
Вот так вот шакалы, сами того не ведая, вывели для меня "формулу" гения…
Амстердам, Амсар.… Семантическая вроде схожесть прослеживается…
Настоящий талант невозможно умалить ни молчанием, ни ворчанием. Верно подмечено.
Необоснованная критика – это тщательно замаскированный комплимент. Есть и такая точка зрения, вполне себе правомерная. По-моему, зависть это не так уж и плохо – в основе ее всегда восторг. Восторг перед объектом зависти.
А стратегия выживания – она у каждого своя.
Внутренний голос или подсознание – он же "суфлер", нашептывающий, подсказывающий, как тебе поступать в той или иной ситуации…
Ее музыка – востребована, а значит, любима. И делает она, музыка, то, что зачастую не под силу дипломатам: проникая в человеческие души, она пробуждает живой интерес к Азербайджану, его культуре, истории, а значит, привлекает к нашей стране друзей, людские симпатии.

"…не буду распаляться…"
Надо ли говорить о том, насколько это важно сегодня, в условиях всем нам печально известным, явившимся результатом недоброго соседства со всеми вытекающими минорными для нас последствиями, начиная от культурной экспансии – ну и т.д.
И ведь как все просто: безоговорочное взаимопонимание, возможность его обретается посредством самой малости – взмахом смычка…

"…сама себе сделала подарок…"
Будучи совсем юной, она увидела сон: Париж, чествование, награды… Ему суждено было сбыться (пусть и не адресно на сей раз). Вещий сон, который голландцы, пришедшие на концерт, видели наяву…
Да вот же она, награда – ее произведения играют на сцене!
О бо́льшей артист и не мечтает. Бо́льшей награде, бо́льшей сцене…
Пресловутая западная осмотрительность и – "единогласное" включение ее произведений в репертуар ведущих артистов! И не только европейских. Франгиз Ализаде – композитор, которого сегодня исполняет весь мир. Случай, можно сказать, уникальный. Обычно ведь как бывает, что по вкусу Европе, то зачастую без восторгов в Америке. А тут – все континенты!
Цитата из İrish Times:
"В огромном океане современной музыки творчество Франгиз Ализаде узнаваемо. У нее есть свой неповторимый "голос", который невозможно спутать ни с чем".
А вот что прозвучит в анонсируемом российским телеканалом "Культура" выпуске популярного среди ценителей музыки телепроекта "Энигма", посвященном Франгиз Ализаде:
"В семидесятые Франгиз Ализаде с успехом концертировала по всему Советскому Союзу как пианистка, исполняя, в основном, музыку Кейджа, Крама, Шенберга, Берга, не боясь, что ее кто-то не поймет или что публика до этой музыки еще не доросла. Она вообще не любит стереотипы и охотно их разрушает – последние полвека как композитор. Тот же Шенберг не верил, что классическую западную музыкальную традицию можно соединить с восточной, утверждая, что они не смешиваются, как масло и вода. Но ведь Франгиз соединила! Да так, что сегодня ее имя с придыханием произносят на всех главных сценах мира, где такие выдающиеся музыканты, как Йо-Йо Ма, Хилари Ханн или "Кронос-квартет", считают за честь играть написанную по их заказу музыку Франгиз Ализаде".
Такое вот завоевание мира. Завоеватели – они ведь разными бывают. Кто штыком берет этот мир, кто долларом, кто клавиром. Хотя… Да какой там мир – война сплошь. Кровавое цунами, а не мир! И вот в этом цунами кто-то пишет оратории… И даже, бывает, что без инструмента, – не всегда он оказывается под рукой, с ее-то графиком перемещений. В самолете, например, или отеле. Я была свидетелем тому. Просто с закрытыми глазами – пишет. Сосредоточенно так, будто нет ничего важнее в этом предфинишном разгуле!
Глядя на нее тогда, помню, подсознательно всплыло библейское:
"Спасись сам, и с тобой спасутся тысячи".
Спасись – в этом игило-дебильном мире, с его мазутным триллером и санкционными злоключениями, девальвационной депрессией и кредитной кабалой, в мире, зараженном свиным гриппом, ксенофобией и не только.
А она…
"Sunni, şiə"… Глупость какая, у меня спрашивают за границей об этом, я отвечаю: "Отец у меня şiə, мать – sunni – и что же? Лучшего варианта сосуществования не знаю!"
Что до антимусульманского сдвига в европейском сознании – в случае с ней и этот тезис выглядит досужим вымыслом… Мифом негоже паникерским.
"Пассионы" Ф. Ализаде, опровергающие миф о невозможности диалога между Востоком и Западом. Явившие миру пример убедительного мультикультурализма. Действенного.
А интеграция… Она тоже была всегда. Разнофункциональной, быть может, но – была. Так, если говорить о Германии, то у нее с Азербайджаном давние связи и одна из них – покровительственная, я бы сказала. Это ведь Германия подарила нам и миру Вазеха – не будем сегодня о моральных аспектах боденштедтского "проступка". Об этом страшно думать, но так или иначе, без него Мирза Шафи бы – не было! Как, возможно, не было бы знаменитой баховской токкаты, той самой, ре-минорной, не пройди в тот момент мимо окон гениального немецкого композитора восточный купец (мне очень хочется верить, что это был азербайджанец – купец ведь…), который и насвистел ему главную тему будущего органного шедевра! Того самого, "баяты-ширазовского"… Так или иначе, а взаимная нужность двух культурных пластов – налицо. Ну, а если серьезно, увиденное смотрелось продолжением этих, пусть скудных, ассоциаций…
Бах… Гарабах…

"Пассионы", рожденные болью…
Я слушала музыку – и снова пред глазами те самые, ходжалинские кадры...
А все потому что боль – она одна. На всех. Пусть и другая здесь география...
И вновь – черные глаза девчушки, затухающие от смертельной раны… потерянность матери, посреди космической, кажется, разрухи, поправляющей сбившиеся детские кудри…
Смятение, метания в попытках спасти и спастись в той непонятности…
В несовершенстве мира…
Боль одна. Как одна земля. Одна планета.
И так страдать за нее способен лишь художник.
Тот, кто у порога боли… У самого…
Как НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ – в кромеши ночи…


"Al Kamandjati" (Скрипач)...
Музыкально-сценическое произведение, посвященное проблемам израильско-палестинского конфликта. Именно этой премьерой состоялось открытие в столице Италии грандиозного Центра современного искусства – Auditoriumn Parco Della Roma. Под руководством известного итальянского режиссера Оскара Пиццо была осуществлена эта постановка на музыку Ф.Ализаде.
"Al Kamandjati" …
Неслучайно он вспомнился мне, тот проект, как бы в продолжение темы болевого порога…Так вот, в основе сценария, написанного израильской журналисткой Амирой Хаас – сюжет об известном всем в мире палестинском музыканте Рамзи – том самом мальчике с растиражированной в свое время печатными изданиями многих стран фотографии, с камнем в руках обличавшем кровопролитную политику сильных мира сего. Сегодня Рамзи обучает палестинских детей музыке. Таков был его выбор – выбор инструмента для преображения мира, который он мечтал видеть человечнее, добрее. Скрипка и стала тем самым инструментом… Он выбрал музыку, посвятив ей свою жизнь.
На проект были приглашены драматурги, режиссеры и музыканты разных стран, но самой почетной миссии – композиторской – удостоилась Франгиз ханым. Итальянцы по праву оценили ее усилия! Она же была необычайно польщена их восторженным отношением: "итальянцы – неповторимы в высказывании своего восхищения и уважения. Их обращение: "Маэстро!" – звучит эмоционально неподражаемо, вызывая целую гамму чувств"...
Надо ли говорить о том, что она неспроста обратилась к этой теме, дающей возможность привлечь внимание общественности мира к проблемам Нагорного Гарабаха. После римской акции состоялась большая пресс-конференция. Использовав ее авторитетную трибуну, Франгиз ханым подробно рассказала собравшимся о той боли, которую испытывают граждане Азербайджана в связи с событиями в Нагорном Гарабахе. Подчеркивая человеконенавистническую сущность происходящих конфликтов, она призвала общественность мира не проходить мимо вопиющей несправедливости, всеми достойными мерами бороться за мирную жизнь для всех народов, за их взаимопонимание. Проект тот, трансконтинентальный, начавшись в Италии, имел огромный успех и продолжился в различных странах мира, включая Палестину, Израиль…
Было это еще в ноябре 2006 года…

