Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-47356 выдано от 16 ноября 2011 г. Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)

Читальный зал

национальный проект сбережения
русской литературы


ДАВИД ГАЙ


ИСЧЕЗНОВЕНИЕ

Фрагменты романа


“Исчезновение ” - новый роман автора, своеобразный “ремейк” его предыдущего произведения “Террариум”, который несколько лет назад вышел в США на русском и английском языках.
В центре “Исчезновения” - судьба Двойника президента России, который обладает феноменальным сходством с оригиналом и потрясающим талантом абсолютно точно его копировать. Время действия - вторая половина 2023 и самое начало 2024 г.г.
Важная особенность текста в том, что через восприятие Двойником на протяжении ряда лет действий и поступков Путина (он назван Верховным Властелином - ВВ) перед читателями предстает образ российского лидера в целокупности его взглядов, фобий, искривленных представлений о своей стране и мире.
Реминисценции дают возможность проследить тайное, тщательно скрываемое, связанное с преступлениями и гибелью людей.
В романе, по сути, два главных героя - Двойник (Яков Петрович) и ВВ.
По ходу развития острого детективного сюжета Двойник становится главой государства, а далее - неожиданная развязка...
Но до этого он проходит сложную внутреннюю эволюцию - от уважения ВВ и отчасти преклонения перед ним до отрицания того, что тот совершил за время властвования.
Роман только что увидел свет в США и в Украине.


1


На Валдайской даче произошло то, о чем предупреждал куратор Олег Атеистович: с Двойником захочет познакомиться Сам. Начинался второй год пребывания Якова Петровича в новой для него роли, а личное знакомство откладывалось. Состоялось оно в ставшие уже привычными короткие четырехдневные, вместо прежних разгульных десятидневных, новогодние каникулы 2019-го.
ВВ, переизбранный на должность вождя уже в первом туре голосования, продолжая по завету святого Франциска мотыжить свою землю, прилетел сюда с друзьями и охраной на трех вертолетах, в одном находился Двойник.
У этого места на трассе между двумя главными городами страны, в полутора десятках километров от города Валдая, имелась своя история. Нет ничего, пожалуй, более прекрасного, чем Валдайская возвышенность - отсюда из маленького ключа начинает свой путь великая река, здесь же истоки других больших и малых рек, сотни озер, тысячи родников, по сути, возвышенность - основной источник пресной воды в России - под землей огромная сеть водоносных пещер. На треугольном полуострове, омываемом с двух сторон водами озера Узкое, входящего в систему Валдайских озер, и расположена Резиденция - вокруг полсотни гектаров векового могучего соснового и елового леса, в кронах которого всегда шумит ветер, и колдовское озеро, в котором удивительно прозрачная вода, метра на три видно и песчаное дно, и плавающие рыбки, и над которым почти не бывает ветра, поскольку оно узкое, отсюда и его название, да к тому же окружено высокими холмами, покрытыми лесом, так что ветру здесь просто негде разгуляться.
Дачу, перестроенную по желанию ВВ, именуют местным именем “Долгие Бороды” или “Ужин”, почему так зовется, никто толком не знает, назвали и назвали. Помимо единственной дороги, к Резиденции можно добраться по наплавному понтонному мосту через озеро. Когда-то поблизости находилась дача тогдашнего Властелина, одноэтажный особняк был построен в 1938 году как путевой дворец между двумя главными городами страны, метростроевцы были привезены из столицы, работы вели и под землей - сооружали бункер, предполагалось, что здесь можно будет укрываться во время войны. Властелин был здесь лишь один раз и, изучив карту местности, не на шутку испугался: узкий полуостров, к даче ведет всего одна дорога, кругом темный лес; он обошел территорию, вернулся к машине хмурый и укатил, бросив напоследок зловеще-шелестящее: “Ловушька”...
Заезжие бизнесмены предпочитают снимать эту дачу, которая находится на возвышенности аккурат напротив Резиденции “Долгие Бороды” - на противоположном берегу озера. Чтобы поселиться, нужно пройти фейс- контроль охраны ВВ. Двойнику рассказывали: на даче четыре люкса, самый престижный - четырехкомнатный, с сохранившейся спальней Властелина. Существует поверье: если там зачать ребенка, он станет главой государства, и постояльцы стараются без устали - многие однако приезжают без жен, а девушек, тоже прошедших фейс- контроль, можно заказать заранее, по их словам, прошлое особняка и полутемные залы действуют на мужчин возбуждающе.
Полуостров окружен выкрашенным в зеленое металлическим забором, по которому в дни присутствия ВВ пускают ток, за забором - ров, за рвом прячутся люди в штатском с оружием и рациями, по всему периметру полуострова ведется круглосуточное видеонаблюдение, дорога к Резиденции с суши приводит прямо на контрольно-пропускной пункт, за ним - шесть километров охранного комплекса; и с воды никому из чужих тоже не подобраться - залив, где ВВП загорает и купается, перегорожен чередой понтонов, в понтонах потайные двери, оттуда Сам, будучи помоложе, вылетал на скутере в одних плавках, а по бокам, на двух скутерах, телохранители в бронежилетах.
“Долгие Бороды”, а также дачу никогда не жившего на ней прежнего Властелина, поскольку “ловушька”, обслуживает целый поселок, две тысячи местных жителей: сначала - жесткая проверка их самих и всех родственников на благонадежность, потом они подписывают формы допуска к государственной тайне, после чего не имеют права ездить за рубеж, их телефоны прослушиваются, а письма читаются, и коль что не так - уголовная ответственность за измену родине.
ВВ, по словам куратора, любил бывать здесь в любое время года, не только летом; в помпезном помещении с мраморными лестницами и античными колоннами он принимал гостей и официальные делегации, но ночевал не здесь, а в ничем не примечательном коттедже неподалеку, двухэтажном, из красного кирпича - на такой системе безопасности настояла охрана.

