Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-47356 выдано от 16 ноября 2011 г. Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)

Читальный зал

национальный проект сбережения
русской литературы


Дмитрий ШКАРИН


Дмитрий Шкарин (1970) — родился в Новокуйбышевске Самарской области. Закончил факультет психологии Красноярского государственного университета и Петербургский институт тренинга. Психолог, бизнес-тренер. Проза и стихи публиковались в журналах "Воздух", "Урал", "Уральская новь", в альманахах "Вавилон", "Рец", "Сны Просперо", "Ликбез". Живет и работает в Екатеринбурге.


Точки не надо


Пробуждение

Я не заказывал себе красивых снов,
Хотя и знаю фейерверк сознанья.
Милы мне облачения тех слов,
В которых есть огонь и угасанье.

Вошёл я в мир, привык и онемел.
Усталость — это суть живой природы.
Бессмысленно несёт она предел,
Как лось несёт предел своей породы.

И всё же вспышка разума — не сон.
Скорее, пробуждение в начало.
Как будто Бог возник и вышел вон.
А ты плывёшь до смертного причала.


***

Удивительно сочетаются в интерьерах русских изб
Узорчатые панели с серебряными блюдцами.
Весело и непринужденно ученики из 3 б
Рассматривают прелести своей новой учительницы.

Тревожно постукивают пестики часов,
Отмеряя жизнь жучкам-коротышкам.
Жук за помойкой лежит. Помер. Всё.
Затушили сижку о козявку с крылышками.

Ползал сам по себе, молчал
Здесь, за помойкой.
О, какие крылки обгорелые…
А что это там на спинке?
Не догадаетесь, это пылька.

Баба мимо прошла, ой, ура!
Близится новая
Э
            Р
                        А
Нейрокосмического счастья и юмора.
На прошлой неделе
                        в лесу
                                    ёж
                                              умер.


***

Ветер крышу раздраконил,
Дождик хнычет над ведром.
Восемь тапок на балконе,
Ремонтируем дурдом

Скобы чешем, курим хмуро.
Нас четыре, мы больны.
Пахнет сизой арматурой.
В горле привкус белены.

Хворость, морось, невесомость.
Струйки брызжут вкривь и вкось.
То ли старость, то ли новость:
У земли гуляет ось.

Нас четыре на балконе.
Но проснётся за ведром
Кот в законе Аль Капоне,
Будем мыслить впятером.


***

Мы живём предвкушением вечности.
В наших глазах играют огни — это искры её.
Наша сила в сознании силы большей, чем мы.
Вечную вечность мы отдохнём от себя.


***

Зажгись, о ночь, звездами ясными!
Пронзи мозги стрелами страстными.
Налей сиропа нам в глаза,
Сшиби с сознанья тормоза,
Чтоб стало слышно голоса.

Подари нам считалку по имени праздник.
Ах, Создатель ты наш! Ай, проказник!

В потайных погребах, в золочёных гробах
Прорастает наш прах. Ходит кот в колдунах.
Всякий дух при делах.
Навали нам, бабулька, грибочков из бочки.
Ты же знаешь сама, как мы любим грибочки.

Подари-ка считалку по имени праздник.
Ах, Создатель ты наш! Ай, проказник!


***

Не расстраивайся. Небо рядышком.
Не вини себя — за судьбу.
Прокатился и ты мелким катышком.
Прохудел ты свою худобу.

Погулял по распахнутой пропасти.
Погостил у закрытых ворот.
За изнанкою обособленности
Много дивных созданий живёт.

Только что же теперь, делать нечего,
Нужно ж как-то вертаться назад.
Захотелось чего-нибудь вечного,
Посидеть, помолчать невпопад.

Покидал через тьму белым камешком,
Покидал себя — навсегда.
Не расстраивайся. Небо рядышком,
Ни вверху, ни внизу, никогда.


***

Великое небо подобно тонкому свисту.
Земля — это небо, если умеешь выдержать тон.
Тон нерожденного мира, полный жестокого милосердия сущему.


***

Это сладкий кисель раздраконенных всадников,
Жмущихся жадно к изобилию меди и мёда.
Спелой вишней на траурном бархате,
Звонким солнцем глаза мои светятся.
Все карлики и ведьмы, смехом изумленные,
Топчут свет ради погреба жареной кожи,
Сироп раздумий, могилы в преддверии плоти,
От вас ото всех прячу я рожу.
Я от вас укрываюсь покрывалом зыбкого утра,
Облитый мутной радостью тупика.
Прорастаю из снов, намагниченных магией,
Навстречу Солнцу.
Я промолчу, но только в это утро
Простился с родиною чистой силы зла.
Навстречу Солнцу всплыл.
Кашель, сомненья.
Кровь в мыслях. Черти в глазах.
Вы зря мерещитесь сквозь светлую квартиру.
Вы зря кривляетесь, пугаясь белых стен.
Я перед Солнцем с юмором оправдываюсь.
Я растерянно венчаюсь
С обыкновенною жизнью.
Прощай же, ночь… и черная прислуга.
Да сгиньте ж вы.
Я улыбаюсь тихо, грустно, виновато.
Вы вроде мне уже и не нужны.