Пассионы – архаичный, казалось бы, жанр в попмировом потопе, – как же он актуален сегодня! Посреди убийств, казней, пыток… Быть может, как никогда в истории человечества. Хотя, о чем это я – одна уже жуткая казнь поэта свидетельствует о степени моего заблуждения. Явно погорячилась насчет "как никогда". Мир всегда один и тот же.
Ошкурить… человека… Такая вот история – в истории…
Казнь в Алеппо, в городе, где его боготворили…
Разбомбили могилу…
Получается, что великому поэту-мыслителю не повезло дважды…
… Алеппо… … нелепо…


"… и вновь мистика…"
Она была в ее жизни. Неоднократно. Была и есть. В жизни и творчестве.
"Дервиш", к примеру, был "найден" совершенно случайно, в поисках темы она подошла к книжным полкам, протянула руку – томик Насими! Открывает наугад – "И что я ищу тему? Вот же она!"
То самое, искомое, тот самый толчок…Необъяснимое, что сопровождает жизнь. И не только сон про Париж. Она видела во сне танки, многократно видела, бороздящие улицы города – задолго до лихих 90-х, как их теперь называют...
А ее "Mersiye", посвященное 11 Сентября, вернее… Не просто конкретному событию, а как бы – предчувствие того, что оно откроет цепь войн… Предощущение их… Может, копать нужно глубже, до самых корней, – родилась-то она в Крепости, возле дома Мир Мовсум Ага, что тоже немало значит. Ичери Шехер – сакральное место, лучшие представители культуры Азербайджана вышли из него: джазмен Вагиф Мустафаев и режиссер Ариф Бабаев, писатели братья Ибрагимбековы, художники Тогрул Нариманбеков и Мир Теймур… А еще легендарный футбольный арбитр Тофик Бахрамов… Разноплановые по профессиональному выбору и равновысокие по мастерству! Сколько их там родилось, крепостных гениев, известных сегодня миру…
Да, чуть не забыла – генерал Керим Керимов, готовивший космонавтов к полетам...

… Не всем они по нраву, полеты...
А шакалы те – они ведь и Насими "изгнали". Ну, это им так казалось…
И невдомек им, что…
"Тот, кто ничего не боится, более могуществен, чем тот, кого боятся все".
Хотя, чего их бояться, шакалов…
А еще они не знают, что "каждый человек умирает, но не каждый живет".
Откуда ж им это знать. В лесу-то ведь книжек не читают…
Да и не всех они затравливают.
Гении бывают "ситуационные", как я их называю, те, кто на ненадолго (подфартило, значит, и вот он плещется в однодневной славе), и другие, на дальносрок. Первые об этом знают, как знают шакалы – на них они не реагируют, не чуя угрозы.
Совсем другое – те, что на века…
История мирового искусства – она и есть история Травли…Листать больно…
"Музыка – это весь спектр человеческих настроений", – говорил М. Ростропович. – "Все, что вы чувствуете в жизни, – вот это музыка". А еще он гениально подметил:
"Пианиссимо может держать публику на цепи".
Именно об этом подумалось, глядя на оцепеневших зрителей во время прослушивания тех самых, наитишайших эпизодов…
Невероятная акустика, которой славен этот зал, – понятно, что запись, нам продемонстрированная, многое утаила, обеднив воздейственный эффект, и баланс звучания там был совсем иным. Многое из услышанного голландцами нам осталось недоступным. И, тем не менее, это чудо, что Джангиру удалось запечатлеть момент, значимость которого чрезвычайно важна для нас. Запечатлеть, снимая со второго этажа.
"Джангир снимал с одной точки…"
Как и всю летопись ее успеха, многолетнюю…
"… это был часовой героизм!.."
И это правда. Он как часовой. Всегда на посту…
Джангир Зейналлы. Профессиональный режиссер, кинодокументалист, заслуженный деятель искусств Азербайджана, одна из его лент получила премию на фестивале документальных фильмов в США. Он очень многое сделал для нее. Сколько хроники заснял, сколько фото! Огромная работа "бойца невидимого фронта", как говорили еще не так давно. Ведь именно благодаря ему мы сегодня можем видеть эти уникальные кадры – с репетиций, концертов, гастрольных будней, закулисных встреч… Встреч с теми, кто делал славу векам нынешнему и настоящему! Кадры, на которых зафиксированы ее достижения – день за днем… По пятам ходит, снимая каждый ее шаг и создавая при этом уютную, особенную атмосферу, сообщая некую "семейственность" каждому мероприятию, ей посвященному. Неизменно его вижу, на всех концертах с ее участием – как он, с камерой, ищет ракурс, примеряясь к кадру…
Ей повезло с Джангиром. Несомненно. Не каждый бы осилил ее правила… Правила некомформиста.
Он может говорить о ней всегда и везде, да с таким жаром…
"Она уникальный человек! Вы представить не можете к ней там отношение – сколько лет наблюдаю, никак привыкнуть не могу!"
Да и как к такому привыкнешь, собранный им архив поражает количеством документальных подтверждений востребованности!
Франгиз ханым очень признательна ему. Часто слышишь: "Если б не Джангир… он вдохнул в меня уверенность… если бы он не настоял… спасибо Джанику…"
Есть у них и совместные творческие работы – так, она написала музыку к фильму "Контакт", снятому супругом по известной повести Анара. А еще она автор музыки семи его документальных лент…
Камера. Слово-то какое многозначное. Впервые задумалась.
Фотокамера…
Камерная музыка…
Тюремная камера…
Ассоциации… ассоциации… Разновеликая гряда их…


"Впервые в Азербайджане"…
Есть здесь еще один "аспект", бестактный, я бы сказала. Когда "впервые" – далеко не впервые. Конечно, ей обидно видеть, как сегодня с видом "первооткрывателя" играют ту самую "запрещенку", которую она исполняла еще в… 60-е. Будто и не было того прецедента.
"Во всем Советском Союзе Губайдулину запрещали, а мы ее приглашали и как
бы "контрабандой" играли", – говорит она.