За проведенные возле ВВ годы Двойник многажды наблюдал его, редко близко от себя, чаще на удалении - во время посадок в бронированные лимузины и винтокрылы и покидания их салонов; на территории Резиденций; совсем редко - в кремлевском коридоре и приемной рабочего кабинета в 14-й корпусе, между Спасскими воротами и Сенатским дворцом; в Константиновском дворце в Питере; но лишь один раз тот удостоил его вниманием, пригласив на разговор. Это была проверка, понятное и естественное желание своими глазами взглянуть, чего же стоит этот самый Двойник, о котором ему уши прожужжали, насколько безупречно может сыграть роль ВВ. И произошло это на Валдайской даче. Яков Петрович прождал вызова почти весь день. Он гулял, несмотря на мокрядь, заасфальтированными лесными аллеями, стояла ростепель, снега не было, новый год не походил на себя, природа будто ошиблась с календарными
сроками наступления холодов, а звонка на мобильный все не было.
Если не лукавить, не врать себе, этой встречи Двойник боялся до дрожи в поджилках, представлял себя на допросе у умного, хитрого, проницательного следователя: тот ли ты, за кого себя выдаешь, на самом деле обладаешь уникальными способностями или дуришь голову... смотри, коли обманываешь... И невольно юркой змейкой с ядовитой слюной заползал неизбежный вопрос: а вообще, как относишься к ВВ, благоговеешь перед ним, считаешь его мудрым и непогрешимым, или извечный скепсис мешает осознать его величие? Скепсиса в Якове Петровиче не наблюдалось, так, самая малость, но и благоговения он никогда не испытывал перед вождем, как выяснилось, ниспосланным стране Богом. Поначалу поражала его речь, четкая и ясная, смысл и логика построения фраз, находчивость в ответах, мастерство внезапных сопоставлений, хотя не обходилось без проколов типа “она утонула” - о подлодке “Курск”, и даже коронные обороты типа “жевать сопли”, “мочить в сортире” и про половые признаки бабушки и дедушки пришлись по душе Якову Петровичу: нормальный мужик, за словом в карман не лезет... Постепенно привык, как и прочие, ко всему, что связывалось с образом лидера нации, вместе с другими беззлобно посмеивался над амфорами, случайно найденными Самим на большой глубине, над полетом со стерхами и прочими причудами, при этом отдавая должное силе и уверенности лидера, крепнущими с каждым годом. Но все последующее, повернувшее страну задом к дальним соседям и напугавшее ближних, ненависть к пиндосам и война с “укропами”, очевидная всем и внаглую отрицаемая, бесконечное и бессмысленное вранье по “ящику”, упавший рубль, подскочившие цены, запреты на то, что вчера разрешалось, сознательное бегство тех, кто мог стать оплотом страны, и еще многое-многое другое вызывали в Якове Петровиче глухое отторжение, особенно после горячих дискуссий с дочерью; однако он, подобно другим, жил как бы сам по себе, тихо и молча: меня не трогают и ладно, а что до патриотизма, то никто пока не заставляет публично его демонстрировать, а есть он во мне, этот патриотизм, или нет его, так сие не ваше собачье дело.
Так было до момента, когда обстоятельства сделали его Двойником и ему открылось то, чего он не мог знать ранее, а если и догадывался, то скорее по наитию; это новое знание и понимание обременяло, заставляло иначе оценивать происходящее, он боялся себе в этом признаться, гнал непрошенные стремные мысли. В этом смысле он становился истинно Двойником - ВВ и самого себя.
И еще одно, тоже непрошенное и еще более опасное, тешило тщеславие: я уже в состоянии делать, выполнять, говорить все то, что и ВВ, уже не будучи его отражателем, к чему может привести, не знаю, внутри холодеет и замирает, едва задумываюсь, что меня ждет...

