Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-47356 выдано от 16 ноября 2011 г. Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)

Читальный зал

национальный проект сбережения
русской литературы


ЕЛЕНА ПАСТЕРНАК:



«СРЕДЬ КРУГОВРАЩЕНЬЯ ЗЕМНОГО…»



Эсклюзивное интервью


≪Шаг вперед в науке делается по закону отталкивания, с опровержения царящих заблуждений и ложных теорий… Шаг вперед в искусстве делается по закону притяжения, с подражания, следования и поклонения любимым предтечам…≫1. Эта цитата, в свое время переписанная мною в школьную тетрадку, всю жизнь остается одной из самых любимых – сегодня я вновь и вновь цитирую ее своим литературным ученикам… На мой взгляд, в этих двух фразах абсолютно точно определена суть художественного творчества – невозможно создать что-то стoящее, не обмерев, не умерев, не задохнувшись изначально от восхищения перед великим холстом, аккордом, магическим созвучием строк наших гениальных предтеч, на которых мы и сегодня смотрим, закидывая голову – в их недостижимое небо…
Серебряный век русской культуры – удивительная точка во времени, о которой написаны и продолжают писаться тома исследований, которая снова и снова неудержимо притягивает к себе нас, сегодняшних, отделенных от нее более чем вековым интервалом... Как известно, таланты приходят плеядами, но немного найдется в мировой истории аналогов, когда концентрация гениальных творцов на единицу времени и пространства оказалось бы так же высока. Что за феномен, что за галактическая вспышка произошла тогда, на рубеже двух веков, навсегда осветив вышним серебряным светом то поколение, чей ≪страшный путь≫ пролег через все тернии и бури ХХ века?..
Имя Бориса Пастернака, ставшее хрестоматийным уже при жизни его носителя, впервые мелькнуло в моих стихах лет в 14-15 (о, этот магический возраст –помните ≪Мне четырнадцать лет...≫2), когда меня снедали две поглощающие любви – поэзия и живопись. Я уже вовсю ≪болела≫ стихами Пастернака, видела работы отца поэта, Леонида Осиповича3, а проходя по вечерним московским переулкам бессознательно искала в окнах ту негасимую свечу из ≪Доктора Живаго≫… Позже у меня сложилось отчетливое ощущение, что (как бы странно это ни звучало) мы росли и взрослели вместе с поэтом в каком-то виртуальном духовном соседстве – подростком я совершенно легко и естественно воспринимала его ранние, весьма и весьма непростые тексты, где он ≪захлебывался словами, как щегол≫, с их напластованием смыслов, метафор и т.п., чтобы с ходом лет так же легко и естественно прийти к ≪великой простоте≫ осеннего Пастернака.
Позже тень Пастернака еще не раз и не два вставала в моих строчках, и эти встречи были всегда непредсказуемы и волнующи, как встреча с по-настоящему близким человеком, пусть и пребывающим где-то далеко, но не перестающим от этого быть любимым и нужным… Но, пожалуй, менее всего я могла представить, что когда-нибудь буду сидеть лицом к лицу с эффектной женщиной с внимательными глазами, беседуя с ней о ее деде, фамилию которого она достойно несет через всю жизнь. Елена Леонидовна Пастернак –доктор филологических наук, профессор кафедры французского языкознания филологического факультета МГУ им. Ломоносова, автор десятка книг, великого множества научных статей, докладов, монографий и т.д.. Но кроме этой своей, профессиональной, ипостаси, она еще и главный хранитель творческого наследия своего звездного деда, дома-музея в Переделкино, составитель первого полного собрания сочинений Бориса Пастернака. Совершенно неожиданно выяснилось, что на протяжении последних лет Елена Леонидовна связана профессиональными и дружескими связями с Азербайджаном, и, вполне естественно, мне было бы просто невозможно, и как поэту, и как журналисту, пройти мимо счастливой возможности побеседовать с нашей гостьей. Благодарю Елену Леонидовну за то, что она согласилась поделиться с нашими читателями своими интереснейшими воспоминаниями ≪из первых рук≫ об одной из самых значимых фигур в мировой поэзии.

Страны не знали в Петербурге…
                                     Б.Пастернак

–Елена Леонидовна, у меня в голове теснятся десятки вопросов, которые хотелось бы вам задать… Но давайте все-таки ≪танцевать от печки≫ –совершенно неожиданной для меня стала информация, что вот уже несколько лет ваша судьба связана с Азербайджаном…4 Какие дороги привели вас в Баку, бывали ли вы здесь раньше?

–Никогда не бывала и никогда не думала, что судьба приведет меня в ваши края, а теперь вот езжу сюда уже девятый год. Для меня самой стала неожиданной новость, что Московский университет, где я проработала всю свою жизнь, открывает филиал в Баку, и мне надо ехать сюда, преподавать ≪вахтовым методом≫ вашим студентам-филологам. Первой реакцией, конечно, был шок –трудно было даже представить, как на целый месяц отрываться от семьи, друзей, привычного бытия, жить и работать в совершенно чужой стране. Неизвестное ведь всегда пугает… Но уже после самого первого своего приезда я ощутила, что еду сюда не только на работу, но и ≪домой≫…

–Как вы справедливо заметили, больше всего нас пугает неизвестность, возможно, и какие-то сложившиеся ранее предубеждения, ложные штампы…

–Нет-нет, даже в самые непростые времена у меня было только позитивное представление о вашей стране, но как-то так сложилось, что никто из моих родственников и друзей никогда здесь раньше не бывал. Именно поэтому это был для меня абсолютно неизведанный, чужой мир, который еще только предстояло узнать и открыть. Но должна сказать, что все, что я здесь узнаю, нравится мне все больше и больше…

Кавказ был весь как на ладони…
                                   Б.Пастернак

–Девять лет –солидный срок… Вероятно, у вас уже сложился определенный образ этого нового для вас мира –ведь после первого ≪туристического≫ взгляда на любую страну начинается более детальное познание, вхождение вглубь... Подѐлитесь накопленными впечатлениями?