Да и не только Губайдулину – всех опальных.
А тут Веберн – "впервые в Баку"… Каково ей слышать об этом в нашей консерватории, тогда как она уже полвека назад исполняла его "Вариации"... Такое вот прохиндейство (или своего рода плагиат) в искусстве явление не столь уж и редкое. И не только в искусстве. Вспомнилось курьезно-грустное. В одной аудитории спросили про первую женщину-космонавта. "Савицкая", – был ответ…
Не знаю, отчего-то все аналогии с Ф. Ализаде какие-то полетные...
Еще в годы преподавания в консерватории открыла она "Семинары современной музыки", той самой музыки, о которой практически здесь ничего не знали…
Внесовестные, что тщатся доказать свое первенство… Приступы сознательности встречаются все реже… Такая вот прочно-порочная практика бесчестных, забывающих о том, что у лжи ноги коротки. И что быть заоблачного мнения о себе еще не означает отмеченности.
А еще она первой исполнила "Знаки на белом" Эдисона Денисова, одного из мастеров искусства авангарда, – правда, было это не в Баку, а на фестивале во Франк-фурте-на-Майне. Сам же автор, восхитившись ее интерпретацией, признал ее "великолепной"… Это было сюрпризом для него. Впрочем, тогда же, на фестивале в Германии, сюрпризы были и для нее: в исполнении немецких музыкантов она услышала свои композиции – "Дилогию" для струнного квартета, поэму "Памяти Малера" и "Habilsayağı"…

… Восток-Запад, точка их пересечения, точка, затерянная в тупике непонимания – политических коллизий, религиозных передряг, альтернативах войны и мира…
В тот день она была найдена. Восток и Запад были не просто по разные стороны Вселенной, а – Детищем ее. Любимым и единственным. Никогда еще они не были столь близки друг к другу, эти "полярности", что внедряют нам ежечасно теле- и интернет-сводки. И не только близкими, но и – взаимонеобходимыми друг другу.

"Эмбарго на культуру ввести нельзя" – пытаюсь вспомнить, кто сказал…
И "Пассионы Насими", ставшие очередной вехой в творчестве Ф. Ализаде, явились тому прекрасной иллюстрацией.
Так состоялось очередное "знакомство" с нашей землячкой: да, мы были наслышаны об ее феерических успехах и неправдоподобной котировке, а тут обрели возможность наглядно убедиться в этом.

"Пассионы Насими".
Сочинение-протест о невозможности принять нормы, громящие все – в тебе и вокруг… Сочинение-катаклизм…
"Акция" эта способна совершить переворот в сознании миллионов, превратив "исламское государство" в… антиисламское.
И разница тут – как между "игилом" и "игидом"…
"Войти в духовную ауру человечества дано лишь избранным", – сказала Франгиз ханым мне как-то, разговор шел о Бетховене. Как тут поспоришь…
Талант чутья. Музыка, говорящая языком твоей души.
Как путь к самому себе.
К лучшему в тебе.

"Пассионы", возвращающие природный облик искусству.
Искусству страдать и сострадать.
Оно ведь, говорят, возникло из боли… Чтоб горше сожалелось. И раскаялось.
… В мире зыби и утрачиваемых ценностей...
Исконно Божьих…
Выброшенных волной на берег…
Волной жизни.
Или смерти...
Смута, леденящая душу, угнетающая сознание...
Художник, не умеющий пребывать в дисгармонии со своей сутью…
Искусство как источник высших духовных обретений…


Как же нужны они, "Пассионы", подтверждающие наличие нравственного закона в нем, когда, сострадая, заставляешь это делать миллионы…

"В конце все в едином порыве – чуть не рыдали…"

Она многое опровергла. Как опровергла и то, что публика большей частью ведется на уже знакомое, проторенно известное, любит слушать то, где есть за что ушам "зацепиться". То есть, ищет легких путей. Не думаю что в "Concertgebouw" в те премьерные дни собралась оставшаяся "меньшая часть". Я, например, тоже была убеждена, что по-настоящему высокое искусство всегда элитарно, и человек толпы вряд ли может быть им захвачен, – именно так думалось мне и, уверена, не только мне. А тут оказалось, что толпа может быть элитарной! Правда, это иной уровень популярности – не тот, когда фанаты хватают за рукава и пытаются оторвать пуговицы. Хотя…
"…Я шла через толпу, и не было ни одного человека, который бы меня не обнял. И это страна, которая не отличается особой любовью к Исламу и его представителям...
… На лестнице, вдоль зала, выстроился хор, а по другую сторону стояли те, кому не досталось билета. Они со слезами обращались… Шла и слышала:
beautiful wonderful… thanks a lot…"

История человечества – она и есть история заблуждающегося сознания. И маяком в ней, сигнализирующим о повреждении, была и есть – духовность.
Духовность, способная залечить, примирить, достучаться…
И как же до обидного мало ей достается лавров в этой извечной борьбе за Истину…

"Когда слушаешь Насими, ощущение, будто распахнулись небеса".
Именно так отзываются о своем впечатлении от его текстов люди с разных регионов планеты.
Небеса, что, казалось, ну уж всему отудивлялись…И не только небеса.
Редко кто, отличившись, заставит обернуться. На звуки, краски, строчку… Это и есть – Избранные. Ведущие. Духовная опора человечества.
Музыка Франгиз дает совсем другие ракурсы. Иные гипотезы. И не ощутить это невозможно.
Газели, светящиеся на табло, что читали потрясенные европейцы...
А память высветила слова о ней авторитетнейшего американского музыковеда Николая Слонимского, одного из ветеранов мировой музыки.
"Франгиз Ализаде – чудо природы, она на 50 лет опережает всех других".
Слова, всплывшие непоколебимым резюме, как клеймо Мастера, подведшего итоговую черту в моей рецензии. И сказал-то он это – не сегодня… На то они и мэтры, наверное, чтоб не ошибаться в прогнозах. А может, дело не только в них, но и в ней.
Той, о которой восторженно отзывались – лучшие из лучших. С удовольствием вновь перечислю имена. Кара Караев и Ганс Сикорский, Софья Губайдулина и Эдисон Денисов, Азад Мирзаджанзаде и Чингиз Айтматов, Иван Монигетти и Йо-Йо Ма… Причем отзывались – документированно. С самыми высокими эпитетами. А Мстислав Ростропович – царство ему небесное! – и вовсе завещал нам: "Берегите Франгиз Ализаде!". Уверяя при этом, со свойственной ему жаркой непосредственностью, что самый знаменитый в мире бакинец отнюдь не он, а Франгиз Ализаде.
И сказал это тот, о котором говорят: "Он был масштаба возрожденческого"…

В наши дни понятие "успех" стало очень важным критерием. У каждого свое понимание успеха. Бывает, что надуманного. Звездообразование случается не только в космосе. У нас оно какое-то особо форсированное. Эти фонограммщики, что ведут себя так, будто им "Ла Скала" рукоплескала... Да и вообще, талант и слава – насколько эти две реальности выстраиваются параллельно, сегодня очевидно как никогда. Чаще не выстраиваются. А рейтинг – отнюдь не всегда повод для обобщений.
Так вот, на что только не идут, чтоб завоевать мир…
Хотя, как по мне, – сегодняшний мир, с его вулканами да торнадами с Фукусимой и завоевывать не хочется…
Мир, где обсуждается право геев быть священниками, а ахунд продает марихуану… Где Санта Клаус "одаривает" пулей, стреляя в упор в праздничную толпу… Где на пророков малюются карикатуры, а Нотр-Дам де Пари ассоциируется с недавним терактом… Мир, где психологи вешаются, а на концерт люди приходят, чтоб быть расстрелянными…
… в Сахаре идет снег, а ласточки в небе кажутся свастикой...
Впечатанные в облака ужасающей графикой…
"Можно сожалеть о лучших временах, но нельзя уйти от своего времени", – Монтень когда еще заметил. Да, тяжелое, да, непредсказуемое, но ведь есть же те, кому в нем же, непредсказуемом, удалось найти ключ – к единству в себе, единомыслию с другими…
И заказанный Амстердамом реквием лишь это подтвердил…
Не оговорилась с реквиемом.
Бывает музыка. А бывает – больше чем музыка. Достаточно прослушать последнюю симфонию Чайковского, чтобы это понять. И не нужно для того никакой консерваторской подготовки. Ты весь, раструшенный, собираешь осколки себя, чтоб вернуть то, чего уже не вернешь. Не будешь прежним уже никогда. Вот для того-то и создавалось, наверное, искусство… Для таких вот мгновений. А симфонию ту – к какому "конфессиональному жанру" ее можно отнести? Что это? Реквием, мерсийе или пассион?
Плач не имеет "религиозной принадлежности"…
"... И это затишье перед бурей, когда идет баховский хорал… эта стилизация с кеманчой… Когда идешь на смерть – чистый весь, стерильный… как новорожденный… как на подступах в рай…" – скажет мне Франгиз ханым.
А этот громовой удар, когда, казалось, стены салона завибрировали…
Больше, чем музыка – это когда умеешь писать музыку, внимая которой, казнь поэта ощущаешь – на своей шкуре…
Без жизни нет музыки. Как нет ее – без смерти.
Как нет государства без искусства. А есть территория.
Как есть люди, которые закаляют тебя. Или отзеркаливают…