Куратор позвонил ближе к вечеру. В специальной комнате Якова Петровича переодели, куратор отверг строгий темный костюм, белую сорочку и галстук (“Вы, Яков Петрович, не на официальный прием собрались, а на приватную встречу на даче, поэтому наденьте вот это...), и он протянул вельветовые брюки цвета кофе с молоком, ковбойку и серую просторную шерстяную кофту. “Нормально”, - подытожил, придирчиво оглядев экипировку Двойника.
Они остались вдвоем, Олег Атеистович пояснил:
- ВВ отдохнуть сюда приехал с тремя друзьями. Перед обедом попарились, после обеда в казино сыграли, притом по-серьезному, на собственные деньги, чтобы азарт и кайф словить, потом биллиард. В общем, расслабуха, а вы своим галстуком тоску нагоните, напомните о трудах праведных, которые ВВ на денек оставил. Нет уж, предстаньте пред его очи в партикулярном одеянии.
... В просторную прохадную комнату с глухими задрапированными окнами, зажженным изразцовым камином и журнальным столиком с двумя глубокими креслами возле дивана вошел тот, кого уже больше года он изображал; Яков Петрович напрягся, как ни готовил себя к встрече, не смог одолеть волнение и скованность.
ВВ был одет в такие же вельветовые брюки и кофту, только рубашка была однотонная, темно-серая, на ногах кроссовки, в отличие от Двойника, обутого в черные строгие туфли. Обменялись рукопожатиями, ВВ занял место на диване, Двойнику жестом указал на кресло. В итоге ВВ возвышался на целую голову.
Мгновение, показавшееся Якову Петровичу вечностью, ВВ немигающе всматривался в него (с кем мог он сравниться по степени страха, вызываемого в людях одним своим неулыбчивым видом, пристальным, немерцающим, неотрывным взглядом выцветающих с возрастом глаз- плошек: сколько раз репетировал Яков Петрович один на один с зеркалом этот немигающий, как свет фонарного столба, взгляд!..). Он автоматически ответил таким же испытующим взглядом - по-другому не смог. Так они и буравили друг друга, один на правах Властелина, другой - копируя, словно боксеры-профи перед началом поединка, сходясь лицом к лицу, пытаясь испугать, посеять неуверенность в сопернике.
-Кто же вас, любезный Яков Петрович, так экипировал? - спросил, наконец, ВВ.
-  Мой куратор.
-Узнаю Атеистовича. Нарочно сделал, для большего эффекта, мою одежду на отдыхе знает, помнит... Я за вами часто наблюдаю, вы меня не видите, а я вас вижу. Невероятное сходство... Это ж надо, природа распорядилась... А ботокс, блефаропластику используете?
-  Так точно, использую, - отрапортовал.
-Да вы расслабьтесь, не надо по-военному. Мы же отдыхаем, просто беседуем, я не ваш начальник, а просто... ваша копия, или вы - моя, - и складки рта дернулись в намеке на улыбку. - Ну и как, болезненно?
-Пару раз уколы делали и веки подтягивали. Ничего, терпимо.
-У меня по-всякому бывает. Однажды, лет десять назад, нет, больше, в Киев на важную встречу прилетел, а у меня синяк на скуле от укола выступил. Пресс-конференцию пришлось отменять, негоже лидеру с синяком перед прессой. Еще подумают, жена побила... Да, Украина... Много мне нервов и крови стоила... Я, знаете, не привык жалеть о прошлом, но все же корю себя: надо было тогда, в четырнадцатом, ударить как следует, захватить несколько областей помимо Донбасса, дойти до Киева, и черт с ними, с санкциями, зато по-другому сейчас все выглядело бы... Сильнейший всегда находит справедливым то, что слабый считает несправедливым... Меня деспотом называют за рубежом. Убежден: не существует ни одного живущего человека, которому не захотелось бы сыграть деспота, если он обладает твердым характером. А вы что думаете по этому поводу?
-Точно так же, - не придумав более развернутый ответ, да и не нужно было.
-Ну и хорошо. Единство взглядов. Убеди других довериться тебе - и ты победил. Самый мощный афродизиак - власть над другими... А теперь повторяйте за мной.., - внезапно ВВ поменял ход разговора. - Посмотрим, как скопируете меня... Итак, начнем. Ничто так не воодушевляет, как первое безнаказанное преступление...
Яков Петрович опешил, слегка даже растерялся от смысла произнесенного, однако вида не подал и незамедлительно исполнил приказ. Почувствовал, что передал интонацию абсолютно верно, лучше, чем на тренировках у зеркала, на нервной почве, что ли...
ВВ продолжил экзамен, выстреливая разнобойными по смыслу фразами почти без пауз:
-   У России нет другого пути, кроме выбранного Россией. Если кто-то не хочет разговаривать с нами на равных - пусть не разговаривает, мы сами с ним будем разговаривать на равных... Некоторым супердержавам, которые претендуют на исключительность, считают себя единственным центром силы в мире, им союзники не нужны, им вассалы нужны. Я имею в виду США. Россия в такой системе отношений существовать не может... Давить на Россию с помощью жестких мер бесполезно и бессмысленно... Мы такая страна, которая ничего
не боится... Полная изоляция ни к чему хорошему привести не может. Не забывайте - у нас ядерное оружие имеется... Наша родина, возможно, больна, но от кровати матери не уезжают... Ну, знаете, если все время говорить о том, что все падает, то ничего никогда и не поднимется...
В следующей фразе Двойник запутался, пришлось ВВ повторить ее дважды:
- Возможно, нашему Мишке нужно посидеть спокойно, не гонять поросят и подсвинков по тайге, а питаться ягодками и медком. Может, его в покое оставят?
Не оставят. Потому что всегда будут стремиться, чтобы посадить его на цепь. А как только удастся - вырвать и зубы и когти. В сегодняшнем понимании это - силы ядерного сдерживания. Как только это, не дай Бог, случится, то и мишка не нужным станет, чучело из него сделают и все...
Яков Петрович воспроизвел, ВВ слегка наклонил голову и прикоснулся передним и указательным пальцами левой руки к ушной раковине - вероятно, чтобы лучше слышать. Он сделал перерыв на несколько секунд, Двойник непроизвольно глубоко вздохнул, от ВВ не укрылось, ободряюще кивнул и вроде даже подмигнул - не дрейфь, парень - и продолжил проверку таким же долгим, развернутым фрагментом когда-то им произнесенного, но уже совсем о другом:
- Самое главное для политика - быть порядочным и честным человеком... Я верю в человека. Я верю в его добрые помыслы. Я верю в то, что все мы пришли для того, чтобы творить добро. И если мы будем это делать, и будем это делать вместе, то нас ждёт успех и в отношениях между собой, в отношениях между государствами. Но самое главное, что мы добьёмся таким образом комфорта в своём собственном сердце...
- И вот еще несколько предложений, повторите для услады слуха. Я медленно буду диктовать, с остановками, а вы произносите не механически, а вникайте в сказанное - не мной, а великим умом и патриотом Ильиным. Не хочу текст замечательный искажать, у меня выписка имеется, - и он достал из кармана куртки сложенный вчетверо листок. - Слушайте и внимайте... “Мировая закулиса, решившая расчленить Россию, отступит от своего решения только тогда, когда ее планы потерпят полное крушение... Они собираются разделить всеединый российский “веник” на прутики, переломать эти прутики поодиночке и разжечь ими меркнущий огонь своей цивилизации. Им надо расчленить Россию, чтобы провести ее через западное уравнение и развязание и тем погубить ее: план ненависти и властолюбия. ...Чтобы вообразить Россию в состоянии этого длительного безумия, достаточно представить судьбу “Самостийной Украины”... Россия есть величина, которую никто не осилит, на которой все перессорятся...”
Яков Петрович повторял, не вдумываясь в содержание, о чем просил собеседник, внимание сосредоточено было на другом - добиться стопроцентной верности модуляциям голоса ВВ, читавшего текст трепетно и почти нараспев, как молитву.
Экзамен завершился, Двойник прокашлялся, непроизвольно провел вспотевшими ладонями по обивке кресла, ВВ подвел итог:
-Вы и впрямь огромный талант. Смотрю на вас и вижу себя, совершенно такого, каким есть, вроде как два экземпляра. Но учтите, я в полном порядке, сдаваться возрасту не собираюсь, так что заменять меня, надеюсь, еще долго не придется. Тем не менее, совершенствуйте свое умение, шлифуйте свой дар, наверняка пригодится... когда-нибудь...