–Мне очень нравится ваша столица. Наше знакомство начиналось с прогулок по городскому центру, посещения театров, концертов, музеев, со знакомств с бакинцами… Кстати, едва ли не первое, о чем я попросила своих коллег –это чтобы мне показали бакинскую интеллигенцию, о которой я так много читала и слышала, людей, которые заняты одним со мной делом, но в другой исторической реальности, на ином культурном фоне.
А если убрать в сторону эмоции, скажу так: не то, чтобы абсолютно все увиденное однозначно вызывало восторг –что-то я пыталась понять, принять и позже действительно поняла, приняла и полюбила, что-то нет… А уже потом, чем дальше и больше я стала ездить по стране, тем легче шел процесс понимания и привыкания. В последние годы мы с друзьями совершали уже дальние путешествия, много поездили по Абшерону, знаю я уже и горные районы Азербайджана. И вот сегодня, спустя эти девять лет, могу уверенно сказать, что я в полном восторге от вашей страны и уже не ощущаю себя случайной туристкой –я своя и в этой стране, и в этом городе…

Сегодня с первым светом встанут
Детьми уснувшие вчера…
                                        Б.Пастернак

–А каковы ваши впечатления от ваших студентов? В чем схожи или отличны наши молодые люди от ваших московских учеников?

–Наш филиал очень органично вписался в бакинскую жизнь. А ученики –что ж, они очень разные, точно так же, как и все ученики на свете… Есть среди них двоечники и отличники, есть по-настоящему заинтересованные, талантливые люди, которые, надеюсь, пойдут по нашим стопам, есть и случайные люди. Вот в прошлом году были очень сильные ребята, даже получше московских, в позапрошлом –не очень… Совершенно обычная образовательная ситуация. Хочу отметить, что в одном отношении они, безусловно, лучше наших –ваши дети определенно лучше воспитаны (спасибо за это их родителям). У них особое отношение к учителю, они понимают, что он тратит на них практически половину жизни, и они заранее тебе за это благодарны…

–Приятно слышать такое из уст профессионала вашего класса… Продолжая нашу беседу, хочу спросить вот о чем –трудно ли носить фамилию Пастернак? Существуют две точки зрения на проблему ≪звездных≫ потомков именитых родов (хотя, на мой взгляд, у нее намного больше граней и оттенков). Громкое фамильное имя – что это: тяжкое бремя или некий ≪бонус≫, выданный судьбой уже при рождении?

–Понимаете, женщинам ведь проще –у них всегда есть возможность вполне законно сменить фамилию, вступив в брак… Если бы это имя было для меня каким-то бременем, я бы просто сбросила его с себя, и никто бы и не знать не знал, что я –Пастернак. Но я этого не сделала –вот и ответ на ваш вопрос. Возможно, мне было бы легче жить под другим именем, я была бы только сама собой, меня воспринимали бы как отдельную самостоятельную личность, но… Нет, однозначно, мне нетрудно нести мое имя –сложнее подчас моим собеседникам, друзьям и знакомым, они все время, как говорят французы, пытаются ≪положить мое имя на мое лицо≫. Думаю, что подобное имя –это, в первую очередь, ответственность уже с того момента, когда ты представляешься и называешь его, это уже ко многому обязывает…

Я опять готовлю отговорки
И опять все безразлично мне…
                               Б.Пастернак

–О творчестве и личности Бориса Леонидовича (далее –Б.Л. –АТ) написаны тома литературоведческих исследований, но есть такие грани судьбы и характера, которые может наблюдать только человек ≪изнутри≫, человек самого близкого круга. Заранее прошу прощения за ≪неудобный≫ вопрос, который все-таки задам. Современники упрекали поэта в том, что он достаточно легко (по крайней мере, на их сторонний взгляд) приспособился ко времени и к власть предержащим, был неплохо устроен творчески и бытово, заседал в различных президиумах, выезжал за рубеж, что-то такое коллективно подписывал… Времена, как известно, не выбирают, но всегда существует некая невидимая черта дозволенного, которую каждый из нас устанавливает для себя сам. А где проходила эта черта у Пастернака?

–У него эта черта ≪читалась≫ очень хорошо –она проходила ровно там, где начиналось личное пространство другого человека, там, где какие-то его действия могли вольно или невольно навредить другому. На самом деле он был человек невероятной смелости –начнем с того, что он никогда не подписал ни одного из тех ≪коллективных≫ писем, которыми так злоупотребляла тогдашняя власть –ратующих за чей-то арест, расстрел, осуждение и т.д. Даже если подобное письмо (которые тогда часто носили по писательским домам) касалось всего-навсего работы ЖЭКа или замены батарей, иногда, когда уже никак нельзя было уклониться, он ставил какую-то невнятную закорючку… Он просто физически не мог поставить свою подпись под таким письмом, понимая, что оно может искалечить чью-то жизнь, убить человека.
А что касается остального, то да, в свое время он был заинтересован –нет, не в сотрудничестве с властью, об этом, конечно, и речи не шло –но ему было интересно, как работает вся эта политическая властная машина. Да, он сидел в президиумах, выступал на съездах (чего ему, по-моему, не могут простить до сих пор). Он не был стопроцентным противником режима, как те же Мандельштам и Ахматова, он всерьез верил, что мастер слова может действительно что-то изменить, ратовал за изменение статуса СП, верил, что к его слову прислушиваются, что он может на что-то реально повлиять, чему-то научить или отучить своих коллег-писателей от сервилизма–это・ было самое страшное слово в его лексиконе… Позже, во время войны, все подобные мысли у него прекратились раз и навсегда –война и ее события вообще многое изменили в его отношении к миру, к власти, к жизни и смерти. Пятидесятилетие стало для него неким рубежом, на котором произошел перелом сознания, поворот к вере…