Героизм атрофировался на глазах. В том числе героизм творческий. А инновации, если они и случаются, – то "в мире волос". А впрочем…
Когда я слышу: "Инновация от FA" – единственная ассоциация: Franghiz Alizadeh. Инициальная ассоциация.
Как и BWV для меня по сей день – тематический каталог произведений Баха – Bach-Werke-Verzeichnis. Без автоаналогий.


Инновации по Ализаде… Тут можно перечислять и перечислять. Сколько у нее их было – новшеств, свежих приемов… Когда тарист играет стоя, флейта звучит виолончелью, а кларнетист берет да и выходит со сцены на улицу, продолжая там "гнуть" свою тему…
Ее тему.
Insearch of… Есть у нее опус под таким названием. Инструментальные перешептывания, перешепётывания, судорожные вскрики или окрики… Эти переклички, клевещуще недобрые, создающие некий тревожный фон…
Тот самый, неизбежно сопровождающий жизнь большого художника.

В терпеньи заключен результат. Несомненно. Но ведь терпение – это всегда жизнь против себя…
Работа – вот он, великий регулятор жизни…
Спросите у Франгиз Ализаде – она это точно знает…
Знает, как это возможно – формировать обстоятельства в свою пользу.
Зато не знает пережимов. Я говорю о пережимах внутренних.
С самого начала она включила такой ресурс. С юности…
И уж точно знает, как это глупо – тратить жизнь на ненависть…
Я смотрела на нее. На ее точеный профиль. Нежный и волевой одновременно.

"Жизнь против себя…"
Нет-нет, это явно не к ней. Да и вообще – совсем другая это история…
История Франгиз Ализаде.
Обрывки мыслей – в "вычислительных" попытках объяснить ее себе. Беспомощных попытках.

А это другие обрывки – из наших с ней встреч.
Цитаты, запомнившиеся мне своей личной, неподслушанной выстраданностью.
… "Мне больше нравится Бродский, с его "Наш характер – наша судьба"...
… "Просто самое главное – не принимать каждую чепуху за препятствие"...
… "А впрочем, правы, наверное, немцы – "каждому свое"…


Слушая музыку, слышишь не только ее, но и…
Стоны истязуемого…
Хотя, по преданиям, их не было…
Содрали с живого…
Изгой…
Как вышвырнутый волной мальчонка…
Как недужный старик, так и не сумевший залезть в спасительный вертолет…
Загнанные в нещадье, как в тупик,
Затягивающий в узел безнадежности…
Узелок из келагаи…

Люди бывают разными. Возраст бывает разным. Регионы бывают разными.
Боль всегда общая.
Не бывает ее – островками. Не должно быть…
Безропотный укор, что стаился в несомкнутых глазах девчушки…
Не хотела закрывать…
Укор всем нам.
Немеркнущий. Навечный.


Бах… Гарабах…
Я слушала музыку, находясь не в ней…Это что-то вроде наркоза, который не сработал… Испытала подобное однажды, довелось. Как бы недоусыпили. Все чувствуешь, но не здесь, где-то вовне… Слушание музыки напомнило пережитое (не дай Бог никому!) состояние – ужаса, недоумения, какой-то безотчетности… Неподдающиеся описанию ощущения, магистральное из которых – боль…

Казалось, голландская овация забила все. Все бомбежки мира. Не совсем ожидаемо, при том что…
… У Запада исторически традиционный интерес к Востоку. Неизбывный, глаза вразбег – столько поразительного! "Богом создан был Восток, Запад также создал бог" – не кто-нибудь сказал, а Гете. Собственно, все оно так и было – еще до совсем недавнего времени…
Я смотрела "на сцену" и приходило понимание – как, каким образом нужно противостоять этой волне антиисламской, этому злу, какими аргументами оперировать. Как поменять ту реальность, в которой живешь, как гармонизовать ее. Если и не сместить, то – чуть сдвинуть центр тяжести сознания в сторону справедливости. Как? Талантом, глобальным видением, гуманизмом… Умственностью. Она же – интеллект. Мощнее оружия не было. Не придумано. Не понимаю расчленения на – талант и интеллект. Не бывает такого. Первый без второго – лишь импульс, мало оформленный, самородочный, без векторной направленности. Не верю стихии. Боюсь ее… Рефлексы должны быть осознанными. А катастрофа – управляемой. Я снова говорю об интеллекте.

О Франгиз Ализаде.
Неслучайно ведь вошла в список "Интеллектуалы XXI века", опубликованный Биографическим центром Кембриджского университета. Кажется, уже писала об этом. Не беда, это как раз тот самый случай, когда повтор не возбраняется, а, скорее, наоборот. Многих ли мы знаем из сограждан, вошедших в тот почетный список? Я – ни
одного.


Запечатленные кадры продолжали впечатлять...
Кадры, с затаившимся ожиданием на лицах зрителей – вначале, и потопивших в аплодисментах, эдаком шквале солидарности, эту хрупкую женщину – в конце…
Автора этой фантасмагории.
… А вначале была молитва...
Мугамный эпизод, потерянный в крикливо амбициозном мире, подзабывшем о главном –чувстве уместности. Каждого живущего в нем. Не только уместности, но и… "Ənəlhəqq!"
О том, что зло, содеянное нами, нигде и никогда не рассасывается, а воздаяние – оно непременно настигнет.
Азан – как вопль в пустыне. Всегда оглохшей. Как вердикт.
Правда, так оно выглядело до концерта…
Каких-то без малого 40 минут назад…