ВВ положил ногу на ногу, укрыл тяжелой мужицкой ладонью колено и взглянул вприщур, теплота взгляда в долю секунды сменилась недоверчивостью и отчуждением, словно буравчик ввинчивался, трансформируясь в новый для Якова Петровича образ, дотоле не мелькавший на телеэкранах.
-А вы опасный тип, с вами надо настороже, постоянно бдеть, что там в вашем котелке варится, - и он постукал себя по лысеющему черепу. - Неровен час - и замените меня на посту, никто и не чухнется, что царя подменили, - и вдруг захохотал отрывисто-лающе; ни в одной записи для тренировок Яков Петрович не слышал смеха ВВ, теперь понял, почему - он, смех этот, напоминал шакалий вой, не зря сравнивают - как шакал смеется, такие утробные звериные звуки военный повар Яков впервые услышал в Афгане, возле Джелалабада, где голодных шакалов обитала уйма.
Двойник поддержал ВВ, изобразив застенчивый опасливый смешок в полтона, будто над шуткой, но по остекленевшим, рыбьим зрачкам сидевшего напротив понял, что тот не шутит.
Отсмеявшись, ВВ принял прежнее участливо­внимательное выражение лица.
-Вы кто, жаворонок или сова? Хочу знать, насколько на меня похожи и в чем.
-  Я рано встаю и ложиться стараюсь не поздно.
- Хм.., тут мы антиподы, я ближе к полудню просыпаюсь, а ложусь в час-два ночи. Утром плаваю, на тренажерах мышцы укрепляю. А вы со спортом дружите? Правильно, молодец... На ночь не читаю, другими делами занимаюсь; что касается прессы, вообще, не читаю и знаете, почему? Чтобы никакие журналисты не влияли на мое мнение, а также следую совету профессора Преображенского, притом не только перед обедом... Друг мой Берлускони как-то рассказывал: в свое время Тэтчер посоветовала распорядиться, чтобы ему приносили только те газеты, в которых есть что-то положительное о главе правительства, его работе и всего кабинета. В результате не получал он от своего пресс-атташе газеты на протяжении пары месяцев, после чего подобную практику Сильвио прекратил и вернулся к прочтению всех газет. Ну, а мне справку ежедневно пресс-служба готовит, что там пишут о стране и обо мне, я в полглаза смотрю...
Да, Тэтчер... Знаете, Яков Петрович, как она меня вздрючила? - взор ВВ покрылся мечтательной поволокой. - В 90-е дело происходило, мы с мэром деловую поездку осуществляли по Европе, “Железная леди” утром неожиданно в отель к нам нагрянула, увидела в номере следы вечернего загула - бутерброды недоеденные, пивные бутылки пустые - и говорит строго: убираться надо, господа... Были люди, не чета нынешним, на Западе правящим. Знаете, в чем разница между мной и американским президентом? Я много лет правлю, разные эксперименты, реформы там всякие могу проводить или не проводить - у меня время на это было и есть, а у американского президента всего четыре года или восемь, а кругом бюрократы, в Конгрессе нет единства, это не наша Дума, поневоле станешь конформистом...
Напряжение начинало отступать, как давление у гипертоника после приема таблетки - Яков Петрович успокоился.
- Вам имя такое знакомо - Сунь-Цзы, нет? я так и думал, его никто не знает, а я знаю, изучил его труды, использую на практике. Мудрый китаец... “Если вы сильнее вдесятеро, вы можете не обращать внимания на оппозицию. Если вы сильнее впятеро, атакуйте своих противников. Если вы сильнее вдвое, поссорьте противников. Если ваши силы примерно равны, старайтесь не рисковать. Если противник сильнее вас, избегайте столкновения с ним. Если же вы много слабее, старайтесь опередить противника”. Или вот это (шпарил по памяти, как по-написанному): ”Для того чтобы побеждать, вы должны занимать выигрышные позиции. Вы должны доводить атаку до конца и уходить невредимым. Для этого вы должны владеть даром предвидения. Вы можете обрести его. Ни демоны, ни духи вам не помогут. Профессиональный опыт здесь также не при чем. Вам не поможет и анализ. Единственный источник надежных сведений - другие люди. Благодаря им вы будете знать о том, что происходит в стане врага...” А вот интересная мысль - будто из инструкции моего родного ведомства: “Вы можете использовать пять типов агентов. Вам нужны локальные агенты. Вам нужны глубинные агенты. Вам нужны двойные агенты. Вам нужны обреченные агенты. Вам нужны неуязвимые агенты. Вам нужны агенты всех пяти видов. При этом методы их использования вам следует держать при себе. В этом случае вы сможете составить ясную картину происходящего”.
Воодушевившись, ВВ продолжил сыпать цитатами, а может, свое заветное, личное высказывал (Двойник не мог отличить одно от другого, в этот момент он чувствовал, что совершенно не занимает мысли Властителя, словно лишний): количество путей, ведущих к победе, бесконечно... не сдавать позиции, ни в чем не уступать, мелочи не в счет, побеждает не обязательно правое дело - но дело, за которое лучше боролись, вы можете быть намного сильнее, но проиграть, если у вас нет воли к победе - это как в спорте; главное - быть вожаком: стая львов, возглавляемая овцой, может проиграть стаду овец, возглавляемому львом; победителя никто не спросит, правду он говорил или нет; великих судит только история, хотя она и ветреная девка...
-А вообще, Яков Петрович, - вспомнил о сидящем напротив, - нет на свете ничего совершенно ошибочного, даже сломанные часы дважды в сутки показывают точное время; я спрошу: какие часы показывают более точное время - те, которые стоят, или те, что отстают на минуту? Часы, которые стоят, показывают дважды в сутки абсолютно точное время, а которые идут, слегка отставая, показывают точное время один раз в два года...
-Читаете беллетристику, исторические книжки? - ВВ продолжил вопросы. - Должны быть эрудированным, грамотным, походить на меня во всем, не только внешне или там голосом похожим - ведь люди рано или поздно сравнивать начнут. Ошибаться нельзя... Я давеча Ильина упомянул... Вы его читали? Жаль... Попросите Атеистовича, он найдет книги. Ильин - великий мыслитель, многое понял, предугадал в устройстве русской жизни, ненавидел большевиков, приветствовал белое движение, неоднократно арестовывался, был выслан Лениным на “философском пароходе” в Европу, преподавал в Германии, после 33-го, увидев, что Гитлер собой представляет, с помощью Рахманинова и на его деньги переехал в Швейцарию... Мы его прах перезахоронили в Москве, архив выкупили в Америке и привезли в Россию... Но главное - что он писал, мысли его на сердце мне легли, я себя ругал - как же я прежде ничего о нем не знал... В своем Послании народу еще пятнадцать лет назад его мысли использовал. Прочтите обязательно Ильина, это необходимо, коль вы - мой Двойник. “Русский народ имел царя, но разучился его иметь”, - пишет Ильин. Он считает, что в России возможны или единовластие, или хаос, к республиканскому строю народ неспособен. Разве он не прав?! “Быть русским значит не только говорить по- русски. Но значит воспринимать Россию сердцем, видеть любовию ее драгоценную самобытность и ее во всей вселенской истории неповторимое своеобразие...” Своеобразие... А нас к хваленой западной демократии тянут, где ничего хорошего, а что было хорошего, то утрачено безвозвратно. Нужна она нам, как собаке пятая нога, у нас своя демократия есть, российская...
Яков Петрович слушал взволнованный монолог слегка ошеломленный, осознавая, как еще мало знает и как важно ликвидировать изъян; входя осторожно, застенчиво, на цыпочках в пространство, прямиком ведущее к ВВ, он должен соответствовать своей миссии, проникаться мыслями вождя, иначе навсегда останется белой вороной, в сущности, прислугой, а он желает много большего...
Но не так все безнадежно: едва визави, возвышавшийся на диване, завел речь о романе Михаила Юрьева, который стал его настольной книгой, Двойник с неподобающей моменту радостью, громче того, как надлежит говорить с ВВ, возгласил: знает, читал! Куратор принес и обмолвился: любимая книга Самого, проштудируйте и сделайте выписки, чтоб при случае щегольнуть знанием. Аккурат накануне прилета на валдайскую дачу Яков Петрович освежил в памяти содержание романа. И вот случай представился.