Тайное Учение

— Я, всё сказать, вот что думаю.
По поверию мы в Архангельск хотим, хоть в ёлки стреляй.
— Много нас обратилось в вас, на беду мою.
— Мать, ты что! — зови Ермолая, где Ермолай?
— Ермолаш, а ты где тута?
— На горе я у дев тута.
— Девы на горе, где вы на горе?
— У, зануда злая, возле Ермолая!

Духовно смеркается. Наступают конспиративные потёмки.


***

Прошлого нет и не будет.
Странная прихоть творца.
Вот уж действительно люди,
Разум родил мертвеца.

Но что не менее странно,
Словно забыв про конец,
Краткий свой век неустанно
Вечность рождает мертвец.


***

Когда нам предложили редкий дар
Изъять из мира мрак и неизвестность,
На небе вспыхнул неотвязный шар,
И мы пустились постигать окрестность.

Нам вещи отворил сухой закон,
И он же стал причиной их упадка.
Ведь что есть жизнь, когда она не сон?
Порядок создан только для порядка.

Обратно нас все жестче и страстней
Тянула тьма, дразня воображенье.
И каждый вечер до скончанья дней
Мы праздновали наше пораженье.


***

Хлесткий шелест погони за свежей могилой.
Мчаться вслед за собой сквозь прозрачные ясные сны.
Этот свет не про нас, он порой просто делится силой,
Чтоб сквозь нас проницать те причуды, какими полны.

По угловатым лестничным пролетам
Скитались мы, забывшись в полусне.
В развалах тьмы — сознанья ни на йоту,
Лишь изморозь седая на стене.

Мир искорка за искоркою длился,
Выскальзывал и снова ускользал.
Мрак не терпел, и торопил, и злился,
И голодно покусывал глаза.

В ответе мы, но кто за нас в ответе?
Закрытый выход и открытый вход.
Мы колышком стучали в двери эти,
А двери отворялись в отворот.

Холодный гром немел в дверном проеме.
Ступени обращали время вспять.
Смешно, конечно, только шуток кроме,
С собою от себя не убежать.

Мы колышком стучали в двери эти,
Но двери были, видимо, не те.
И никого на целом белом свете.
Лишь изморозь сознанья в пустоте.


***

Мелодия. Она, конечно же, первична.
Музыку не творят. Музыку вспоминают.
Спокойный дождь, сквозь тюль — в мерцании уличного фонаря.
Приоткрыто окно. Тонкое дыхание тюля.
Замысловатые тени, живое скольжение волн.
Мир сочно звучит, чтобы увлечь.
Мир слишком тих, лишь только попросишь ответа.


***

Теперь это будет всегда.
Я поселил в душе
Маленькую вечность.
Хочешь познакомиться?
У неё твои глаза, твоя грусть.
Пусть живёт, так легче.


Осень и геометрия

С чистого листа.
Где молчат голоса всех вьюнков.
С чистого листа
Необязательного, но внимательного текста.
Золотая рухлядь настоящего, груда прошлого,
Я тебя с собой не беру, некуда.
Я везде успеваю, всюду бываю, с чистого листа.
С чистого листа.
Мои губы не шепчут молитвы. Они ими шепчутся.
Необязательного и внимательного текста
Необязательной и внимательной молитвы
Безошибочной любви.

Мои силы в ветрах.
Мои ветры в полях.
Чем богата моя осень?
Чарующей чистотой.
Запятую не сдунешь, беззаветная осень
С улыбкой на губах
С чистого листа
Мотыльком дрожит.
Я могу себе позволить.
Мои силы в ветрах.
Беззаветная осень.

Слышишь мягкое тепло моих слов?
Знак вопроса девятка, знак вопроса семерка.
Весело дерутся во дворе
Семерка с девяткой,
Любовью шепчутся.
Это их старость с чистого листа
Чистотой грешна.
Это их старость.
Не выпускай из своих губ
Дуновенья осени.
Волшебством полна
Богатая осень.
Серебром нежна
Щедрая проседь.
Белым мотыльком с чистого листа
В белую пропасть
Точки не надо
Белая пропасть мотыльком дрожит
Белая пропасть в седину бросила
Сединой бросилась
Смертью поросла
Как чертополохом
Щедрая осень

Точки не надо