После концерта состоялись обсуждения музыкантов, обмен впечатлений по "горячим следам". Так, один из выступающих, композитор и музыкальный менеджер Габриэль Тешнер отметил, что "Ф.Ализаде на высоком уровне синтезировала азербайджанскую и западную музыку. Звучание скрипки, имитирующей тембр кеманчи, и музыки И.С.Баха является этому ярким подтверждением. Мы были свидетелями, как композитор умело объединила особенности двух разных музыкальных культур. Франгиз Ализаде представила слушателем газели Насими, жившего и творившего 600 лет назад. Я восхищен этим сочинением. Очень интересное, грандиозное произведение с особым оркестровым колоритом. Я, как музыкальный издатель, буду очень рад сотрудничать с Ф.Ализаде".
Солист А.Абдулла, отвечая на многочисленные вопросы, назвал сочинение Ф. Ализаде "сверхъестественным". Он отметил, что "моменты соединения в произведении музыки Баха с мугамом, который исполнялся на скрипке, поразили слушателей. Я очень рад, что исполнял музыку всемирно известного композитора. Сердце полно эмоциями"…
"… я не ошиблась в нем"…
Кеманча и хорал…
Скрипка, звучащая мугамом…
"Синтез традиций Востока и Запада"…
А синтез – это когда мерсийе и реквием, сливаясь концептуально, сообщают миру крайне насущное… и не в ухо кричат, а…
Шепот. Добытийный. Шепот предостережения.
Потому что плач не имеет национальности.
Как и плаха.
Как и палач.
Об этой истинности – "Пассионы"…


Род человеческий…
Не так уж это и много, как оказалось. Неожиданно пришла к такому выводу. Я одна "захватила" аж четыре века – вместе с дедом и будущим внуком. Всего пару столетий влево, и вот они – Пушкин с Шопеном и Наполеоном. В мерилах Вечности – все мы со-эрники.
Пассионы… Фрескобальди… Баха… Дебюсси… Ализаде… Всё почти в шаговой досягаемости… Циклом идет. Единым. Вневременным…
Вновь и вновь поражаешься верностью выбора. Попадание – в точку. В самую.
Восток-Запад… Хрупкий баланс сил уже не виделся таковым – на то он и талант, действующий, пульсирующий!
"Ənəlhəqq"…
"…весь день повторяю…"
Вот она, Истина по Насими.

Истина, вмещающая в себя оба мира!
Слово, музыка… пальма первенства…

"Ənəlhəqq"…
"Хромые мысли"… Заблуждалась, выходит, Цветаева…

Пассионы, извещающие о драме.
О некоем сбое…
Что как монстр – в палаческих волнах…
Как черный вал, накрывший белым флагом…
… Один, выброшенный неумолимостью…
… Один под небесами, переполненными непредсказуемой энергией…


Одиночество от слова "ад"? – вспомнился вопрос третьеклашки.
Слушая музыку, слышишь не только…


А может, просто, проникаясь звуками, входишь в ритм переживаний автора… Отсюда "прозрения"…
И все же музыка – это всегда нераспознанное…Когда додекафония в радость, и благозвучия больше не ищешь. Ни в музыке, ни в жизни. Потому что его и нет…
Уж кто-кто, а Насими это точно знал…

"…потому что суфии – они всегда правы…"

А гении – они всегда простительны.
А будущее – оно для того, чтобы увидеть прошлое иными глазами.
Увидеть и устыдиться…

"Я верю, что Азербайджан, будучи воротами Востока, покажет настоящий Восток Западу, откроет его ему".
Франгиз ханым не из тех, кто бросает слов на ветер.
Вспомнилась цитата о ней, одна из множества их.
"Мы пригласили Франгиз Ализаде…Она больше, чем композитор. Ализаде – культурный посол не только Азербайджана, Кавказа – всего Востока, который открывает нам всю его палитру. И делает это ошеломляюще!"
Еще и еще раз убеждает – случайно мир не возьмешь.
"Случайностей вообще не бывает, – говорит она. – Мир не обманешь".
Наблюдая за ней, перипетиями ее судьбы, я вплотную приблизилась к пониманию гендера – поняла, наконец, о чем идет речь. Графически это выглядит так: изящная женщина ведет в бой гигантский симфонический оркестр.
Это очень по сути, пусть и схематично.
По ее, Франгиз, сути.
А еще она – символ борьбы с терроризмом, который не истлевает…
Недаром один из европейских журналов назвал ее за пультом "Жанной д-Арк": "После этой музыки хочется взять оружие и – на врага"...
А другой музыкальный критик услышал в концовке произведения в ее дирижерской интерпретации "генделевскую мощь"…

Гендель – гендер…
Она как-то сомкнула эти категории…

А интеграция по Ализаде – да вот же она:
"Мерси за мерсийе"…
Если в двух словах…
А "Пассионы" – не от "пассив", нет… Там нет общего корня. Наоборот – это как лекарство от отчаяния.
Как выход…
"Я был рад дирижировать сочинением Франгиз Ализаде, – сказал после премьеры дирижер Браббинс. – Композитор на высоком уровне выразила свои чувства. Оркестровка очень насыщенная, хоровая партия отличается масштабностью. Такие методы исполнения, как шепот, вскрикивания и т.д. очень мастерски были использованы. Выражение "Энэльхег" очень люблю. И солист был прекрасен. У него замечательный баритон. По его эмоциям видно, что он хорошо чувствует и знает музыку Франгиз Ализаде. Концерт был грандиозным!"
Такая оценка дорогого стоит. Он не из тех, кто разбрасывается подобными комплиментами, достаточно пробежать глазами его "послужной список" – где работал, с кем работал, что исполнял… Да и вообще в ее, Франгиз, ареале другие не замечены. Это и понятно…
Амплитуда встреч, пришедшихся на биографию, – подумать только, с кем ей довелось общаться! С гениями столетия! И не просто общаться – сотрудничать. Так, например Дмитрий Бертман, художественный руководитель знаменитого театра "Геликон-опера", поставил ее "Интизар". Народный артист России, один из самых интригующих оперных экспериментаторов, ставящий спектакли на сценах всего мира, режиссер, посягнувший на догматично неуязвимую классику в "лице" Верди и Пуччини, Вагнера и Шостаковича, Гуно и Бизе, Оффенбаха и Пуленка, Стравинского и Прокофьева… И вот он, Бертман, ставит оперу Франгиз Ализаде – международный проект, осуществленный в Азербайджане! Интересная у нее биография – для музыковедов сегодняшних, будущих...
А сколько друзей съезжаются на ее концерты! Так, в Амстердам специально приехали-прилетели из Цюриха, Базеля, Нью-Йорка, а еще Международная ассоциация Шостаковича в Париже… Со всего мира ее фанаты.
Незыблемость какая-то есть в ней – кремневая. Мало кто остался с горящим взором и устремленностью в творческое будущее. Мало таких, почти нет. Азербайджанская пословица "Kimin əvvəli, kimin axırı"работает безотказно во всех смыслах, в том числе и духовных. Что ж, не всем дано превратится в порхающую бабочку – большинство так и застревает на стадии кокона. Людям свойственно меняться под гнетом обстоятельств, невсегда удач, да и просто гнетом прожитого. С ней, Ализаде, это ни в коей мере не соотносимо. Продолжать оставаться в тонусе композиторско-исполнительском – непросто это. Независимо от места проживания – в Стамбуле, Баку или Берлине, она держит свою манеру жизни, свою пульсацию. Режим чиновника, что диктует свои регламенты? Да, диктует, но не ей. Все тот же ритм, все то же покорение слушательской аудитории, без премьерного визга и целенаправленного самопиара. (Или – контрпиара: расхваливать себя, огаживая других – примета дня, яростная примета). На интервью к ней всегда нужно напрашиваться, и не отнюдь по причине корифейского снобизма – до того занята: ой, не знаю, возможно ли это будет – я завтра уезжаю в Рим… Женеву… Париж… Сиэтл… Люцерн, Цюрих, Берн… Антверпен, Эдинбург, Атланта, Аугсбург, Саарбрюккен, Милуоки…По ее маршрутам можно изучать состояние духовности мира – культурный индикатор своего рода. Постановки на ее музыку идут одна за другой по всему миру – подчас без ее ведома и участия. (11 таких насчитала за последние месяцы). Да, она из тех, кто диктует свои условия, свое видение, свои принципы – творческие, точнее, личностные. Свой тип эмоциональности, наконец. Ну а старая присказка: первые полжизни ты работаешь на имя, вторые полжизни – имя работает на тебя… Это и вовсе мимо.
Она каждый свой день начинает-таки с чистого листа.
И это – будучи "Артистом мира UNESCO".
Да, и сегодня жизнь не всегда складывается как по нотам. При этом она не ропщет. Никогда. Как и тогда. Не знает депрессии. Как не знает, каково это – выбираться из творческого застоя. Не бывает его у нее.
"Чистый лист перед тобой – это уже источник вдохновения", – говорит она.
"Источник" – в мире насилия и засилья…
С насилием разобрались, а вот… Я про засилье пошлятины – эти леденящие душу триллеры, мыльные оперы, весь этот низкопробный киносуррогат вкупе с шумными разборками – кто у кого украл мелодию, и так уже перепето перепетую…
И вот посреди всего этого кто-то пишет пассионы…