- И о чем же это произведение? - слегка недоверчиво, словно не поверив, спросил ВВ.
Яков Петрович поведал: называется роман “Третья империя” и рассказывает о будущем: 2053 год, мир поделен между четырьмя огромными сверхдержавами: Российской Империей, Американской Федерацией, Исламским Халифатом и Поднебесной. Между прочим, автор прогноз составил о будущих событиях в Украине: парламентский кризис, после которого 80 тысяч российских добровольцев заняли ее восточные земли и дошли до западных границ, в результате чего Львов прекратил существование. А ведь книга издана... году в 2008-м. (“В 2006-м”, - уточнил ВВ).
-Девять областей, включая Донецкую, Луганскую и Крым, объявили о непризнании украинской власти и вообще украинской государственности и о провозглашении Донецко-Черноморской республики, - шпарил Двойник по залаженному. - Сместили представителей центральной власти, выдвинули своих руководителей и объявили о референдуме по выходу из Украины и вхождении в Россию. Когда местные власти приказали всем дислоцированным на востоке и юге войскам выступить против мятежников, выяснилось, что большинство их уже перешли на сторону восставших (как и значительная часть полиции и спецслужб). Остальные не захотели вступать в бой и частью выехали без оружия из зоны восстания, частью были блокированы на своих военных базах...
-А потом, по фантазии автора, новая империя захватит все европейские земли, включая Гренландию, - вклинился в рассказ ВВ. - Дольше всех сопротивляется Туманный Альбион, но сопротивление подавлено ядерными боеголовками. Но это уже - сказки...
-По воле автора будут арестованы 150 крупных государственных чиновников, действующих и бывших, а также олигархов, - с воодушевлением демонстрировал свою память Двойник. - Последние будут окончательно изгнаны из страны, а весь частный крупный бизнес - национализирован. Впереди - официальное разделение новой России на сословия, где правом голоса обладают лишь сословие опричников, они и только они являются носителями избирательного права. Первым царем новой России станет “Владимир Собиратель”.
-Многое угадал Миша Юрьев, - заметил ВВ, - только с девятью областями желаемое за действительное выдал. Не получилось... А жаль... Талантливый парень Миша, окончил школу в 14 лет, в 19 - биофак МГУ, ушел в предприниматели, преуспел, высокие позиции занимал, политикой занимался, до вице-спикера Думы добрался.
- Извините.., можно мнение свое высказать? - осмелел Яков Петрович и получил утвердительный кивок: - Этот Юрьев на словах государственник, родину любит, патриот, а бизнес делает в Америке, сланцевый газ толкает вперед, то есть объективно против нас работает. Говорит, что деньги в России делать неудобно, а в Штатах, выходит, удобно. И еще советы лично вам дает: дескать, продайте "Газпром”, продайте "Роснефть” тем же американцам, заодно будет почва с ними подружиться, выяснится сразу, что ВВ самый большой демократ в мире, его просто неправильно понимали. Продайте - за хорошие деньги продайте, пока они что-то стоят, они скоро ничего стоить не будут. Вот я и говорю - прохиндей.
Произнес тираду и понял: не стоило разрушать образ - как-никак настольная книга... ВВ нахмурился, делал это он не бровями, а едва уловимым посылом губ. Сказал после паузы: не стоит судить о человеке по его откровениям в прессе, может, он нарочно эпатирует; Мишу он знает лично и верит ему, бизнесом на Западе занимаются многие русские, России это не идет во вред.
-Лучше скажите, вы стихи любите? - показал исчерпанность темы Юрьева. - Нет? Я тоже, никаких поэтов не читаю, кроме Омара Хайяма, красивые у него, мудрые рубаи - так и должен настоящий мужчина жить: вино, женщины, веселье, а тут всякой ерундой приходится заниматься, авгиевы конюшни разгребать. Например, такие строчки: “Поменьше в наши дни имей друзей, простак, будь на признанья скуп, не слушай льстивых врак...”. Между прочим, Андропов стишатами баловался, чекист, а вирши кропал, иногда с матерком, ну, это простительно, я и сам грешен, хотя какой же грех, без ненормативной лексики нет нашего великого и могучего. “Молва идет среди народа, что всех людей вмиг портит власть. И все ж опаснее напасть, что чаще люди портят
власть”. Замечательный афоризм, не находите? Прав Юрий Владимирович, ох как прав...
ВВ задумался, встал, подошел к камину, пошуровал щипцами, прогорающие поленья легли рядком, угли просыпались яркими искрами, он снял куртку, небрежно бросил на диван и снова сел напротив, вновь став на голову выше Двойника, утопавшего в кресле.
-У нас с вами, любезный Яков Петрович, приватная беседа, не для чужих ушей, надеюсь, вы как офицер ФСБ понимаете, что бывает за утечку, разглашение... Так вот, какая, по вашему мнению, главная задача, цель правителя?
-  Благо народа.
-Ответ правильный. Если для прессы, для общественности. А если с самим собой разговариваешь, без утайки, откровенно, как на духу, тогда какой ответ?
-А разве не одно и то же? - вырвалось у Двойника, он начинал осваиваться в роли постоянно экзаменуемого.
-Нет, совсем не одно и то же. Главная задача - сохранить власть любой ценой, не дать себя свергнуть, убить. Давайте в ролевую игру сыграем. Поменяемся ролями: вы, Яков Петрович, вдруг на моем месте оказываетесь.., да не вздергивайте брови, не пугайтесь, всего лишь игра, некое допущение; короче, вы - лидер нации, у вас бюджетные деньги, их как ни дели, на всех не хватит, ну как у нас сейчас, и перед вами дилемма: дать на медицину, образование, культуру, на что-то там еще или зарплату повысить военным, фээсбэшникам, полиции, чиновников не забыть. Как будете распределять средства?
Двойник замялся, слегка пожал плечами:
-Я полагаю, выделить врачам, учителям и прочим примерно треть средств, остальное - силовикам.
-Ответ неправильный. Тришкин кафтан делить - бесполезное занятие, всем не потрафишь, недовольные обязательно найдутся, скулить станут - это все равно что поросенка стричь: шерсти мало, визгу много. Правильный ответ таков: деньги дать по максимуму тем, кто державу и лидера охраняют. Остальным объяснить: страна в кольце врагов, все средства пущены на оборону, и пообещать, непременно пообещать, заверить: улучшится экономика, для чего делается все возможное, и вы получите свое, как только, так сразу. А силовикам зарплату закрытыми указами повысить, чтоб комар носа не подточил.
-Понятно.., - заверил Двойник, поборов несогласие - вступать в полемику с Самим побоялся.
-Вопрос безопасности лидера - первейший, Фидель Кастро однажды в разговоре со мной признался: единственная причина, по которой удалось ему избежать физического устранения, было то, что он сам, только сам, всегда занимался своей личной безопасностью. А уж как американцы старались его ухандокать... Не вышло... Я для своей личной охраны выбираю самых преданных, ни разу в них не ошибся благодаря развитой интуиции. Тот же Атеистович, когда со мной работал, это ж мужик замечательный, за меня в огонь и в воду, под пули, если понадобится. Ну, вы его знаете... Но и поддерживать таких надобно, стимулировать, давать заработать, не беда, если от бизнесов олигархов наших будет кое-что перепадать, миллиончик один, другой... Силовики - оплот власти, их обижать, ущемлять глупо, да и опасно. Возьмем Хрущева, его силовики сдали; или Горбачев - потерял личный контакт с руководством КГБ, отсюда результат; Ельцин избежал участи незавидной, вовремя разумное решение принял - уйти, получил от меня гарантии... Что касается моей безопасности... Потому и ездим мы с вами, Яков Петрович, в разных лимузинах для отвода глаз террористов, потому ничего не ем на приемах за рубежами, только свою пищу, и не пью ничего чужого, однажды даже у соседа Луки в Минске на аэродроме хлеб- соль не попробовал... У меня не один - три грибных человека - знаете, кто это такие? Не знаете... Это те, кто пищу пробуют на наличие яда... Береженого бог бережет.
На этом и закончился личный разговор, запомнившийся Якову Петровичу во всех красках и нюансах и не имевший продолжения все последующие годы пребывания близ Верховного Властелина.