Всю жизнь я быть хотел как все,
Но век в своей красе
Сильнее моего нытья
И хочет быть как я…
                                       Б.Пастернак

–Ни в коем случае не ставлю никаких оценок и не выношу суждений –я вообще противник всяческих ярлыков, потому что точно знаю, что и жизнь, и люди всегда сложнее любых определений и рамок. Но мы живем в странную эпоху –вроде бы, только-только общественное сознание избавилось от одних штампов, как им на смену тут же явились другие, которые так же упрощают и обедняют наши представления, заранее программируют ту же молодежь на однобокое, монохромное восприятие событий и персоналий минувшей эпохи…

–Понимаете, Борис Леонидович был совершенно нестандартным человеком – хотя, с другой стороны, где же вы видели стандартных поэтов?.. Но он был совершенно особенный, уникальный, буквально ни в чем не похожий ни на тех, кто был у власти, ни на тех, кто был ее жертвами. И жизнь его, и судьба имели совершенно особый формат, в них было много и того, и другого, и третьего, и десятого –поэтому какое бы определение мы ни пытались сейчас приклеить к таким личностям, оно заведомо будет ложным. Он действительно прожил жизнь абсолютно незапрограммировано –так, уцелев в Первую и Вторую Мировые, под казачьими нагайками и в годы сталинского режима с его репрессиями, он парадоксально стал жертвой хрущевской оттепели с ее либерализмом, заигрыванием с интеллигенцией, людьми искусства и т.п. Поэта убило именно это время –хотя он и прожил еще полтора года после всей поднятой против него травли. Известно, что умер Б.Л. в тяжелых муках, но перед этим по-христиански заранее простил всех своих недругов… Все это –подтверждение тому, что Пастернак ни своей жизнью, ни смертью не вписывается ни в какие клишированные, строго очерченные рамки.

Я тридцать лет вынашивал
Любовь к родному краю
И снисхожденья вашего
Не жду и не теряю…
                                Б.Пастернак

–С вашего позволения задам еще один непростой вопрос, касающийся переломного момента творческой биографии поэта. Речь идет о его культовом романе. Сегодня ≪Доктор Живаго≫ –безусловная классика, но мнения современников на его счет были далеко неоднозначны, эхо тех дискуссий (хотя и с другими акцентами) не утихает и сегодня –хотя, на мой взгляд, это как раз добрый знак, свидетельство того, что и автор, и роман живы и сегодня, волнуя и будоража умы и сердца. Но ведь существовало и существует мнение, что, не случись вокруг романа такой запутанной политической подоплеки, такого накала идеологических страстей, жесточайшего прессинга на автора и т.п. –и роман не приобрел бы такого звучания и значения, масштаба и статуса одного из наиболее значительных литературных событий века… Насколько, на ваш взгляд, правомочны утверждения, что популярность романа –это, в значительной степени, продукт политического пиара?

–Нет, конечно, я с этим категорически не согласна. Б.Л. всю жизнь абсолютно сознательно шел к ≪большой≫ прозе, этот замысел он вынашивал очень давно, и где-то на стыке 1930-1940-х он четко решил для себя, что будет писать роман, который, по его замыслу, будет популярен у всех слоев общества. Он не собирался писать нечто элитарное, ему хотелось именно вот такого общедоступного и общечитаемого романа, и поэтому он ориентировался именно на эту предполагаемую огромную читательскую аудиторию. Да, возможно, без всего вами перечисленного у романа не было бы такого привкуса политического бестселлера, такого количества скандальных экранизаций, статей, дискуссий… Но я глубоко убеждена: в какой бы политической ситуации он ни был написан и опубликован, этот роман в любом случае занял бы одно из ведущих мест в истории всей русской литературы. Еще одно доказательство этому –я помню, когда состоялась первая официальная публикация ≪Живаго≫ в ≪Новом мире≫, я ехала в метро, и буквально весь вагон –дети, старики, все те ≪бабы, слесари, учащиеся, слобожане≫, те, о ком писал в свое время Пастернак в своих ≪Ранних поездах≫, –держали в руках светло-синие журналы с романом и читали, читали… В основной читательской массе никогда не было никакого разочарования или отторжения романа. А ведь мы с вами свидетели тому, как в эпоху гласности, когда открыли все границы и стали печатать буквально ВСЕ запрещенное в прежнюю эпоху, было очень много массового разочарования –не помогли ни аура запрещенности, ни скандальный привкус… Так что никакой случайности в произошедшем с романом нет –все это абсолютно закономерно. Пастернак-романист давно встал в один ряд с Толстым и Достоевским, и сегодня представить себе прозу ХХ века без этого романа практически невозможно…

–Лично для меня ≪Доктор Живаго≫ –это ярко выраженная проза поэта, и я ни на минуту не забываю об этом –ведь несмотря на прозаическое повествование каждая его страница буквально напитана поэзией…

–Да-да, это абсолютно точное восприятие… А вот зарубежный читатель, который жестко ориентирован на действие, воспринимает этот роман, в первую очередь, сквозь призму его политического ≪бэкграунда≫. Канву сюжета они знают по старому американскому фильму5 и всегда страшно удивляются, когда узнают, что автор, оказывается, не успешный новеллист или романист, а прежде всего великий русский поэт…