Смотрю на Франгиз ханым, на зрителей, среди которых посол РФ в Азербайджане Дорохин. Не удивилась, увидев его – Владимир Дмитриевич давний фанат Ализаде. Вот он внимает, весь подавшись вперед, весь в происходящем на сцене – забывается словно. Не показная "заинтересованность" представителя дипмиссии культурой региона, где ему волею судеб доводится служить, а неподдельно искреннее проникновение во все его пласты, традиции, тенденции… Ну на всех концертах его вижу, сидит, слушает, записывает. Он очень хотел там присутствовать, в Амстердаме, не получилось.
"Я хоть и не поехал, но мысленно был с вами", – скажет ей В. Дорохин. – "Голландцам повезло больше, чем нам, я бы хотел услышать на русском…"
У него много интересных начинаний, одно из которых – учреждение ежегодной литературной премии посла РФ, одним из лауреатов которой является автор этих строк. Помню, как он, вручая мне премию, зачитывал абзацы из материалов, причем читал с таким выражением, что я не сразу опознала свое авторство. Записал, говорит, тут себе, понравилось. Я не случайно рассказала об этой премии – зачитывал он, в основном, из моих публикаций, посвященных Франгиз ханым. Вот так вот отслеживает все, с ней связанное…

"Пассионы Насими" – произведение, резюмирующее в творчестве Ализаде. На сегодняшний день – резюмирующее. Очередной ее итог. Как планка, как достижение Стремления. А собственно… Каждый наш день – он резюмирующий. День, который Франгиз всегда начинает с чистого листа – того самого.
Резюмирующей бывает только смерть. И то не у всех. Вернее, – у всех, кроме художников… Не верите – послушайте газели Насими.
В пассионно-гипнотической оправе Ф. Ализаде…

Как же многое дано искусству, как же многое дано художнику. И нужно для этого всего-то – талант и неравнодушие. Вот они, рычаги, с помощью которых… Как не вспомнить Эдмунда Берка, утверждавшего: "Для торжества зла необходимо только одно условие — чтобы хорошие люди сидели сложа руки". Последнее уж точно не про Франгиз Ализаде.
"Сложа руки"… Представить невозможно.
Смотрю на нее и не верю глазам. Помолодели нынче цифры. Никакого тебе академизма с одышкой и варикозом, выдыхающего давно затрепанные истины…
Помолодел юбилей (или мы постарели)… Помню, как я вела ее вечер юбилейный. Было это 10 лет назад. Как, очутившись на сцене, услышала внимательную тишину черного зала. Страшно было, чего уж там – голос стал прыгать…
"Между 60 и 70 прошло не больше двух недель", – уверял меня когда-то Мстислав Ростропович. Тогда я не очень ему поверила.

Помню, как в день своего 60-летия, 28 мая, узнала Франгиз ханым о том, что Генеральный директор ЮНЕСКО Коширо Мацуура подписал указ о присвоении ей почетного титула "Artist for Peace". Как юбилейные авторские концерты – по всему миру – стартовали еще предыдущей осенью…
Смотрю и не верю… Светящееся знанием лицо, особенная духовная организация, импульсы внутренней динамики, которые невозможно не ощутить. Молодая (а не молодящаяся) подтянутость. Такое не объяснить логически – мы говорим о метафизике! И – никакого полного горькой иронии "жизненного итога"…Фотография ее не передает. Фото это статика, а Франгиз в статике представить невозможно.
Соблюдать хронологию графика ее перемещений по всему миру с авторскими концертами или премьерами практически нереально. Она не просто активна, а гиперактивна. Количество отлетов-прилетов – я сбилась со счету, общаясь с ней. Говорят, активность и интеллект имеют прямую связь, и что ленивый человек, малоподвижный, в потенциальном выигрыше. Франгиз Ализаде опрокинула и этот тезис целиком и полностью. Не припомню даже, когда Бог сводил с человеком продвинутее в этом смысле. И не только в этом. Или же, очередное клише: у художника голова с сердцем редко одновременничает – не унисонят, мол, они.
Смотрю на нее и вновь – небывалое бывает.
Или же – возраст делает с нами не то, чего бы нам хотелось – и вновь мимо… Не говоря уже о том, что, случается, эмоция выходит на пенсию гораздо раньше человека…
Даже сейчас, при всей ее загруженности на общественном посту, она старается не отставать от концертно-гастрольных процессов, пусть даже избирательно, принимая в них непосредственное участие. В основном, это случаи с приглашением композитора, связанные с премьерным исполнением его произведений. Правда, на все не поспевает. Некогда. Она, можно сказать, и не занимается уже судьбой своих опусов, не отслеживает их исполнительскую географию или биографию. Да и вряд ли это реально – отследить, проследить… Бывает, что успевает лишь поблагодарить за приглашение, присланное ей на почту. Приглашения, поступающие одно за другим… И не только в загруженности тут дело. Выбор между "ездить" и "сочинять" она сделала уже давно. В пользу второго.
Самое страшное – потеря времени. Жизненного времени. Она это знает.

Палач, укоротивший жизнь великого поэта…
"Жизнь коротка. Искусство вечно". Гиппократ был прав стократ…
Встрепенуть мир – не многим оно удается.
А авиабомбежки – они бывают разного толка. Как и сплетни. Единое толкование имеет лишь одно. Зависть. Та самая, неистребимая. Не только мне, уверена, доводилось по жизни встречаться с желчью исходящими и ядом пылящими, гипермысль которых часто сводилась к следующему: "Я тоже так могу!"
Не раз наблюдала такое – по окончании премьерных спектаклей в театре, у вешалки, в процессе "обмена мнениями" в ожидании своего пальто, или уже на улице… На мой вопрос: "отчего ж вы не..." следовало молчание. Безответ. Многозначительность, всегда сопровождающая творческую несостоятельность. А его и нет, ответа. Есть другое – желание дискредитировать. Подмять под себя. Обнулить. Спросила как-то у нее:
– Франгиз ханым, как быть с этим всем, ведь так и хочется сказать: глаза разуйте…
– Я не раз задавалась этим вопросом, ответ нашла в письмах Гете. Байрон, которому он позавидовал… "Мне в грудь закралась страшная зависть – как излечиться от этого? Я и поэт, и дипломат, и философ, и любимец правительства. И вдруг появляется Байрон – восхитивший свет красавец, светский лев, в ноги которому упали все красавицы мира… И понял я, что у меня один выход – полюбить его!". Текст вольный, понятно...
– А это возможно – полюбить того, кто…
– Возможно. Невозможно полюбить человека, достигшего высот, которых он недостоин, достигшего какими-то неприглядными путями. То есть, не заслужил того, чего окольно добился – там о приятии говорить не приходится. Если же он заслуженно добился этих самых высот, то такое не может вызвать неприязни. Ты покорен его талантом, обезоружен им, ты должен полюбить его. Стать очарованным его поклонником. Это еще связано с интеллектом, знаете, который и дает возможность – по меньшей мере, заметить разницу…
И много ль их, заметивших? Приходишь к мысли, что люди не бывают хоро-
шими или плохими. Они всегда такие, какими должны быть…..