2


...Он засыпал, когда позывные мобильника - пронзительный лейтмотив увертюры к “Севильскому цирюльнику” - заставили вздрогнуть и очнуться от сна. В мобильнике знакомый голос:
-Добрый вечер, Яков Петрович, точнее, уже почти ночь. Вы дома или на Истре?
-  На даче. День рождения жены отмечали.
-Мои поздравления. Собирайтесь, за вами посылается машина.
-    Вы из Крыма? - спросонья спросил, памятуя предыдущий, десятидневной давности звонок куратора из Ялты.
-  Из какого Крыма? Окститесь. Я в Москве.
Олег Атеистович был явно взволнован, его выдавали обертоны.
-  Возвращаться в Ново-Огарево?
-Вас привезут в Кремль. Собирайтесь... Загримируйтесь как обычно.
-    А что случилось? - еще один нелепый вопрос, объяснимый прерванным сном и выпитым.
-По открытой связи я такие вещи не обсуждаю, - отрезал куратор.

По дороге в Москву Яков Петрович вытрезвел. Зачем спешно доставляют в Кремль, он не имел ни малейшего представления, но нутром чувствовал - неспроста; случилось нечто, круто меняющее вектор его, в сущности, размеренной, устоявшейся жизни, показывающая на “восток” стрелка компаса крутанулась на 180 градусов и уперлась в “запад”. Не у кого спросить в машине: бессловесный водитель и сидящий рядом с Двойником на заднем сиденье неприятный тип с тонкой кадыкастой гусиной шеей, ответивший на пару наводящих вопросов невнятно и с явной неохотой.
На въезде в столицу по обе стороны автострады угрюмо застыли автобусы с плотными, не пропускавшими света шторками, и крытые тентом грузовики. Кольнуло скверным предчувствием.
После довольно долгой проверки, которую осуществляли не офицеры комендантской службы, как прежде, а люди в штатском, машина сопровождения, следовавшая впереди, въехала в Кремль, за ней черный “мерседес” с Яковом Петровичем. Остановились у 14-го корпуса, где находился рабочий кабинет ВВ, кадыкастый вышел первым, обошел машину, открыл дверцу и пригласил Двойника выйти и проследовать за ним. Через несколько минут они оказались в приемной.
Двойник крайне редко бывал здесь, надобность в частых посещениях отсутствовала - ВВ работал и принимал визитеров по большей части в Резиденциях, особенно в последние пару лет. В приемной находились пятеро человек, никого из них Двойник прежде не видел, во всяком случае, не помнил их лиц.
К нему подошел высокий блондин лет немногим за пятьдесят, с зачесанной на пробор шевелюрой, единственный из присутствовавших в камуфляжной форме. Он вежливо взял Якова Петровича за локоть и провел в кабинет, дверь в который была приоткрыта. Дотоле Двойник не удостоивался такой чести, его миссия заканчивалась в примыкавшей к приемной служебной комнате.
Войдя внутрь, Двойник внезапно испытал некоторое успокоение, на миг отступила тревога сегодняшней ночи, не думалось о том, что случилось и что его ждет, не думалось ни о чем, кроме того, что он вступил в святая святых, и его охватило почти детское нетерпеливое любопытство: он озирался по сторонам, пытаясь вообразить присутствие здесь человека, на которого немыслимым образом похож, как садится за стол, не подавляющий размерами, над которым герб страны, а справа и слева - флаг государства и штандарт Верховного Властелина, прикасается к письменному прибору из зеленого малахита и компьютерам, подключенным, как и в Резиденциях, к ситуационному центру, расположенному, по всей видимости, в этом же здании, сейчас они выключены, экраны не светятся, и здесь же - телефоны и коммутатор с пультом управления, за телефонами - горшочек с кустистым цветком, у него слегка волнистые листья и белое покрывало; он залюбовался стенами кабинета с золотистым оттенком, обитыми идеально пригнанными друг к другу шлифованными панелями из мореного дуба, вдоль стен шли шкафы, заполненные книгами и справочными изданиями, поднял глаза и уперся в украшенный строгим орнаментом потолок; ближе к окну - стол для переговоров, за которым ВВ разговаривает с высшими чиновниками... Все это он охватил и запечатлел в считанные секунды, пока блондин в камуфляже медленно вел к этому самому столу. Казалось, что может его удивить после того, как сам принимает гостей за таким же столом в Ново-Огарево, ничего не может, но кабинет в Кремле, недоступный для Двойника, это нечто особенное, ни с чем не сравнимое...
Едва они сели напротив друг друга, к Якову Петровичу вернулась тревога. Блондин заговорил приятным сочным баритоном:
- Меня зовут Вячеслав Сергеевич, я - новый первый заместитель директора ФСБ. Извините, что выдернули вас из постели в неурочный час.., - и продолжил глуше и многозначительнее прежнего, делая интонационные пробелы между словами, как обычно бывает, когда оглашается секрет: - Хочу сообщить об исчезновении ВВ, произошло это вчера, никто об этом не знает, кроме высшего руководства спецслужб и армии. Вам, уважаемый Яков Петрович, придется полностью взять бразды правления государством в свои руки, не замещать, как прежде, а руководить, притом несколько месяцев. Так решило высшее руководство...
Якова Петровича будто оглоушили чем-то тяжелым.
-А если ВВ вернется? Ведь он исчезает каждый год, и всякий раз на более длительный срок, - выдохнул в полной растерянности.
-Успокойтесь, на вас лица нет... Он не вернется, ясно? Никогда не вернется. Ему хорошо там, где он находится.
-  А взрослые дочери, Арина, дети?
-  О них тоже позаботились.
-  Вы сказали - несколько месяцев, а что потом?
-Правильная постановка вопроса. В марте будущего года - президентские выборы, так вот вы в них участвовать не будете, через полгода с небольшим - на покой, ваша миссия закончится. Получите гарантии как Первое лицо, тихо-мирно станете жить, в комфорте.., но мемуары сочинять не советую, - Вячеслав Сергеевич хищно улыбнулся, обнажив ровный нижний ряд отливавших неестественной белизной зубов - очевидно, вставных, на имплантах. - Через пару дней выступите по телевидению с Обращением к народу, сообщите о своем.., грубо говоря, отречении, понятно, слово это не прозвучит, но смысл будет понятен - возраст, недомогания, усталость... Имя преемника специально не оглашается, о нем позже поговорим. Пускай СМИ поломают голову, поспорят, повыдвигают кандидатуры, у кого наилучшие шансы - чем активнее будут споры, тем лучше... До инаугурации нового главы государства вы будете по- прежнему во власти.
-Простите, можно поинтересоваться.., ну, так сказать, не по протоколу... Какова позиция церкви, Патриарх в курсе дела?
Вячеслав Сергеевич окинул Двойника долгим тяжелым взглядом, так смотрят на задающего неприятный и одновременно излишний вопрос. Ответ поразил исчерпанностью:
-  Кто у кого служит: мы у него или он у нас?
Яков Петрович поспешно и слегка подобострастно закивал - ну, да, ну, конечно...
-С кем мне непосредственно поддерживать связь, от кого получать указания? От Олега Атеистовича?
-    Это имя забудьте. Указания будете получать непосредственно от меня. Вам на подпись дадут несколько указов о новых назначениях в ФСБ, Министерствах обороны и внутренних дел, уйдет и премьер, в правительстве появится и.о. Будут и другие изменения. Так что потрудитесь, дорогой Яков Петрович, бывший Двойник, а ныне лидер страны, научиться подписывать документы как ваш предшественник, - человек в камуфляже вновь улыбнулся. - Образец подписи ВВ вы также получите. Все должно быть как взаправду... А сейчас вас отвезут в Ново-Огарево, там новая охрана, имею в виду ваш ближний круг, окончательно войдите в роль Первого лица и задвиньте в дальний ящик парик и усы, они не понадобятся. Займете жилые помещения ВВ, там все готово к вашему приезду. Удачи! - и Вячеслав Сергеевич встал и протянул руку для пожатия.

Ночевал Двойник в покоях Самого, на широченной кровати с жестким, как камень, матрацем - специально сделанным для травмированной после злополучного полета со стерхами спины ВВ. Донельзя испуганный, вымотанный, удрученный беседой с блондином в камуфляже, заснул как убитый и проснулся около полудня под мелодию будильника “С чего начинается родина?”, ничем в этом отношении не отличаясь от хозяина Резиденции, канувшего неизвестно куда - тот тоже вставал поздно.
В иной ситуации Яков Петрович не преминул бы внимательнейшим образом оглядеть обстановку спальни, пройтись по другим покоям, прежде чем сделать зарядку, окунуться в прохладную воду личного бассейна вождя и поиграть бицепсами на его тренажерах, но нынче было не до этого - в мозг впилась иглой беспощадная мысль, что проснулся он в другой стране и его настоящее и ближайшее будущее впрямую зависит от того, каким образом станут развиваться события.
Совершился, это очевидно, путч, переворот, похоже, бескровный, за исключением таинственного исчезновения ВВ - вовсе не такого, как обычно, иначе Двойник не провел бы ночь в его постели (впрочем, с судьбой вождя ничего не было ясно); но кто пришел к власти, чем она, эта власть, будет отличаться от прежней и будет ли - этого Яков Петрович не ведал и мог лишь строить догадки. То, что с ним беседовал новый высокий чин ФСБ и замкнул связи Двойника, теперь уже бывшего, на себе, говорило о многом, однако не обо всем. Страшно было подумать - отныне он, бывший Двойник, именно он, будет проводить все без исключения встречи, выступать в собраниях, по телевидению, издавать законы, решать мелкие, сиюминутные, и главные в масштабах страны вопросы, говорить то, что ему предпишут, и одновременно обладать той степенью неограниченной власти, которая дотоле и не мерещилась. И все это на протяжении считанных месяцев, до инаугурации, как сказал Вячеслав Сергеевич. А что потом, куда денут Якова Петровича, оставшегося не у дел? Ответа не было, взамен - ползущий по позвоночному столбу липкий, обморочный страх.