Страницы века громче
Отдельных правд и кривд.
Мы этой жизни кормчей
Живой курсивный шрифт…
                            Б.Пастернак

–Большое, как известно, видится на расстоянье –в том числе, и на временном… На мой взгляд, современникам всегда трудно осознать, что человек, которого они видят рядом с собой ежедневно в самых разных житейских ситуациях, с которым они повязаны работой, бытом –это Личность на века.. Возможно, в том поколении, на котором лежал отблеск незабвенного Серебряного века, поэтические ровесники все-таки лучше чувствовали и различали истинный масштаб друг друга…

–Да, но свои сложности были, конечно, и тогда –как и во все времена… Ведь советские писатели в ту эпоху существовали в своего рода резервации –вспомните хотя бы то же Переделкино (≪Поселок дачный, срубленный в дуброве, Блестел слюдой, переливался льдом…≫ –Б.Пастернак). Это ведь была сталинская идея –согнать писателей в одно, определенное им место, где бы они, в абсолютной изоляции от всех остальных, жили под присмотром вышестоящего литначальства и соответствующих служб. Естественно, что внутри этой среды, не разбавленной никакими примесями извне, была невероятная концентрация честолюбия, профессиональной ревности –это и вообще-то свойственно творческой среде, но тут все это аккумулировалось до невероятной степени. Мало кто мог и может с чистым сердцем признать, что его сосед по даче –большой талант…

–А кто вообще, на ваш взгляд, может объективнее оценить человека –современники или потомки? О Борисе Леонидовиче написано множество томов, и в каждом перед нами предстает разный Пастернак…

–Отвечаю на ваш вопрос –конечно, потомки. Современники находятся в плену
своих глубоко личных пристрастий, заблуждений, забывчивости, искаженного взгляда
на тех, кто рядом. Сколько у нас на памяти неточных воспоминаний, в которых автор
находится во внутреннем конфликте с тем, о ком пишет, все еще сводит какие-то
счёты… Со временем, в последующих поколениях, все это уходит, и образ становится
более объективным. Поэтому всегда особенно осторожным надо быть в воспомина-
ниях о коллегах. В этом смысле безупречным мемуаристом, счастливым исключе-
нием из многих была Лидия Корнеевна Чуковская, которая просто записывала за
современниками (той же Ахматовой) все, как есть –без своих суждений, фантазий,
оценок… Таких воспоминаний мало, но они есть, и вот они-то и есть лучшее доку-
ментальное свидетельство эпохи.

Я за работой земляной
С себя рубашку скину.
И в спину мне ударит зной
И обожжет, как глину…
                          Б.Пастернак

–А сам Б.Л. радовался успехам и талантам своих товарищей по поэтическому цеху? Ведь есть же талантливые люди, для которых весь мир начинается и заканчивается ими самими… Но читая стихи Пастернака, я никогда не ощущала никакой натянутости, культивирования образа гения, небожителя (чем, кстати, во все времена грешат очень многие менее талантливые ≪пииты≫). В его мироощущении все естественно и органично –в том числе и его любовь к природе… Так был ли он такой уж творческой ≪устрицей≫, оторванной от времени и реальности, каким иногда его пытались представить?

–Вот Борис Леонидович как раз умел радоваться чужому дару –как-то даже по-детски восторженно… А вот его собственный дар не всегда радовал окружающих –отсюда и все эти упреки с трибун разных собраний, партконференций, все эти анонимки, постановления, упреки бог знает в чем… Классические штампы того времени: ≪отрыв от народа≫, ≪внутренняя эмиграция≫ –а он просто был человеком настолько необычным, настолько непохожим на других, что это не укладывалось ни в какие привычные рамки. И не был он никаким небожителем, вспомните хотя бы его языческую, чувственную любовь к земле, к природе, которая была свойствена ему с рождения (и которую, кстати, я от него унаследовала) –этому невозможно научить, это невозможно привить искусственно. Его родители были абсолютными горожанами, аристократами от искусства, а он по мироощущению был человеком абсолютно ≪почвенным≫ (что не помешало ему создать немало прекрасной ≪городской≫ лирики). В этом смысле ему был близок взгляд философов 18-го века, считавших, что природа –мать и лучший учитель человека, лучшее из всего, что создано Богом… Вот и у Пастернака была не только интеллектуальная, но и природная, абсолютно биологическая связь со средой, которая породила его. Вообще, в его любви к миру никогда не было никакой отстраненности, высокомерия, это была любовь, так сказать, в химически чистом виде, но даже эту любовь ставили ему в вину, усматривая в ней какую-то злокозненность, а это была просто его органика, его личностная природа и больше ничего…

О личностях не может быть и речи,
На них поставим лучше тут же крест…
                                        Б.Пастернак

–Вы много лет работаете с молодежью и, как никто другой, знаете, что сегодня всем нам приходится иметь дело с совершенно другой, подчас полярной прежней аудиторией. В наши дни молодых читателей подстерегает еще одна серьезная опасность –когда спадает флер запретности, уходит полемическая ажиотация, притупляется привкус чего-то нового, модного, скандального –у многих напрочь пропадает всяческий интерес к ≪герою дня≫ и его (ее) творчеству. А ведь именно творчество –тексты, партитуры, холсты –это то главное, что должно оставаться потомкам, а отнюдь не обсуждение земных страстей и ориентаций их создателей… Что же можно реально сделать, чтобы избежать заштампованности и перекосов восприятия у сегодняшних читателей?