– Со временем, знаете, с этим смиряешься…
А боль?
– Ее уже нет. Есть покой какой-то внутри…
Я поверила ей. Как верила все эти годы…

Боль, вызванная "человеческим фактором". А, впрочем, другой ее и не бывает. Боль исходит от людей. От обстоятельств, почти всегда рукотворных…
Что до кляузных упреков в том, что "не может "композитор возглавлять Союз"…
Странно слышать такое, а что же тогда Кара Караев, в свое время бессменно руководивший СК? Он же, возглавлявший консерваторию – время ее расцвета, который мы сегодня со щемящей тоской вспоминаем? К слову, именно Кара Абульфасович говорил ей: "Ты думаешь, быть композитором это только писать музыку? Ты должна стать секретарем Союза!" Вот так вот настаивал, хотя она всячески тому противилась.
Было это в 1979-м…
Художник может и должен вести Союз. Речь идет о личности – созидающей, на которую западают и охотно приезжают при первой же возможности, чтоб показать себя – в ее плоскости музыкального миропонимания. Это было видно и без очков – благоговение, с каким они прикасались к партитуре нашей соотечественницы – я говорю о гастролях в Баку, на которых мне посчастливилось побывать.
Летит время. Время, то самое, что обессмысливает наши начинания…Правда, не все.
В высоких бытиях не каждый разбирается…
Да и о примирении религий, как и бессмысленности мести, мало кто задумывается…

… И скрипичный смычок мугамно серебрился, заливисто так, – под самый пассионный конец… Он жаловался, стенал, стремясь к вершинам зиля, прорываясь сквозь скрижали хорового вердикта... Вечного как Небытие.
И лишь реплика флейты, зеленым ростком проклюнувшая Необратимость, давала робкую надежду.
Надежду на…


А цветы все несли и несли…
Будто пророщенные – тем самым флейтовым ростком…
Несли их ей пришедшие в Amsterdam Royal Concertgebouw, несли и в концертном зале Союза композиторов, где состоялся просмотр ее голландского успеха.
В завершение Франгиз ханым выступила перед пришедшими – протокольно так, парой-тройкой предложениями поведав о том, героем чего ей довелось быть совсем недавно. Будто не с мировой премьеры приехала, а с рядового себе мероприятия. И это при том, что пресса тамошняя уверяла, что "музыка Франгиз Ализаде перевернула представления европейцев о мусульманстве". Говорила она исключительно о процессе работы, о творческих сложностях.
"Может, вы удивлены таким количеством ударных или панических возгласов в прослушанной музыке, – обратилась она к залу после просмотра. – Ровно 600 лет назад Насими был казнен в Алеппо. А заказ мне был сделан в 2015-м. И все эти годы я писала под аккомпанемент этих взрывов, взрывов этой несправедливой, ужасающей войны, тяжелых вестей о происходящих там событиях"...
Впрочем, она могла бы не говорить об этом. Мы все услышали. И увидели.
Эдакий гигантский саундтрек (да простит композитор меня за кощунственную аналогию) к апокалипсису. Сотрясающий по драматической мощи саундтрек!
Увидели – тот страшный день казни Насими, эти толпища людей в белесой пыли, взметающейся от земли… Лица вокруг него… Искаженные состраданием, и совсем другие, в полуневедомом ублаготворении… Жесткие, почти маски… Разные лица…
"Ənəlhəqq!"
Так музыка стала неким фоном – для твоей собственной "ленты", твоей исторической памяти, выдающей твои "сценарии", твои сюжеты, и все это читалось в замерших, будто окаменевших чертах пришедших на концерт голландцев… Такова сила музыки.
Ее музыки. И вот он – тот самый пример мультикультурализма в искусстве, о котором сегодня столько говорят, его очевидно явственного проявления. Неистовые аплодисменты и бесконечные "Браво!" как свидетельства триумфально прошедшей премьеры.

Она мне многое объяснила. Например, то, что художник – понятие круглосуточное.
Или то, что звездной болезни может и не быть. Ну, в смысле – не всем грозит перехвал.
"Эпохальное для меня произведение, – говорит Ф.Ализаде. – Опустошенность…
Как после написания реквиема"…

И вновь – "эпохальное для меня…"
Не для страны, народа или истории музыки всех времен и народов…
Что до жутких "фактологических совпадений"…
Искусство – оно всегда попадает.
В истину.

"Всегда выбирайте трудный путь. На нем нет конкурентов".
Слова эти, принадлежавшие Шарлю де Голлю, на удивление подошли Ализаде, ее пониманию ситуации. Она, собственно, так и сделала…
В связи с этим запомнилась "жалоба" с места одного из наших композиторов:
"Франгиз ханым, вы не подумали о тех, кто после вас будет работать? Как им писать после того, что мы услышали, как творить после такой музыки?!".
И какое же звание нужно выдавать после таких вот "Пассионов"? Что осталось вручать – арсенал мировых наград она практически давно исчерпала…

"… Они там восхищались – женщина взялась за столь непростую тему в наши дни… Правда, мусульманскому миру сегодня не до ораторий… Жаль…"
Не соглашусь, пожалуй.
Премьера "Пассионов Насими" в Европе – факт, сам по себе о многом говорящий. Да еще и "говорящий" на азербайджанском языке… А то, что прошла она в год, объявленный президентом Азербайджана Ильхамом Алиевым Годом исламской солидарности, придает ей еще большую высоту и значение, явившись весомым вкладом вдело укрепления межкультурного диалога. Проект, вызвавший резонанс в западных СМИ, заставивший вздрогнуть...
Как пара крохотных кроссовок, белеющих в черной волне…
Как разутый старик из Ходжалы…
Как разгромленная тюрбе…


Мрачноватая "рецензия" вышла, но что поделаешь, на то она и Франгиз Ализаде, с ее умением вывернуть неправду наизнанку, повергнуть в размышления, зацепив за живое. Попасть в болевую точку – в этой агонии жизни, каковой она видится с некоторых пор.
"Лучшие стороны моей натуры задействованы в музыке" – сказала она как-то.
Как не поверить…

"Франгиз происходит из семьи технической интеллигенции, – пишет о ней Ганс Сикорский, глава крупнейшего европейского издательства, не имеющего на сегодня аналогов, – и ее восхождение на музыкальный Олимп удивителен и стремителен".
В его словах улавливается что-то близкое к недоумению. Оно и понятно, откуда же знать ему, что прадед Франгиз ханым был… азанщиком. Старожилы помнили его голос, не могли забыть. Отец же был военным, а позже замминистра мелиорации, явился создателем оросительной системы в хлопководстве. Вот ведь он откуда, этот интригующий стык в ней – художник-чиновник. Причем и то, и другое равноценно по "производительности". И руководит она умеючи – так же, как вдохновенно "повелевает" оркестром…
Разумеется, не мог всего этого знать Сикорский, издающий исключительно произведения гениальных творцов – таких, например, как Шостакович. Причем не только издает, но еще и зорко контролирует исполнение этой музыки по всему миру – кто, где и когда играет изданные ими музыкальные сочинения. К Франгиз ханым у издательства особые симпатии…
О чем только не передумалось в тот день, сидя на ее бакинской премьере…
Верующий ли она человек? Несомнительно. Но верит – без просьб к Богу, без докучений. Лишь благодарит. Правда, есть за что.
Она, безусловно, счастливый человек. Человек, у которого призвание и цель – совместились. Слились в единый монолит. Монолит смысла жизни.
Стремление к самовыражению и – успешная реализация его. Ощущение себя состоявшейся личностью. А ведь это и есть параметр счастья, что бы там ни говорили, главная наука о нем. Главный параметр, при всем их кажущемся разнообразии.
Я смотрела видеозапись премьеры и видела его воочию – ее успех.