3


Уходили бесследно, как вода в песок, дни, недели, возбужденная страна жила в лихорадочном ожидании скорых перемен - непременно перемен, ибо по-прежнему жить многие не хотели, менялся тон прессы, в официальных печатных СМИ (а других не осталось) осторожно, словно на пробу можно-нельзя, просачивались статьи, позволявшие хотя бы отчасти усомниться в величии ВВ, ниспосланном свыше: намеками, а иногда и напрямую писалось о неправомерности решений кремлевского бонзы, особенно это касалось страны- соседки, у которой еще девять лет назад нагло оттяпали часть территории и не собирались возвращать, воткнули спицу в тело, образовав долго не рассасывавшийся гнойник. Яков Петрович вспоминал давнюю зловещую шутку дочкиного хахаля: Кремль - самая неприступная из всех преступных крепостей мира... Двойник тогда вызверился, едва не выгнал его из-за стола, за которым кипел спор, затеянный, как обычно, либералкой дочерью; теперь же воспринимал это спокойно и почти равнодушно - то ли еще напишут... А писали о том, что никто иной как сам ВВ споспешествовал превращению страны в осажденную крепость, ведя недальновидную и опасную политику.
Яков Петрович диву давался, с какой необыкновенной легкостью, граничившей с щекочущей самолюбие радостью дозволяемого, начинали вести себя прежде лояльные, послушные, боязливые, выслуживавшиеся перед властью издания. Следовательно, им разрешили, делал незамысловатый вывод, без такого соизволения держали бы рот на замке, как прежде.
Потихоньку росло количество статей, чьим объектом становился впадающий в немощь Хозяин, чья сила утекала, как спертый воздух из проколотой камеры футбольного мяча, а вместе с воздухом в людях, казалось, начинал улетучиваться животный страх. Или так только казалось...
Более всего неистовствовали Сети на фоне резко ослабившего путы надзорного ведомства. Посты чехвостили вождя на чем свет стоит, лупили наотмашь, ничего не стесняясь, зубоскалили, насмехались, издевались; Яков Петрович читал и диву давался - сколько же ненависти накопилось... Вспоминали прошлое ВВ, откровенно называемое воровским, бандитским, преступным, приводили факты одни другого хлеще, в сущности, известные - как в свою бытность в мэрии вымогал взятки во время встреч с бизнесменами, рисуя на бумаге пяти-шестизначные цифры со знаком доллара, имел отношения с малышевской преступной группировкой, кроме прочего, поставлявшей приплывающую из Колумбии наркоту, наживался на бартерных сделках: осенью 1991-го, в родном его городе, как в блокаду, начался голод, продуктов не было, взять их было неоткуда, горсовет ввел карточки; спасением виделись эти самые бартерные сделки: мэрия предоставляла частным компаниям право на вывоз за рубеж нефтепродуктов, металлов, хлопка, леса, эти компании обязались на вырученные средства закупить и привезти жратву на сто с лишним миллионов долларов, но деньги ушли и осели где и у кого положено, продукты же в нужных объемах так и не появились; и тогда будущий ВВ пригнал гуманитарные грузы - несколько десятков тонн мясных собачьих консервов, и угроза белкового голода на какое-то время отдалилась; кто уж ел собачью пищу, неизвестно, скорее всего, консервы добавкой легли в фарш для котлет, макароны по-флотски и в иные блюда общепита.
И на телевидении зрели видимые приметливому глазу перемены: сюжеты с ВВ становились все более редкими (Яков Петрович искренне радовался - обязательных съемок у него заметно поубавилось), да и имя Властителя, прежде упоминаемое всуе, исчезало из дикторских новостных текстов; еще совсем недавно дружно ненавидимых пиндосов и укропов почти не упоминали, а если и упоминали, то тон был иной, куда менее враждебный - ну есть они и есть, что поделаешь... Зато больше говорили о нехватке всего и вся, неотвратимо
растущей инфляции, безработице, бедности, незаметно переросшей в нищету - и плохо скрываемым намеком - это плоды его, вождя, политики.
Все было известно и ранее, только молчали тогда в тряпочку знающие и ведающие, а кто не молчал, того антипатриотом объявляли, экстремистом, национал- предателем, клевещущим на вождя, и к ногтю их, недовольных правдорубов.

Честно сказать, начавшаяся вакханалия выводила Якова Петровича из равновесия: оставшись вместо исчезнувшего Властелина один на один со страной и миром, уже не Двойник, с которого, в сущности, взятки гладки, он невольно, не в силах понять, как подобная трансформация происходит в его голове, принимал все на себя, не в силах выйти из образа, и получалось, будто это он, именно он, вымогал взятки, крышевал малышевцев, кормил город собачьими консервами..., а много позже, усевшись на кремлевский трон, принимал решения по захвату Крыма, введению антисанкций, сжиганию продуктов, военным действиям на Ближнем Востоке и прочему...
Некоторые отечественные и зарубежные СМИ жаждали встречи с ним, просили пресс-службу об интервью, особенно рвалась скандальная журналистка, заполошная дочка мэра Питера, под чьим крылом начинал сногсшибательную карьеру человек по кличке “моль”, на глазах превратившийся в дракона, она давно рассорилась с ним, но в новых обстоятельствах непременно хотела пообщаться; по распоряжению куратора никаких личных контактов не планировалось (намек на нездоровье): хотите интервью - присылайте вопросы, ВВ ответит в письменном виде.
Словно подыгрывая тем, кто уже без стеснения намекал на возможный тяжелый недуг ВВ, Яков Петрович реже посещал тренажерный зал, пропускал прежде обязательные заплывы по двести метров в бассейне, его к этому никто не принуждал; дело, однако, заключалось не в лени - он играл роль лидера нации, стремился соответствовать образу стареющего, теряющего силы человека, каким его пытались представить.