–Сделать можно только одно: читать побольше оригинальных текстов и поменьше вторичных материалов… Закройте для себя все лазейки к сомнительному биографическому материалу. Я сейчас имею в виду не критику, художественная, литературная критика –это отдельное искусство, а именно те самые материалы с желтоватым оттенком. Какая, собственно говоря, разница, к кому обращено то или иное стихотворение, кто или что явилось первопричиной его появления на свет, если в каждой его строке –такой накал страсти, что все твое существо начинает ответно резонировать?.. Все великие были живыми людьми и имели право на свою земную жизнь, на свои страсти, странности и ошибки, но не надо нам сегодня все это обсуждать и смаковать –хотя бы из уважения к памяти ушедших. Я, например, всегда очень настороженно, даже враждебно относилась и отношусь к попыткам обсуждать на публике личную жизнь моего деда, но это касается абсолютно всех людей такого масштаба. Главное, что остается от творческого человека, в данном случае от писателя, как вы правильно заметили –его творчество, тексты, вложенные в них мысли и чувства. Это моя глубочайшее убеждение, моя личная позиция, с которой кто-то может соглашаться, кто-то нет…

Знаком ли вам сумбур таких компаний,
Благоприятный бурной тайне двух?..
                                              Б.Пастернак

–По собственному опыту знаю, что бoльшую долю наших феерических страстей, встреч и разлук мы, поэты, проживаем в параллельной творческой реальности, что нередко сбивает с толку наших читателей и исследователей. Творчество, в том числе и стихи, –отнюдь не протокол и не хроника, они адресованы всем –и никому… В творчестве и во времени рядом с Б.Л. стоят две эпические женские фигуры, две поэтические ≪Джомолунгмы≫, его великие современницы –Ахматова и Цветаева. У меня вопрос: а монтируются ли такие равновеликие личности друг с другом в реальной земной жизни?

–Ну, что вы –однозначно, нет… Много раз обсуждалось, какими были в реальности чувства Пастернака к Цветаевой и наоборот, на этот счет существуют разные версии, но их роман был чисто эпистолярным, и вот эти-то письма –это и есть настоящее, это явление литературы, подлинное произведение искусства, их надо читать и перечитывать, чтобы лучше узнать авторов, понять их характеры. Но ведь известно, что при личной встрече общения у них не получилось, произошло не только взаимное разочарование, но даже некое отторжение… После возвращения Цветаевой из эмиграции Б.Л. очень много ей помогал, но опять же заочно. Из дневников ее сына явствует, что она рассчитывала какое-то время остаться жить в нашем доме в Переделкине, но этого он допустить уже никак не мог –в таком приближении, под одной крышей, они были просто несопоставимы. То есть, их переписка могла быть сколь угодно страстной и глубокой, но, конечно же, это было то, что называется ≪идеальная любовь≫ –думаю, у каждого человека в жизни найдется подобная история. Они были друг для друга объектами поэтического желания, творческого вдохновения –но не более того. И в данном случае, в общем-то, неважно, насколько ≪муза≫ соответствует своему образу, важно, что в общении с ней поэт, творец мог почувствовать, пережить такое…
С Ахматовой общаться было полегче, у них были более близкие, доверительные отношения –хотя и тут подчас наличествовала определенная профессиональная ревность, обиды, недопонимания, резкости… Пастернак был человеком рассеянным, он мог чего-то не заметить, не так себя повести в какой-то бытовой ситуации, а Анну Андреевну, привыкшую ко всеобщему вниманию и поклонению, это, конечно, задевало. На мой взгляд, намного более сопоставимы друг с другом оказались представители следующего поэтического поколения –Вознесенский, Рождественский, Ахмадулина, Евтушенко… Но и там были свои сложности –видимо, все-таки трудно выстраивать полноценные отношения в одной профессиональной среде, где такая концентрация личностей, схожей энергетики.

Напрасно в годы хаоса
Искать конца благого.
Одним карать и каяться,
Другим кончать Голгофой…
                             Б.Пастернак

–То есть, та близость, о которой мы сейчас говорили, –это уже, скорее, некое надмирное, кармическое родство, слияние в Духе, за рамками земного плотского бытия… И тут мы естественно подошли к следующему вопросу. Римма Казакова в свое время говорила: ≪Я молюсь стихами…≫ Скажите, а Борис Леонидович был верующим человеком? И что, на ваш взгляд, важнее для творческого человека –религиозность или духовность? Сегодня, когда мы наблюдаем всеобщий кризис не только формальной веры, но и очередную жесткую ломку нравственных, моральных ценностей, это вопрос не праздный…

–Тут необходимо внести ясность: Пастернак никогда не был религиозным человеком –он был человеком глубоко верующим. В семье усилиями бабушки поддерживались какие-то очень немногочисленные религиозные обряды. В Переделкино в двух шагах от нашего дома была действующая даже в те времена церковь, желающие посещали ее, но дед туда не ходил. Он всегда вел диалог непосредственно с Высшими силами, а во второй половине своей жизни –как бы нескромно это ни звучало –он все чаще соотносил себя напрямую с Божественным началом, с Творцом и его заветами. В этом смысле он был не книжником, а именно глубоко и искренне верующим человеком, соотносящим с этим всю свою жизнь –это был уже какой-то иной уровень духовности. Библейская лирика ≪Живаго≫ прямо свидетельствует об этом –пишущий эти строки даже не то, чтобы верит в Бога, а просто знает, что это есть, ему не надо никому и ничего доказывать, он ощущает и несет в себе это знание…

Мы были музыкой во льду.
Я говорю про ту среду,
С которой я имел в виду
Сойти со сцены, и сойду…
                          Б.Пастернак

–Соотношение национального и общечеловеческого –одна из актуальнейших во все времена тем (в том числе, и в произведениях наших авторов), ведь сколько людей, принадлежа по рождению к одному этносу, ощущали свое ≪кровное≫ духовное родство с какой-то другой культурой… В связи с этим очень ≪бакинский≫ вопрос –так что же важнее, что в конечном итоге определяет личность: этническое происхождение или наше мироощущение?