А успех это когда…
… музыка еще не дописана, а билеты на нее уже раскуплены…
… в Германии выходит книга, тебе посвященная, в серии ЖЗЛ…
… Амстердам стенает под твою музыку – музыку, написанную мусульманкой…
… культурный мир начинает отмечать твой юбилей – уже за полгода до даты рождения…
… на родине тебе вручают орден "Шараф" – награда, которой удостаиваются лучшие из лучших…
… накануне Президиум Национальной академии наук избирает членом-корреспондентом…
А еще успех – это когда без истероидного отношения к успеху…


Она завоевала его – свое право на "Браво!"
Вот уже 10 лет, как вернулась Ф.Ализаде в Азербайджан со всемирной славой. Вернулась, чтобы и мы могли почувствовать то глобальное дыхание мирового творчества, в вихре которого она счастливо пребывает. Получилось? Положа руку на сердце – не совсем. И не было в том ее вины... Упомянутые уже сингапурский "TANG", швейцарский ансамбль "Amaltea", французский "Utopik"… Перечисляю концерты знамени- тых коллективов, приехавших на ее имя, исполняющих ее музыку наряду с классической. Вроде бы это очень немало.
Но – как же это мало! Таких гастролей могло бы быть у нас в разы больше, что и говорить… Теряем шансы, теряем время, непростительно теряем…
Время, что всегда лимитировано…
Нелимитировано лишь равнодушие…

Как-то так вышло, что к концу прослушивания музыки "Пассионов" все плюсы, очевидные поначалу, выродились в кручинные минусы… Как бы объяснить… Будто стало чего-то не доставать… Стремительность ее таланта, думается, тому виной, которому нельзя жить в узких рамках затхлости. Противопоказано. Франгиз Ализаде – человек, не умеющий останавливаться на достигнутом, с каждой завоеванной целью ставящий планку еще выше. Бросающий вызов себе, своим возможностям. Судьбе. И пишу я это не потому, что подобным образом принято заканчивать постпремьерные статьи. А потому что по-другому не получится.
У нее – не получится.
"Время у нас замечательное, а жизнь – хотя и трудная, но очень динамичная, импульсивная. Прогресс не стоит на месте, а время – тем более. Нужно принимать и уметь ценить настоящее. Или ты идешь вперед, или же, как сказано у братьев Стругацких, "остаешься на обочине, наблюдая хвост промчавшейся кометы".

Следующая зарубежная премьера "Пассионов" состоялась в Париже и имела неописуемый успех…

Человек, ставший визитной карточкой своего времени и, самое главное, – героем своей жизни. Главным ее героем. Невзирая на все ее коллизии. Это когда лепишь обстоятельства, всегда враждебные, по своему разумению, исходя из личностного мировидения, собственного жизнеопыта и, самое главное, отношения к делу всей своей жизни – Музыке.
С ней можно соглашаться или нет, но курьез в том, что…
Это как раз тот случай, когда несоглашательство неминуемо ведет к "сравнительному анализу" с оппонентом, выдержать который на сегодняшнем отрезке времени практически невозможно. Я говорю о масштабе, включающем в себя величину дарования и факт общемирового признания.

P.S.
Так сложилось, что я знаю ее уже без малого 40 лет. Написала и сама удивилась цифре. Многое изменилось с той поры – я изменилась, мир вокруг. Незыблемое порушилось, непредвиденное воплотилось в жизнь. Не изменилась она, Франгиз.

Такое нечасто случалось, чтоб восторги отца позже становились моими – в этом трагизм и правильная придуманность жизни: мощный старт отнюдь не всегда залог триумфального финиша. Может, поэтому у нас с ним почти нет "общих" героев.
Франгиз Ализаде – одно из таких исключений. Вот и выходит, что у меня к ней фамильная, что ли, предрасположенность…

"… Она далеко пойдет, вот увидишь"…

И сегодня, когда, как и 10 лет назад, идут концерты в честь нее – по всему миру… Отец не ошибся. Ведь не знал он тогда, не мог знать, что…
… ее портрет будет установлен высоко-высоко на ирландском West Cork Chamber Music Festival…
… Папа Римский, вручая ей медаль, скажет: "Я вас знаю"…
… Мстислав Ростропович напишет предисловие к юбилейной книге, ей посвященной…
… а по завершении амстердамской премьеры "Passion" зрители будут ловить ее, идущую вдоль рядов, наперебой благодаря…
"
Шлаислышала: beautiful… wonderful… thanks a lot…"
"… Все видела, но чтоб вот так вот…"


"… вот увидишь"…
Увидела.
Время уважаю. То самое, что все расставляет по местам.
Правда, не знал отец, что, увидев, – напишу. Не мог знать…
40 лет почти, как… Оттого и ведаю о том, что другим непредставимо.

"Ведаю"…
Так в простодушном наиве казалось мне – на подступах к написанию этой статьи...

P.P.S.
Возможно, не совсем рецензия получилась. Вернее, совсем не рецензия. Перечла. Ощущение, будто писалось это под той самой бомбежкой – алепповской… Под авиаударами, рушащими известные мне стилевые предписания.
Предвижу резонный скепсис музыковедов – "не в жанровом формате". Сама
вижу, что "не в жанровом" – уж больно "растеклась мыслью по древу". Ну что поделаешь, по-другому не получается в контексте неординарной Ализаде, как я и опасалась…
Той, что тормошит мысль, будит сознание…
Не рецензия вовсе, а стенограмма, скорее. Хоть и… вразбивку.
Стенограмма ощущений, аналогий, памяти…
Стенограмма понимания художника.
А как ее иначе возьмешь, личность – без фоновой подоплеки, ассоциативного ряда, всех этих бесконечных "за и против", неизбежно возникающих там, где Франгиз.
Как, если помимо "удобной" мажоро-минорной системы есть еще и атональная. Вне критериальных норм – как на слух обывателя.
… Возможно, моя душа фотографирует несколько иначе, кадры Джангира, снимающего концерт, и "кадры" мои – они не могут совпадать.
И потом – я не обязана быть объективной, да и вряд ли смогу…
Может, дело в ее музыке, которая тому благоволит…
А может, захотелось просто раскрыть душу…
Не знаю.
На самом деле, просто честно "выпотрошила" свой блокнот, с "конспектом" пассионного концерта. Там ничего не осталось.
Мысль за мыслью, как она шла. Пусть и не строем. Собственно, о каком строе можно говорить, нет его ни в жизни, ни в творчестве, которое и есть – продукт импульса.Ну как ее отформатируешь, удивительность явления "Франгиз Ализаде"?
Не умею я…