4


Кое-что прояснилось в разговоре с Вячеславом Сергеевичем, изъявившем желание попариться в ново- огаревской Резиденции.
Отдыхая в предбаннике и попивая ароматный чаек, приготовленный по особому рецепту с добавлением трав, новый куратор, утирая пот, неожиданно произнес:
-Признайтесь, дорогой Яков Петрович, надоела вам нынешняя роль? Наверное, ждете не дождетесь выборов, когда самим собой сможете стать, правда, снова усы и парик надевать придется, а может, бороду отрастить и темные очки нацепить, или пластическую операцию сделать - только чтобы на ВВ не походить, не смущать общество сходством - пусть нетленный образ его растворится в памяти народной.., - и осклабился.
Тон генерала Якову Петровичу не понравился, почудились легкая насмешка, плохо скрытое ехидство - и предостережение: кончается твое время, не надобен ты больше, а дальше - будем посмотреть; над своей судьбой ты не властен - как мы решим, так и будет.
-Не спорю, положение мое странное, двойственное. Уж и не знаю, к чему готовиться.
-Как говорят англичане, надейтесь на лучшее и готовьтесь к худшему. Шутка, к вам не относится.
Темнит генерал, еще как относится. Решил позондировать почву, спросить, какие новые указы готовятся, кои ему подписать предстоит, и имя преемника хорошо бы узнать, но не скажет Вячеслав Сергеевич, не доверит тайну допреж положенного срока объявления народу, за кого голосовать предстоит. А вот и ошибся - куратор не стал скрывать, со своим ведь дело имеет, да и с кем Яков Петрович поделиться может сведениями - то-то и оно, что не с кем, не с вражеской же разведкой... Но сначала об указах и о народе высказался, без обиняков. Политзэкам амнистия выйдет, вашей, дорогой друг, волей, и Заявление по поводу российской внешней политики зачитаете перед камерами, кое-что меняется, надо нажим ослаблять, риторику воинственную менять, перестать всему миру грозить, иначе в одночасье все рухнуть может, так и сказал: “мы не хотим, чтобы обвалилось вдруг...”
-Выходит, действовать будем в либеральном ключе? - переспросил Яков Петрович.
-Либералы не при чем. Знаете, русский писатель замечательно высказался: “Паровой котел устроен так, что может выдержать большое давление пара. Но стоит плотно запереть все предохранительные клапаны, то котел несколько времени продержится , а потом непременно взорвется и опрокинет труп машиниста на груду трупов его друзей”. Кто сказал, знаете?
-  Не имею представления.
-Достоевский, Федор Михайлович. Журнал с братом издавал “Время”, фраза оттуда. Мы же не хотим быть убитыми осколками взорвавшегося котла, верно? Потому и нужно периодически пар стравливать, сейчас как раз такой момент... Яков Петрович, поймите, мы не боимся бедствующего народа, что на площади выхлестнет, никуда он не выхлестнет, народ наш вполне управляемый, голову ему задурить ничего не стоит, ему и дурили благодаря телевидению. Ящик - чудовищная, разрушительная сила, пострашнее атомной бомбы, я бы на месте ЦРУ изучал наш опыт досконально, мы здесь впереди планеты всей. Если бы у Геббельса был ящик, с немцами справиться было бы куда труднее. А народ наш замечательный, другого такого не найти, кто сказал, не помню: русские сгнили, не успев дозреть. Гадкая фразочка, но точная, поди поспорь.., и вообще, мы народ не слаборазвитый, мы народ, неправильно развитый. Контролировать его необходимо, направлять, путь указывать, чтобы не заблудился. Русский человек ведь как ребенок, без присмотра оставлять нельзя - непременно набедокурит, нашкодит.
Яков Петрович ушам не верил - никогда куратор не говорил с ним с такой обескураживающей откровенностью; за подобные высказывания в кутузку запросто можно загреметь.., чистая русофобия. Хотя что ж такого вредного и опасного прозвучало: дочь Альбина на пару с ее хахалем куда жестче изъясняются; генералу, видно, дозволено, да и не с чужим говорит.
Вячеслав Сергеевич продолжал, шумно прихлебывая чай:
-Перессорились со всем миром, в самоизоляции, а это, по сути, капитуляция, добровольно в угол себя загнали, нами на Западе детей пугают, а ведь нам все равно жить вместе; у американцев поговорка есть: можно развестись с мужем, с женой, но нельзя развестить с соседом. Понимаете, какая петрушка...
И резким движением сбросив с плеч простыню, как боксер освобождается от халата перед началом поединка:
-ВВ не просто так пропал, растворился во времени и пространстве, его исчезновение - шанс повернуть движение страны в правильном направлении, раньше надо было, но решимости не хватало, страх обуял. Мы берем всю ответственность на себя, так как являемся истинными патриотами; патриотизм - не в ненависти ко всем соседям, ближним и дальним, а в любви к родине, желании вылечить ее, занедужившую - извините, что говорю банальными клише, но по-другому не могу выразить мысль.
-А кто это - мы? - выдавил из себя Яков Петрович. - Неужто человек, на которого ставка делается, преемник то есть, неужто он намерен круто ход жизни поменять, реформы всякие проводить и прочее? Не получится, попытка с негодными средствами, народ, о котором вы только что говорили нелицеприятно, не захочет, не позволит.
-Не позволит? - с ехидцей произнес генерал. - Может, еще и не проголосует?.. Народ никто спрашивать не будет, однако и либералов никто во власть возводить не собирается - надо безумцем быть, чтобы на такое решиться. Пьеса по ходу действия меняется, смена декораций, часть актеров покидает сцену, на смену новые приходят, из резерва, который никогда не скудел - не зря ведущих программ на ящике находим других, крышка котла слегка приподнимется, а потом, уверяю, опять опустится, а править по-прежнему будем мы - органы, только уже другие люди, понимающие, что страна пошла вразнос, призванные спасти ее ради собственного блага, ну и, конечно, народа, хотя не уверен, что ему это нужно; не ВВ поставил народ раком, а народ жаждал иметь такого правителя, он и появился... Однако при нем все медным тазом накрывается, вот мы и выруливаем на другую колею, тоже ухабистую, но надежду дающую на спасение...
- Так кто же спаситель, преемник? - упрямо гнул свое Яков Петрович.
Куратор помедлил с ответом, отвел взгляд, словно не к нему обращен вопрос, достал из баночки чайной ложкой клюквенное варенье, положил в рот, посмаковал, прежде чем проглотить.
-Вам имя его знакомо, возможно, встречались, не из ФСБ, не чекист, что важно для реноме, но с нами давно связан, финансист, крепкий менеджер, жил и работал некоторое время за границей, вполне вменяемый, управляемый, без мания величия, пока, во всяком случае. Большего сказать не могу - дождитесь начала декабря. Уясните самое важное: власть по-прежнему у нас, ни с кем делиться ею не собираемся.


5


…До выборов оставалась неделя, в воскресенье Якову Петровичу предстояло дать давно обещанное интервью корреспонденту CNN, это выглядело жестом, знаком, посылом пиндосам, которых зомбоящик больше так не называл (велено было).
Накануне стала грызть, как приступ подагры, неотступная тревога: что с ним будет. От шагреневой кожи оставалась совсем малость, выборы и инаугурация назначенного сверху Преемника неотвратимо приближались, а с ними решалась и судьба Двойника, никому не нужного и, Яков Петрович понимал, опасного: присутствие всем известного, напитанного ботоксом лица, любимого и ненавидимого (известно, от любви до ненависти один шаг) может восприниматься неким вызовом: кому ты нужен, бессменный правитель, надоел, поди прочь, с глаз долой! И будет жить-поживать на покое не под своим именем персональный пенсионер с сотней- другой миллиардов в загашнике, которых на самом деле нет, то есть они существуют, но воспользоваться ими мог и не успел тот, кто бесследно исчез в конце августа 2023-го, и парой госдач, не таких шикарных, как Ново-Огарево, Сочи или Геленджик (их отнимут), но вполне достойных для проживания такой великой, богом посланной личности, обладающей гарантиями неприкосновенности. Суд в Гааге будет требовать его выдачи и постоянно получать отказ, что автоматически сделает ВВ невыездным. И до конца дней будет Яков Петрович играть чужую роль, и похоронят его с помпой на мемориальном кладбище, и напишут на могильном граните чужие имя, фамилию и отчество, и приходить к нему дети и внуки будут, страшась произносить имя подлинное...
Так выглядел лучший вариант, другой представлялся совсем иным: вскоре после выборов что-то с ним случится, мрачный старец в рубище Харон перевезет его через подземную реку, чтоб больше не возникал, не возбуждал в народе нежелательные воспоминания, и на том закончится история ВВ и его Двойника...
Яков Петрович видел лица близких, в воображении своем крепко обнимал и целовал, словно прощался, и звучало недавно вышептанное дочерью: “Ничего не бойся...”, звучавшее набатным колоколом.


Давид Гай - известный журналист, писатель. Его принадлежат более двух десятков художественных и документальных книг. Среди наиболее известных - роман "До свидания, друг вечный", посвященный истории любви Достоевского и Аполлинарии Сусловой; повести "День рождения" и "Телохранитель" (по одной из них недавно в России выпущена аудиокнига); документальное исследование "Вторжение" - о войне, развязанной Советским Союзом в Афганистане; "Десятый круг" -о жизни, борьбе и гибели в годы Второй мировой войны Минского гетто.
В последние годы в Москве изданы романы Давида Гая "Джекпот", "Сослагательное наклонение", "Средь круговращенья земного...". Роман "Террариум"увидел свет в Нью-Йорке на русском и английском языках.