–К Пастернаку в свое время приклеился еще один штамп –самый русский поэт из всех стопроцентных евреев. Но дело в том, что у нас в семье никогда не стояло (и не могло стоять) национального вопроса –и вовсе не из-за страха перед правящим режимом или по еще каким-то внешним причинам, просто это была органика этих людей, единственно возможная для них форма существования…

–Ваша семья уникальна не только в этом, но и во многих других отношениях. Среди ваших предков –художники, музыканты, литераторы, полный симбиоз искусств, поистине удивительный генофонд, в котором все эти стихии взаимодействуют, гармонично дополняя друг друга…

–Да, в этом смысле сочетание действительно уникальное… И воспитание в семье тоже велось по своей особой системе: детей где-то лет с 4-5 начинали учить музыке, рисованию, но без всякого прессинга, просто, чтобы выявить те или иные способности, присматривались к ним. Я, например, человек из музыкальной среды (кстати, за время, проведенное в Баку, я просто влюбилась в ваш Камерный оркестр, который возглавляет Теймур Геокчаев!)… Но могу сказать, что, во всяком случае, никто из нас (я имею в виду свое поколение) не протискивался в музыку, живопись или поэзию путем наименьшего сопротивления, пользуясь громким фамильным именем –родители очень строго следили за этим…

–Ваше внешнее сходство с вашей бабушкой, Зинаидой Николаевной, отмечалось много раз –оно видно, что называется, невооруженным глазом, а как насчет натуры? И еще вопрос –готовясь к нашему разговору, я обратила внимание, что в наличии очень мало материалов о вашем отце, Леониде Борисовиче –с чем это связано?

–Бабушка, она –другой человек: очень строгая, суровая, педантическая женщина, работавшая ассистентом своего ≪звездного≫ мужа, державшая на своих плечах дом, вырастившая сыновей. Я в сравнении с ней, конечно, более инфантильна, как-то импрессионистична… А об отце я не могу спокойно вспоминать до сих пор… Невероятно талантливый, красивый человек, уникальная личность, он погиб в точности, как герой ≪Доктора Живаго≫ –его сбила машина, и у него разорвалось сердце… Это глубочайшая травма моей жизни, сегодня я уже гораздо старше, чем он, но до сих пор не могу это пережить. Очень хочу, чтобы кто-нибудь когда-нибудь достойно написал о нем –сама я не могу спокойно касаться этой темы. Чтобы писать чью-то биографию, нужно быть отстраненным от объекта исследования, но я знаю, что для меня он никогда не сможет быть просто ≪рабочим материалом≫…

Твой кумир тебя взял на премьеру (…)
И плечо твое онемело
От присутствия слева…
                                 А.Вознесенский

–А какие отношения сложились у вашей семьи с Андреем Вознесенским? Ведь он –официально признанный ученик Б.Л., отчасти его преемник в поэзии… Мы все знаем Вознесенского-поэта, а что он был за человек, в том числе и в общении со своим наставником, его близкими?

–С Андреем Андреевичем отношения у нас были, в полном смысле слова, идеальные –это был практически член нашей семьи. Он был ровесником моих родителей, и я всегда воспринимала его, как близкого родственника. Он никогда не забывал о том, кем был для него Пастернак, вспоминал своего учителя при любой возможности –прекрасное и редкое во все времена качество… Долгие годы он был нашим соседом в Переделкине, заходил к нам, как к себе домой, всегда подставлял плечо, когда возникали проблемы любого рода –с домом, с организацией музея, с литературным наследием, на него можно было положиться в любой ситуации. Я до сих пор еще не пережила его уход, его сегодняшнее отсутствие, это такая рана, которая ощущается и сегодня –оказалось, что без него очень трудно и плохо жить…

–А вы видите в ком-то из нынешних стихотворцев продолжение пастернаковской линии в поэзии –возможно, некое интонационное, мировоззренческое родство с вашим дедом? Есть ведь в литературе пушкинская, некрасовская, гоголевская и т.д. линии, традиции, школы… Я ни в коем случае не имею сейчас в виду примитивное эпигонство или клонирование, но ведь Б.Л. просто не мог не повлиять на дальнейшее развитие мировой поэзии, оставив на нас всех свой след, свою творческую и личностную печать…

–Быть вторым Пастернаком попросту невозможно –настолько он самобытен и неповторим… Даже Андрей Андреевич (Вознесенский) пошел в поэзии другим, своим путем. Забавно –сегодня множество молодых поэтов с легкостью копируют интонацию, ритм, технические приемы и образы Бродского, а вот интонацию Пастернака скопировать, на мой взгляд, никому не дано, потому что, как я уже говорила, это просто невозможно –даже Ахмадулиной, боготворившей его, или тому же Евгению Рейну, у которого, по его собственным словам, Пастернак всю жизнь –самый любимый поэт. Эта любовь может придать какой-то дополнительный импульс, дать толчок вдохновению –не более того, но все равно интонация и форма воплощения будут совсем другие…

Что это и есть его слово,
Его небывалый почин
Средь круговращенья земного,
Рождений, скорбей и кончин…
                                 Б.Пастернак

–Порой я полушутя, полусерьезно определяю поэзию как ≪самое бесполезное из всех искусств≫, тем более, в наши дни… А какими вам представляются место и предназначение поэта в современном мире, нужна ли вообще сегодня эта не укладывающаяся ни в какие форматы ≪бесполезная≫ фигура?

–Да точно такими же, какими и во все времена… Ведь поэзия –это особая, уникальная форма ответа на экзистенциальные вопросы, которыми задаемся все мы: жизнь и смерть, любовь и ненависть, приобретения и утраты, верность и предательство, красота божьего мира, скоротечность нашего бытия… На все эти важнейшие жизненные вопросы, на мой взгляд, может ответить только поэзия, поэтому никакое развитие цивилизации не сможет ≪отменить≫ поэзию и поэтов, которые продолжают являться на свет со своей, особой миссией. Не нашего человеческого ума это дело – это решается за пределами земных чувств, даруется свыше…

–Вопрос, на который ищут ответа во все времена: а поэзия, вообще, существует –благодаря или вопреки?..

–Мое мнение –благодаря. Да, есть традиционная точка зрения, что чем сильнее внешний нажим, тем ярче и глубже поэтическое творчество, чем меньше в государстве свободы, тем лучше и креативнее творит поэт… И все равно –благодаря. Потому что надо благодарить даже то, что тебя подавляет –за то, что именно благодаря этим обстоятельствам ты открыл в себе что-то новое, сумел достичь творческого максимума, добиться наибольшей душевной отдачи и в конечном итоге – состоялся.

–Сегодняшних поэтов мучит все та же ≪вилка≫: если раньше многие из них по каким-то причинам были вынуждены писать ≪в стол≫ и мучиться своей немотой, то мы живем, по определению Окуджавы, в довольно странное время, когда можно кричать во весь голос, но никто тебя не услышит –потому что поэзию надо уметь не только слушать (читать), но и слышать (воспринимать)…

–Вот для этого и существуют ПРОСВЕТИТЕЛИ –люди, которые во все времена ни при каких обстоятельствах не должны снижать культурный уровень, планку образованности, начитанности, объясняя современникам, что это единственный путь к нормальному бытию, что никто и ничто не заменит книгу, пусть даже электронную, что без этого попросту невозможна полноценная человеческая жизнь. Это как раз задача людей моей профессии –педагогов, которую все мы по мере сил и стараемся выполнять. Творец и просветитель, учитель и поэт –вообще очень хорошая пара, это на редкость счастливый ≪брак≫ между людьми одной творческой крови, абсолютно гармоничный союз, в котором один не существует без другого…

–Среди поклонников поэта выделяются два ≪мейнстрима≫ –это приверженцы раннего и позднего периода его творчества. На мой взгляд, как дуб произрастает из желудя, так и поздний Пастернак пророс из раннего –это одна и та же великолепная стихия… А насколько, на ваш взгляд, закономерно такое противопоставление, и кто ближе вам самой –ранний или поздний Пастернак?

–Думаю, говорить об этом разделении закономерно –ведь это мнение самого Пастернака. Знаете, есть люди, которые рано формируются и остаются такими уже на всю жизнь –конечно, что-то меняется в деталях, во внешних обстоятельствах, но личностная основа остается незыблемой. А он примерно к середине жизни, начиная где-то с войны, очень изменился именно как личность –отсюда и возникла эта великая простота его поздних стихов, которые я любила всегда, начиная с юности. Так что я, наверное, все-таки из ≪второй≫ группы…

–Мне довелось слышать авторское чтение многих великих поэтов, в том числе, конечно, и Бориса Леонидовича. Еще одна извечная дилемма –противопоставление поэтической и актерской манеры подачи текста, ритмического и смыслового акцентирования... А что ближе лично вам?

–Мне ближе даже, пожалуй, не актерская манера, а чтецкая –вот еще одна профессия, которая сегодня, к большому сожалению, потихоньку уходит, а ведь раньше у нас была поистине блестящая исполнительская школа. Мне довелось слышать Яхонтова, других совершенно великолепных чтецов и чтиц минувшей эпохи, которых раньше было великое множество. Вот в их исполнении и надо слушать поэзию… Слушать стихи в исполнении самого поэта –это бесценный опыт, но ведь в поэзии все-таки главное ритм, и если ты читаешь не глазами, а слушаешь стих, нужно, чтобы он был ритмически безупречно воспроизведен.

–Кстати, существуют еще оригинальные ≪пограничные≫ варианты –где-то на стыке поэзии и театра, скажем, тот же ≪Синий цвет≫ в исполнении Резо Габриадзе или Георгия Товстоногова…

–О, я обожаю чтение Товстоногова –хотя он формально и не чтец, и не актер, но у него такая неповторимая ритмическая манера чтения, такая высшая мудрость, усталость в интонациях… С одной стороны, он читает так, как будто он сам написал эти строки, и вместе с тем так, чтобы и зритель, слушатель полностью проникся, расслышал это великое стихотворение…

...Мы были в Грузии. Помножим
Нужду на нежность, ад на рай,
Теплицу льдам возьмем подножьем,
И мы получим этот край...
                                         Б.Пастернак

–Сама наша беседа органично вывела нас на набережную Кобулети, по которой когда-то шли влюбленные Борис Леонидович и Зинаида Николаевна, и на которой много лет спустя довелось стоять, слушая шум вечернего прибоя, и мне – участнику Международного поэтического фестиваля в Грузии… В те фестивальные дни дух Пастернака незримо витал над всеми нами –состоялся посвященный поэту вечер, презентация новых литературоведческих исследований его творчества. Мне представляется, что Грузия –это вообще некое слово-пароль в судьбе очень многих русских поэтов, в том числе и Б.Л. –возможно, это самый яркий из его романов, о котором, в отличие от всех остальных, можно говорить совершенно открыто и без всякой опаски…

–Вы правы, Пастернак в Грузии –это особая часть его жизни (так же, как стихия грузинских переводов –это отдельная страница в творческой биографии поэта). Когда начался их непростой роман с бабушкой, они сбежали ото всех в Грузию, позже, когда в связи со всей этой травлей по поводу ≪Живаго≫ ему посоветовали скрыться из Москвы –он так же оказался здесь... На протяжении многих лет наша жизнь традиционно была связана с этой страной, и с детства я ощущала, что для всей нашей семьи это какое-то провидческое место –не санаторий, не место банального отдыха, а некий храм, который исцеляет и очищает. Поэтому у меня с Грузией всю жизнь связано отчетливое ощущение: если тебе трудно, если тебе плохо, этот благословенный край всегда защитит, укроет от горя, проблем, гонений… Табидзе, Яшвили, Маргелашвили, режиссеры, художники, музыканты, актеры –для всех них наша семья была близкой, ≪своей≫. Почти родственные отношения связывали нас все эти годы с семьей Тициана Табидзе, семьей, которую поэт оставил нам как бы в наследство –когда стало очевидно, что Тициан уже не вернется, дед всячески поддерживал и практически содержал их до самого своего ухода. Потом дружили уже дети поэтов, позже –мы, третье поколение… Хочу верить, что все, что нам было завещано нашими великими дедами, мы по мере сил исполняли и исполняем и сегодня…

Но некогда эту страницу
Твой предок вписал о тебе...
                             Б.Пастернак

–Елена Леонидовна, сегодня вы –главный хранитель не только ≪видимого≫ наследия Пастернаков, но и уникальных воспоминаний о вашем гениальном деде, семье, современниках, эпохе… А нет искушения взяться за мемуары, как вас пытались к этому подвигнуть в той же ≪Школе злословия≫?

–Я обычно шучу, что пока я, пожалуй, еще не в том возрасте… Хотя вы правы, меня часто к этому пытаются подвигнуть с разных сторон. Но сейчас я с бoльшим удовольствием занимаюсь чем-то еще –к примеру, веду класс в школе литературного мастерства Татьяны Толстой, где у меня великое множество учеников…

–Извечный провокационный вопрос –а можно ли ≪обучить на писателя≫ (поэта)? Или, возможно, ваша задача –готовить профессиональных читателей для будущих поэтов?

–В рамках той же школы у нас как раз есть класс профессионального читателя... Но я ориентирована именно на пишущих людей, которые приходят ко мне со своим талантом, хорошим образованием, каким-то накопленным багажом. Им уже хочется учиться не азам, а сложной ≪огранке≫ слова –и я помогаю им с какими-то профессиональными приемами, с разработкой каких-то творческих ≪мышц≫ и с радостью отмечаю, как день за днем, лекция за лекцией это приносит ощутимые плоды. А сама я с удовольствием пишу небольшие эссе на перечисленные вами темы, но вот большие объемы –это пока непосильная для меня нагрузка, не только физическая, но и психологическая, к которой я пока что не готова…

–От души желаю вам доброго урожая на всех возделываемых вами творческих ≪полях≫ и еще раз благодарю за эту беседу. Понятно, что в рамках одного интервью невозможно не то, что исчерпать, но даже коснуться всех тем, связанных с именем Бориса Леонидовича. Но я надеюсь, что эта встреча обязательно будет иметь продолжение, и тогда я смогу задать вам все те вопросы, которые сегодня остались ≪за кадром≫…

–Буду искренне рада продолжить наш разговор…

Как я и говорила, сразу же по завершении этой беседы, длившейся не один час, я поняла, что у меня осталось ровно столько же вопросов к героине сегодняшнего интервью, сколько и было задано. Что, впрочем, неудивительно –ведь имя Бориса Пастернака символизирует собой название целой планеты с совершенно особой, неповторимой аурой, абрисом, историей возникновения, законами притяжения и отталкивания, творческой ≪флорой≫ и ≪фауной≫…
Совершенно очевидно, что в подобных беседах, как правило, двое –интервьюер и его визави. Но мне так же очевидно, что на этот раз участников разговора было трое –Борис Леонидович принимал самое непосредственное участие в разговоре своими поэтическими ремарками, удивительно точно ложившимися в русло нашей беседы. Порой мне казалось, что я даже слышу за плечом глуховатый голос поэта, и не раз возникало искушение обратиться непосредственно к нему…
Не знаю, заметили ли читатели еще одну примечательную деталь –вспоминая своих близких, Елена Леонидовна зачастую говорит о них не в прошедшем, а в настоящем времени, и это придает особый оттенок ее рассказам, так, словно где-то, в одном из параллельных измерений, все эти красивые и талантливые люди живы и сегодня: хлопочет по дому Зинаида Николаевна, дописывает последнюю пьесу6 Борис Леонидович… Старая истина –все мы живы до тех пор, пока на земле нас помнит хоть один человек, но истинное счастье, когда в лице своих близких подобные люди обретают не только любящих детей или внуков, но еще и хранителей того творческого огня, который горел в них при жизни, того струящегося с дальних звезд серебряного света, который ложится на лица все новых читателей и поэтов…

Беседу вела Алина ТАЛЫБОВА

1 Б.Пастернак «Доктор Живаго».
2 Первая строка стихотворения Бориса Пастернака «Детство»: «Мне четырнадцать лет. ВХУТЕМАС.Еще школа ваянья. В том крыле, где рабфак, Наверху Мастерская отца…»
3 Л.О.Пастернак, известный российский художник, живописец и график.
4 Е.Л.Пастернак преподает в Бакинском филиале МГУ.
5 Голливудская экранизация 1965 года (режиссер Дэвид Лин), получившая 5 премий «Золотой глобус» и 5 статуэток «Оскар».
6 Пьеса «Слепая красавица», над которой работал поэт в последние годы жизни, осталась незавершенной.